Мне больше нравилась Люда Зыкова. Она жила в Саратове. И очень помогла мне во время моей первой саратовской сессии. Люда была беднее Гали. Но намного интеллигентнее и образованнее. Главное она была добрым хорошим человеком. Oчень любила мою Лену. Сама она была не замужем. Люда сшила моей Лене платье. Вернее перешила из своего старого. Получилось очень красивым. У меня даже была фотография, на которой Лена в этом платье. Мы его долго носили. Люда знала что Лена болеет часто и что мне не хватает тёплых вещей. Она связала моей Лене очень хорошую длинную безрукавку. Красивую и тёплую. Мы носили её много лет. Потом подарили Валерии Михайловне. Дочери Михаила Ивановича. Она много лет донашивала все вещи за Леной.
Во время сессий Люда будет жить в центре города. У своей дальней родственницы. Я была у неё в гостях в этом старом престаром доме. Я впервые увижу такие древние дома в Куйбышеве. Мне будет интересно поднимться по скрипучим деревянным лестницам. Люда всегда будет писать мне письма. Она как и я очень любила своего отца. Отец у Люды был инженер. Я его видела когда бывала у Зыковых дома в Саратове. Однажды я получу очень грустное письмо. Люда напишет что её папа умер. А она в это время "дикарём" отдыхала в Сочи. Она всегда так отдыхала. Адрес не сообщала. Просто один раз в несколько дней звонила домой сама. А папа умер скоропостижно. Когда она позвонила домой через несколько дней. То узнала что её папу уже похоронили. Она будет просто убита горем. Скажет мне. Я ничего не чувствовала. От этого будет ей ещё больнее. Люда, как и я, не сможет проститься со своим папой. Мы потеряемся с ней когда я получу квартиру и сменю адрес. Её письма не найдут меня. А я во время переезда потеряю её саратовский адрес. Моя старая соседка по квартире скажет мне, что меня искала молодая девушка. Но соседка не запомнит мой новый адрес. И связь с Людой оборвётся совсем. Как только появились соц сети. Я искала её. Но не смогла найти.
Дом Культуры с подлым "особенным" Крошкой - Директором. Жадная, вечно не довольная свекровь. Пьющий свёкр. Не самостоятельный муж. Всё это свалилось на меня после моей безоблачной жизни в Победе. У меня родился ребёнок. Добавилась учёба в институте. Мне было очень тяжело. Я тосковала по родителям. По нашей землянке. Просто плакала. Я попала в суровую старообрядческую атмосферу. В семье Кузнецовых не услышишь доброго слова. В их "дворце" просто не было места доброте. Свекровь не любила мужа. Из-за физических недостатков он вынужден был терпеть её самодурство. Все свои переживания свёкр заливал водкой. Свекровь сделала мужа и сына совершенно бесправными. Но разрешила им пить.
Как только позволяли деньги я старалась ехать к родителям. Каждые три месяца ездила точно. Мне очень хотелось угостить родителей. Всегда привозила им батоны колбасы. Я помнила как моя старшая сестра Нина Ивановна привозила нам из Актюбинска гостинцы. Как мы их ждали. Какой это был праздник. Мама писала мне письма. У Феди начинались проблемы в школе. Я сразу отвечала. В каждое письмо я ложила для мамы или три или пять рублей. Мама не хотела брать. Говорила. Ну зачем ты присылаешь. Ну как же я не пришлю своей маме. Я никогда не жаловалась маме на Кузнецовых. Не хотела расстраивать. Мама так и не узнала, что Валера выбил её самой красивой дочери два передних зуба и сдвинул нос. Я не хотела что бы от этого ещё страдала моя мама. За все годы нашей совместной жизни Валера был в Сагарчине три раза. Два раза зимой. Один раз летом.
Я только ушла в декрет. И сразу поехала к маме. Рожать мне надо было в начале августа. Я решила пожить в Сагарчине. Я скучала по отцовой землянке. Взяла с собой Валеру. Ну конечно ему хотелось выпить. Мише с Федей тоже. Но я не хотела видеть пьяного Валеру. Всё время была рядом с ним. Но не доглядела. Федя оказался хитрее. Они придумали так. Как будто Валера "пойдёт в туалет". Рассчитав что я конечно не пойду за ним. Смотрю Валеры долго нет. Зову не отвечает. Оказывается Федя уже давно увёз его в степь. Там где они пасли коров. Федя на мотоцикле ждал Валеру у калитки. И увёз его прямо у меня из под носа. Главное я не слышала шум мотоцикла. Но я всё поняла. По жаре, беременная, я пошла в поле. В том самом коричневом кримпленовом платье с белым кружевным воротником. Я же знала всю степь. Пасла коров вместе с отцом. Я их конечно нашла сразу. Они уже уютно расположились в ложбинке. Но не начали ещё выпивать. Я успела. Подхожу молча. Смотрю на их советский портвейн. Они поняли. Кина не будет. Ломтевы с портвейном остались в ложбинке. А молодая семья Кузнецовых зашагала молча по степной сагарчинской дороге.
Старший брат придёт из армии осенью 1977 года. Он будет ехать через Куйбышев. Заедет ко мне на два дня. Миша увидит что у меня дома нет никакой еды. Главное купить мне тоже будет не на что. Он ожидал что я накрою богатый стол. Я бы и накрыла. Если бы была хозяйка. Миша попросил меня постирать его солдатскую рубашку. Мой старший брат очень удивился, что я без разрешения свекрови, не могла взять даже утюг. Что бы погладить ему эту рубашку. Своего утюга у меня ещё не было. Видимо они были дефицит. Если я не купила. После армии Миша будет пить. Один раз напьётся так что чуть не замёрзнет. Родители запереживают, что его долго нет. Выйдут и увидят его на куче угля. Даже не дойдёт до дверей. У Феди начнутся проблемы с Гусельманом. Сыночки начнут кончать отца понемногу. Не зря же он приедет ко мне. Почувствует что дело плохо. Захочет уехать из Сагарчина. Увезти оттуда сыновей. Но не успеет.
Отец прихал ко мне в Куйбышев летом. Безо всяко предупреждения. Сказал посмотреть как я живу. Но на самом деле отец приезжал присматривать себе дом. Отец всегда хотел переехатъ из степей в Россию. Мой муж возил его в Алакаевку. В этом селе большая мастеровая семья Ломтевых строила школу. Я наконец то разыскала фотографию этой школы. Причём строящейся. Я обрадовалась как ребёнок. Ну точно наша школа. Дедушка наш строил так же как и отец. Крепкие коренастые дома. В Алакаевке хотела осесть семья Ломтевых. Дедушка наш присматривал здесь себе дом. Потому отец и поехал тогда именно в это село. Но школу которую они строили уже снесли. Я видела что отец вернулся немного расстроенным. Когда отец приедет домой. Скажет маме. Любка там никто. Хотя свекровь очень хорошо встретила моего отца. Откуда то сразу появилось много разной еды. Только и слышала голос свекрови. Сват иди кушать. Иди кушать. Иван Никитович не кидался ползунками. Свёкр не выпускал Лену из рук. Называл её ласково Леночек. Валера ни разу не пришёл выпимши. А свёкр и подавно.
Мои первые квадратные метры. В марте 1981 года я получила от Кировского райисполкома комнату на соседей. Через 4 года, после того как я уехала из оренбургских степей. Мне предлагали две комнаты на выбор. Я ходила смотреть их со свекровью. Одна комната была на первом этаже в сталинской двухэтажке. Находилась недалеко от Севастопольской. Прямо напротив Кировского рынка. Эта комната была большей по площади. Она понравилась свекрови. А мне нет. Там не было горячей воды. Её нужно было греть. Свекровь говорила что место очень выгодное. Рядом с рынком. Я взяла другую. Поменьше. Площадью всего 11 квадратных метров. На пятом этаже. В новом девятиэтажном доме в 14 А микрорайоне на улице Ташкентской. В 2х комнатной квартире со всеми удобствами. С горячей водой. С раздельным санузлом. На первом этаже у нас была почта. Прямо во дворе новая школа. Детский сад построят только через 5 лет. И я буду в нём работать. А тогда мы с Леной получили место в садике номер 120. Он был недалеко. Нужно было просто перейти через трамвайную линию. Мы ходили туда пешком. Рядом с нашим 14 А, уже строился Приволжский микрорайон.
С моими первыми квадратными метрами в мою жизнь как будто заглянуло солнце. Мой ребёнок получил место в лучшем на то время детском комбинате Кировского района. Я глазам своим не верила. Всматривалась в лист бумаги. В левом углу чётко было написано. Предоставить место в детском саду номер 120 Кировского РОНО. У нас осталась на память красивая фотография из этого садика. Будущая художница сидит с карандашом в руке. На столике перед ней лежит раскрытый альбом для рисования. Рядом вазочка из гжели. C астрами.
На Север я соберусь как то резко. Даже для себя неожиданно. Придёт какая то решимость. Что значит судьба. Если бы я планировала, то поехала бы устраиваться летом. А так мне пришлось ехать когда зима уже началась. Конечно я поехала туда не за едой и не за тряпками. Я хотела увезти Валеру от друзей. Я перестала за ним бегать сразу как только получила комнату. Не видела больше его пьяных глаз. Ho Валера часто не приходил домой. Оставался ночевать у родителей. А может ещё где. Но главное oн не работал. Мы жили с Леной на мои 112 рублей. Валера ждал приглашение от своего друга фотографа. Который после Нефтеюганска подался в Магадан. Потом следы его затерялись. А Валера всё ждал от него вызов. Он ему "обещал". Мне это уже надоело. Почти два года я слушала разговоры про Север. Сказала Валере. Хочешь я поеду вместо тебя на этот Север. И подала заявление на увольнение.
На фотографии. Так я выглядела в 1979 году. Мне 22 года. Прошло два с половиной года после Победы.[/justify]
На моей странице можно посмотреть фотоальбомы к главам моей книги
