Внутри это строение выглядело довольно просторным и даже уютным. В центре располагался гладкий каменный стол, похожий на их столы для работы с порошком, а по периметру Николай разглядел такие же «кровати», как в зале для сна, застеленные циновками. Навстречу вошедшим мужчинам поднялась молодая стройная женщина и пригласила пройти к столу. Странно, хозяйка словно знала о приходе мужа, знала, что тот придёт не один. На столе стояли две чашки с пахучим варевом и две пиалы: с финиками и сладостями. Суп, так про себя назвал русский это блюдо, показался ему сытным и вкусным. Пища была только что приготовленной. Эта новая еда совершенно не походила на ту, прежнюю, до сих пор его кормили здесь только рисом и тушёными овощами. После трапезы Прасат повёл своего гостя в следующую хижину, в её центре был установлен гончарный круг. Мужчина зачерпнул из чана немного глины и протянул Николаю.
— Я не умею лепить, — возразил тот.
Прасат улыбнулся и, указывая взглядом на карманы гостя, где лежала вольфрамовая коробочка, отрицательно покачал головой. Затем он многозначительно посмотрел вверх и развёл руками, давая понять, что в этой ситуации другого выхода нет, после чего повелительно вложил чашку с глиной в руки Николая и, обращая его внимание на рядом стоящий сосуд с водой и стопку сложенных вчетверо полотенец, вышел.
Русский потрогал содержимое чашки. Тёплая эластичная глина напоминала пластилин. Разминая в руках податливый материал, мужчина незаметно для себя унёсся мыслями в ту счастливую прежнюю наполненную жизнь, которая оборвалась так внезапно, обидно и странно, словно по велению чьей-то невидимой руки, которая распорядилась этой жизнью без его, Николая, ведома. В сознании тотчас возник образ Натали. Она виновато улыбалась, привычно расправляя рукой складки своего любимого фиолетового платья, а другая её рука пыталась справиться с зонтиком, который трепал порывистый ветер. Мысли рассеянно блуждали по лабиринтам прошлого, а руки, будто вспоминая свои, знакомые им ранее навыки, лепили форму. Это занятие оказалось столь увлекательным, что мужчина не заметил наступления ночи. Переночевав в хижине Прасата и подкрепившись свежими лепёшками, путники вновь отправились к жертвеннику, захватив с собой готовую фигурку женщины. На этот раз им было что предложить взыскательному богу. Николай поставил фигурку Натали в один ряд с туземными подношениями и поклонился, сложив руки на груди, как это делал Прасат. Обратная дорога показалась обоим много короче, чем вчера. По всему было видно, что абориген доволен. Всю дорогу он постоянно останавливался, складывал руки на груди и закатывал глаза к небу. Николай изо всех сил пытался спрятать улыбку, остерегаясь оскорбить чувства своего нового друга.
