Совместная жизнь Степана и Насти складывалась на редкость гармонично. Настины родители за несколько лет уже полностью отошли от шока, связанного с Геной, но все же после ее сообщения о новом замужестве их первым вопросом стала тема жилья для молодой пары. Узнав, что новый будущий зять имеет прописку в такой же ленинградской квартире и ни на что иное не претендует, со временем собирается накопить на первый взнос на квартиру в ЖСК, а пока хочет подешевле снять какое-нибудь скромное жилье, они облегченно вздохнули.
«Подешевле снять» Степан сумел странноватое помещение на первом этаже старого петербургского дома. Раньше этот закуток существовал в статусе служебной площади для дворников, затем перешел в разряд «помещения, не пригодного для жилья» и числился «хозяйственным складом», но не использовался по назначению. Проникновению туда бомжей мешали два замка: врезной и мощный навесной. Разыскав коммунальное начальство, в чьем ведении находился заброшенный закуток, Степан умудрился с ним договориться на довольно скромную ежемесячную сумму, разумеется, неофициальную.
Здесь лишь жилая комната более-менее соответствовала своей задаче, поэтому в ней для электроплитки и остальных кухонных принадлежностей был отведен один из углов – кухни-то не было. В санузле присутствовали только унитаз и кран с холодной водой, поэтому воду для помывки надо было согревать на электроплитке, а душевую заменял нехитрый набор из тазика под ноги, кастрюли и ковша. Словом, девятнадцатый век… Или что-то подобное подвальчику Мастера и Маргариты. Зато – отдельно от кого бы то ни было!
Степан смог в полной мере оценить непритязательность Насти, которая вполне приспособилась к такому нехитрому быту и не ворчала, воспринимая ситуацию с юмором. Вот уж точно – у него такая жена, о которой другие могут только мечтать. Но о том, чтобы в таких условиях заводить ребенка, не могло быть и речи. Придется дотерпеть до квартиры в ЖСК и откладывать деньги.
- А путешествовать мы вообще не сможем? – вслух подумала Настя с грустью.
Степан почесал затылок, достал ручку и блокнот, произвел несложные арифметические действия и высчитал сумму, которую они могли раз в год тратить на поездки. Она выходила более чем скромной. Но надо было попытаться в нее уложиться.
И уложились! Предлагаемые в бюро путешествий на Желябова путевки имели самый обширный диапазон стоимости. Одним из самых недорогих вариантов был пеший поход по Живописной Кавказской дороге (ЖКД), намного менее известной, чем, скажем, Военно-Грузинская или Военно-Осетинская. Надо было доехать поездом до начальной точки маршрута, а через две недели сесть на обратный поезд уже на конечной. А в течение этих двух недель предстояло пройти по верхней горной трассе, с которой открываются умопомрачительные виды на ущелья и долины. По всему маршруту расставлены небольшие турбазы, предназначенные для ночевок и – отчасти – дневного питания.
Первой неожиданностью оказалось то, что группа состояла почти исключительно из женщин – от двадцатипятилетних ровесниц Насти до сорокалетних и чуть постарше. Сильный пол был представлен только Степаном, пожилым джентльменом, который, впрочем, шагал по дороге довольно бодренько, и его внуком лет пятнадцати.
Остальные неожиданности начались с первой же ночевки на турбазе. Душевая там была, но вода из душа и кранов не шла никакая – ни горячая, ни холодная. Женщины принялись высказывать свое возмущение девушке-групповоду, которой было не больше двадцати пяти, а она лишь невнятно пожимала плечами. А начальство турбазы отделалось объяснением про какую-то аварию в этом районе, которую уже устраняют.
Степан подошел к пятнадцатилетнему экскурсанту и протянул ему руку:
- Будем знакомы? Я Степан.
- Родион, - пробормотал подросток.
- Вот и отлично, Родион. Я так думаю, что ты не будешь возражать, если забота о женском коллективе ляжет на наши с тобой плечи?
- А что мы можем сделать?
- Давай представим себе, что я – товарищ Сухов, а ты – Петруха. И нам надо непременно где-то найти воду, причем ее должно быть много. Потом ее натаскать на базу, нагреть, а потом натаскать на кухню и в душевую.
Родион побежал искать ведра, а Степан оценил расстояние до родника, о котором ему удалось выяснить у небольшого персонала турбазы. Работы тут было не на один час, но вдвоем они все же справились с проблемой, за что Степан удостоился множества восхищенных женских взглядов, что не вызвало восторга у Насти.
На третий день пешего путешествия тургруппа проходила мимо дорожного указателя, сообщавшего о том, что через два километра предстоит пройти мимо поворота к поселку имени Поля Лафарга. Не совсем понятно, правда, какое отношение к горному селу имел первый французский социалист и зять Маркса. Зато у поворота группу встретили пожилые жители поселка. Они предлагали различные местные вкусности: лепешки, козий и овечий сыр, какой-то пенящийся кисломолочный напиток, и все не очень дорого. А вот принесенную с собой воду они давали б е с п л а т н о и в любом количестве, что в этот знойный летний день для пешеходов на горной трассе было более чем актуально.
- В Средней России никто тебе на дорогу просто так воду не вынесет! – не смогла скрыть своего восхищения Настя.
Степан был более сдержан в оценке:
- А ты заметила, что проявлять гостеприимство вышли только пожилые люди? А где молодежь? Не может быть, чтобы их в этой деревне не существовало.
- Работают сейчас, наверное. Не понимаю, к чему ты клонишь.
- Будем надеяться, что работают, - лаконично ответил Степан.
И он как в воду глядел.
Когда группа прошла еще около километра, ее глазам открылась картина: четверо молодых горцев стояли у края дороги, пристально разглядывая приближающихся экскурсанток. Большинство женщин по причине жары были в футболках и шортах. Для пеших походов где-нибудь под Коктебелем такое вполне обычно, но в этих местах все явно иначе – здесь соответствующий наряд имеет свойства сексуального возбудителя, о чем никто заранее не подумал.
И еще можно было догадаться, что эта четверка – всего лишь передовой отряд мужского войска имени Поля Лафарга, а главные силы затаились где-то неподалеку.
Настя сжала локоть Степана:
- Ой, как мне это все не нравится, - прошептала она.
- Спокойно, - сказал Степан, освобождая локоть. – Сейчас мы предпримем действия на опережение.
Он решительно направился к четверке горцев и вдруг с удивлением увидел, что идет не один: рядом с ним шествовал и Родион. Толку от него в качестве помощника было немного, но сам факт Степану понравился.
- Ну что, коллега Петруха, как видишь, Абдулла уже нарисовался. Ты только, Родион Романыч, не спеши топором размахивать. Сейчас наше оружие – дипломатия.
Подойдя к местным, Степан поприветствовал их кивком и улыбкой:
- Здравствуйте, товарищи. Позвольте спросить, в чем причина вашего внимания к нашей группе?
- Мы вас дальше хотим проводить, - ответил старший из «лафаргов». – Места тут неспокойные, всякие люди могут навстречу попасться.
«Уже попались», - подумал Степан, а вслух сказал:
- Но почему вы решили, что нашему коллективу это понравится?
- Девушек много. А ты один. Ну, двое, - «лафарг» пренебрежительно глянул на Родиона. – Им с вами скучно. А мы их развлекать будем, песни наши им петь.
Хотя местный говорил уже с вызовом, беседа пока еще носила мирный характер.
- Я вас понял, - кивнул Степан. – Но, как вы догадываетесь, ваше предложение мы должны обсудить сообща. Товарищи экскурсанты, прошу всех подойти!
Женская группа подошла поближе, сгрудившись позади Степана и с опаской бросая взгляды на жителей поселка.
- Тут от местных товарищей поступило предложение нас проводить дальше, хотя лично я считаю, что в этом нет необходимости. Но окончательное слово за вами. Прошу поднять руки тех, кто считает, что нам это нужно.
Никто не шелохнулся.
- Кто против?
Тут же поднялся лес рук.
- Воздержавшиеся? Нет? Ну вот, видите, товарищи, - сказал Степан местным, разведя руками. – Коллектив единогласно отклонил ваше предложение. Хотя вам все равно за него спасибо. В книге отзывов о маршруте мы напишем адресованную вам благодарность. Пойдемте, товарищи экскурсанты.
Женщины почти стремительно рванули вперед, Степан в компании с Родионом замыкал шествие, прикрывая группу с тыла. Перед поворотом он оглянулся. Четверка «лафаргов» неподвижно стояла на месте, глядя вслед быстро уходящим экскурсанткам. Главные силы горского войска так и не появились. Видимо, не дождались какого-то условного сигнала от своей разведгруппы.
- И часто встречаются такие вот «провожатые»? – обратился Степан к девушке-групповоду.
- Я не знаю. Я вообще с группой первый раз иду, - честно призналась девушка.
- Замечательно! – ассистент режиссера с трудом сдержал раздражение и вернулся к жене.
- Что-то меня такие променады на будущее вдохновлять перестали, - прокомментировала Настя. – Давай в следующий раз оставим бесплатный или дешевый сыр другим покупателям гастронома.
Впрочем, оставшиеся дни похода не отметились особыми происшествиями, разве что пару раз Степану и Родиону снова пришлось с ведрами бегать к колодцу, чтобы раздобыть заветную воду для гигиенических потребностей коллектива группы.
От этой поездки у молодой пары осталась толстая стопка фотографий с красотами Кавказских гор. Но дальнейшие отпуска решили проводить уже где-нибудь в сельской местности южнее Воронежа, где летом погода не хуже, чем на море, а у сельских хозяев можно снять сарайчик или комнату с отдельным входом.
Но вот сейчас можно было лишь строить планы, потому что за окном – начало февраля. На две недели они переехали к родителям Степана – в квартиру, где он был прописан и жил раньше. Потому что сами родители отправились в загородный пансионат и предложили молодой семье все это время пожить у них, наслаждаясь преимуществами комфортного быта.
Утром воскресного дня они встретили ароматным напитком из сушеного иван-чая с лимоном и медом, делясь впечатлениями от прошедшей рабочей недели.
- Наша творческая интеллигенция – явление особое и неповторимое, - вслух размышлял Степан. – Нет, речь не о всех, половина – люди вполне вменяемые, могут и фрондировать, и позубоскалить, но, если понадобится – и на фронт воевать пойдут за свою страну, то есть, за нашу. Это люди, как правило, тихие, их не очень слышно. Но есть и вторая половина. С завышенной самооценкой и болезненными амбициями. «Есть все остальные, и есть Я». По такому принципу и живут. С одной мыслью живут – найти лазейку и свалить на Запад, типа, там их великую личность оценят в полной мере. А оттуда будут нашу страну помоями поливать, дескать, нет в ней творческой свободы. Только вот он, кусок говна прозападного, как себе эту «свободу» представляет? Если здесь государство полностью финансирует его творческие экзерсисы, то разве оно не вправе условия ставить? А хочешь оставаться «свободным» - печатай себе на кухне через копирку столько экземпляров своих трудов, на сколько терпения хватит. Либо картины свои на барахолке продавай, а не в
Пророчества последнего жителя затонувшей 12 тысяч лет назад Атлантиды звучало так: в 1979-ом году человечество ждет Третья мировая война и полное уничтожение. Это не останавливает группу американских “ястребов” во главе с Бжезинским: они готовят безумную выходку у берегов Крыма, не осознавая, что спровоцируют ядерный кризис.
Советская разведчица Валентина Заладьева (девушка из Древнего мира, погибшая в борьбе против Рима, но получившая “дубль-два” в теле жительницы XX века) решается на отчаянную попытку ценой собственной жизни сорвать гибельную для всего мира американскую провокацию, хотя понимает, что шансы на успех близки к нулю.
