1620 год
Николай открыл глаза. Над ним склонился мужчина в маленькой плоской шапочке. В руке незнакомец держал мокрую ветошку, отжимая её содержимое над лбом лежащего. Маслянистая жидкость с приятным запахом каплями скользила по щекам, скатываясь по подбородку к шее. В памяти промелькнули последние события. «Как не похож этот человек на тех прежних». Кожа его была смуглой, с жёлтым отливом, на лице выделялись большие выразительные тёмно-карие глаза. Одежда простая: широкие хлопковые штаны, просторная светлая рубаха с воротником-стойкой и длинными рукавами, скрывающими кисти рук. Взгляд внимательный, дружелюбный. «Это свой — земной человек». Родство определялось по глазам, чувствовалось во всём его облике. Мысли Николая переключились на собственное тело. Оно осознавалось по-новому, будто заново знакомило с собой. Казалось, сознание было с ним всегда, а вот тело появилось только теперь. Николай попробовал пошевелиться и с удивлением обнаружил в своей ладони лёгкую гладкую вещицу. «Это навигатор, — вспомнил он слова своего недавнего спасителя, — да, у него, наверное, что-то пошло не так. Я жив! И это главное».
— Я на Земле? — обратился он к незнакомцу.
Тот еле заметно улыбнулся и скрылся из виду. Вместе с ним исчез источник света. Темнота поглотила окружающее пространство, и, оставшись с нею наедине, русский почувствовал вдруг такую глубокую и всеобъемлющую тоску, словно на всей Земле воцарились тьма и безмолвие. «Господи, зачем ты оставил меня?» — взмолился мужчина. Через мгновение уверенная сильная рука приподняла его за плечи, и тот же человек поднёс к его губам чашу. Терпкий напиток освежающей прохладой растёкся по всему телу. Николай благодарно кивнул и заметил про себя, что несмотря на ночное время суток, воздух остался горячим и влажным. «Похоже на тропики… Земля это хорошо, — с иронией заметил он про себя, — осталось выяснить место и время…»
— Какой сейчас год? — снова обратился он к незнакомцу.
Тот прищурился и произнёс на чужом языке несколько слов, из которых Николай чётко выделил только одно — «прасат». «Он не понимает меня… так же как я его». Напиток подействовал успокаивающе, приятно расслабил тело.
***
Это было огороженное высокими каменными стенами пространство на возвышенности площадью примерно гектаров в триста. Сооружения, воздвигнутые на этой территории, выполнены из камня, но часто встречались постройки кирпичной кладки. Все здания одной своей частью уходили под землю, словно их откопали после стихийного бедствия. Из арочных проёмов-окон, которые вырастали будто из-под земли, обитатели этих мест достраивали двустворчатые двери, выравнивали полы и пользовались лишь верхней частью зданий. И невозможно было определить, какая часть бывших построек осталась под землёй. «Почему под землёй? Потому что и окна, и двери одной высоты. Чтобы войти внутрь, нужно поклониться». Повсюду возвышались огромные деревья с ветвистыми корнями, ползущими по земле словно змеи и раскинувшие свои кроны, благосклонно предоставляя людям укрытие. На территории имелось большое водохранилище, из которого брали начало множество оросительных каналов, идущих к отдельно стоящим сооружениям и фонтанам. Представители местной фауны естественно уживалась с людьми. Экзотические животные: обезьяны, змеи, ящерицы, летучие мыши, птицы — свободно гуляли среди людских построек. Всё здесь дышало покоем и умиротворением, казалось, сама природа способствовала тихой гармонии с человеком и человек её почитал. В этих краях господствовала совершенно иная культура, отличная от русской. Ландшафт, обычаи, люди, быт, ценности — всё кардинально рознилось с его родным — русским. Даже Англия казалась более понятной и предсказуемой. Всё осложнялось незнанием языка.
Своего нового знакомого Николай больше ни разу не встретил. Проснулся он ранним утром в большом просторном зале. Примерно на расстоянии полутора метров от его каменной кровати, которая была похожа на прямоугольный сундук высотой сантиметров сорок от пола, возвышались такие же спальные места, закрытые сверху циновками. В зал тотчас вошёл мужчина средних лет, похожий на вчерашнего знакомого. Сложив руки на груди, он приветственно поклонился и пригласил жестом следовать за ним. Николай кивнул в ответ. Они медленно двинулись по низкому узкому коридору со сводчатым потолком. По обеим сторонам коридора изредка встречались проходы в форме арок. Наконец они вошли в следующий большой зал, несколько меньший, чем тот, который предназначался для сна. В центре зала располагался большой каменный стол с длинными лавками по обе стороны, также сделанными из камня. Мужчина указал гостю место в дальнем конце стола, где уже стояла пиала с рисом и овощами. «Похоже, что это моё место за этим столом». Еда в пиале оказалась горячей, маслянистой и вкусной. Только теперь он понял, как проголодался. Через некоторое время незнакомец принёс ещё одну пиалу с напитком, напоминающим по цвету и консистенции молоко. Затем мужчина повёл гостя в следующее сооружение, гораздо большее, чем прежнее. Николай заметил, что в обоих зданиях нет дверей. Отверстия в стенах для окон и дверей выполнены в виде арок одной высоты, а толщина стен более тридцати пяти сантиметров. На этот раз они двигались вниз по каменной лестнице. Уже через несколько ступеней можно было ощутить приятную прохладу, воздух становился не таким влажным, как наверху. Наконец перед взором открылось новое пространство. То было огромное помещение, освещённое множеством масляных ламп, которые располагались под потолком в лузах. По периметру зала на расстоянии метра друг от друга стояли небольшие каменные столики, за которыми сидели мужчины. Каждый держал в правой руке небольшой пест, а другая рука удерживала на столе ступу. Работники измельчали камень до консистенции порошка. В центре зала стоял большой широкий стол со множеством контейнеров, в которые мастеровые ссыпали готовый порошок. Каждый контейнер предназначался для своего цвета. «Похоже, что они готовят порошки для темперных красок», — догадался Николай. Как и за общим столом, где подавалась еда, для новенького отвели место — крайний столик от входа. На сиденье он обнаружил небольшую подушечку, а в ступе крупные осколки драгоценного камня голубого цвета. Повертев в руках самый крупный осколок, Николай отложил его в небольшую чашку, оставив на дне ступы более мелкие камушки. Ему подумалось, что измельчать маленькими порциями будет быстрее и легче. Сопровождающий одобрительно кивнул и направился к выходу. Русский незаметно рассматривал своих соседей. Они были чем-то похожи друг на друга — смуглокожие, с карими глазами, почти у каждого выделялись на кистях рук вздутые узловатые вены. Работающие в зале на вновь пришедшего никак не отреагировали. Улыбнулся только один, сидящий за соседним столиком. Он приложил правую ладонь к груди и ободряюще кивнул Николаю.
Через каждые три часа работы предполагался получасовой отдых. В это время здесь можно было прогуляться по окрестностям и даже искупаться в озере. Это была огороженная изгородью обширная территория, на которой располагались девять отдельно стоящих зданий, парк и водоём. Для чего предназначались эти постройки, Николай мог только догадываться. Он знал своё место для работы, сна и приёма пищи. По вечерам часто прислушивался к разговорам соседей, пытаясь уловить их настроение, но незнакомая речь звучала однообразным фоном. Седьмой день недели здесь считался днём отдыха, и тогда русский оставался в спальном зале совершенно один. В такие дни мужчина запрещал себе думать о прежней жизни. Лишь однажды, позволив себе расслабиться и предаться воспоминаниям, Николай провёл совершенно бессонную ночь и на следующий день остался голодным. Количество порошка в его ступе в этот день сократилось наполовину, а риса в пиале, что поставили перед ним за обедом, оказалось вдвое меньше. «Так не может продолжаться всегда! Ведь что-то же должно измениться. Зачем я здесь? Что я могу? Господи, подай мне хоть какую-то надежду…» Так прошёл месяц.
Однажды, это было в последний день рабочей недели, сосед по столику, что отреагировал на новенького в первый день, подошёл к нему и пригласил идти за собой. Когда они вышли в проём изгороди, незнакомец остановился и, поклонившись, приложил ладонь к своей груди, тихо дважды повторил: «Пра-сат».
Затем он дотронулся другой ладонью до груди Николая и вопросительно взглянул на него.
— Николай.
— Нэ-кё-лаш.
[justify][i]Николай улыбнулся и ещё раз повторил своё имя. На этот раз собеседник справился лучше. Затем они шли молча. Николай с интересом рассматривал окрестности, вглядывался в жилые постройки, пытаясь представить жизнь за их стенами. Местные ребятишки весело носились по мягкой траве, не обращая внимания на ящериц, которых здесь было огромное множество. Изредка встречались женщины, одетые в длинные цветные юбки, раскачивающиеся в такт походке. Головы их были покрыты лёгкими хлопковыми накидками, перекинутыми через плечи. Некоторые несли на головах большие глиняные кувшины. Здесь совсем не было дорог и даже тропинок. У Николая никак не складывался в голове порядок, по которому люди кроили это пространство. Вскоре мужчины подошли к огромному сооружению. То была ступа в виде купола правильной формы, лежащая на земле. Стены ступы украшали рельефные фигуры людей и животных, выполненные из мрамора и камня. Глядя на маленькие одноэтажные жилища местных жителей, не верилось, что они могли создать столь высокотехническое строение, что могли так безупречно раскроить камень и изваять в его углублениях столь совершенные формы. Чтобы выполнить эту работу, нужно иметь по меньшей мере специальные инструменты и пользоваться высокоточной и очень большой по габаритам техникой. Николай на мгновенье представил, как плавится этот камень под воздействием высокой температуры и огромного прочного лезвия. При этом местные жители, чтобы превратить тот же камень в порошок, пользовались обыкновенной ступкой и пестом. Если это сооружение выдолблено из скалы, то как им удалось воссоздать столь безупречные формы? Тут было над чем задуматься. Николая не покидало ощущение, что здесь поработала чья-то более искусная рука. И здания, наполовину уходящие в землю, подтверждали эту догадку. Неожиданно его проводник опустился
