выставочном зале. Либо озвучивай свои песни на тусовке своих друзей, а не в концерт-холле. В своем выборе каждый сам себе хозяин. Хочешь свободы от еды – питайся утренним туманом. Хочешь свободы от женщин – мастурбируй себе под одеялом, можно под музыку. И с творчеством то же самое. А вот переберется он за рубеж, сначала ему неплохие подъемные дадут – за то, что Советский Союз в своем интервью или в статье с дерьмом смешал. А потом – все! Деньги там считать умеют. Если ему повезет, то найдет тех, кто его «творческую свободу» с потрохами купит и будет платить только за то, чего от нашего гения потребует, а за то, чего у оного гения левая нога захочет. Ему-то, плательщику, шоу нужно. Доходное. А не повезет с покупателем таланта – сиди на «вэлфере» или разгружай хлебные машины ранним утром, а еще и жена от тебя сбежит к более успешному человеку, потому что она либо там скурвится, увидев столько соблазнов вокруг, либо уже изначально такой была, раз когда-то выбрала такого, как ты. И другую уже не найдешь, потому что «там» жена – удовольствие дорогое, да и бесплатные любовницы там существуют исключительно в среде малолеток из уличной шпаны. А ведь, положа руку на сердце, ты и сам перебежал ради красивой жизни, а «свобода творчества» - это так, отмазка для наивных слушателей. Ну ладно, допустим, он там вписался, творит уже в новых условиях, молодец, я за него рад, что нашел он в жизни счастье. Но если так – то и живи себе своей красивой жизнью и создавай свою аудиторию из себе подобных и местных жителей. Но к нам-то зачем пытаться свое искусство подсовывать?! Уходя – уходи, отстав – отстань! А не пытайся перед бывшими своими согражданами, которых считал и считаешь «лохами» и «совками», изображать из себя гуру и сэнсея, если не Ошо, то точно паломника, совершившего хадж.
Рассуждения Степана прервал звонок в дверь.
- Кого это еще с утра принесло? – удивилась Настя.
- Сейчас увидим, - Степан поднялся, подошел к двери и глянул в глазок.
- Там какая-то кукла Мальвина пожаловала, а с ней еще один чел, - сообщил он Насте и открыл дверь.
- Громенков Степан Максимович? – официальным тоном спросила незнакомая девушка лет двадцати пяти с необычным серебристо-пепельным цветом волос и раскрыла перед ним красное удостоверение КГБ СССР. Ее спутник стоял чуть поодаль.
От неожиданности Степан чуть не потерял дар речи. Впрочем, он тут же справился с собой и довольно развязно произнес:
- Признаться, никогда не ожидал такого интереса к себе. Вообще-то, диссидентские сборища я не посещаю, самиздата не держу, в синагогу не захожу даже ради покупки мацы, а приемник у меня настроен не на «вражьи голоса», а на самую патриотическую радиостанцию «Маяк». Но если сомневаетесь, то – прошу! – он сделал приглашающий жест вглубь квартиры.
Девушка на его нагловатые интонации отреагировала совершенно спокойно:
- Молодой человек, мне по барабану ваш самиздат, а мацу под радио «Маяк» покушаете потом без меня. Я пришла попросить вас о помощи.
- Ого! – удивился Степан. – И чем же моя скромная персона может помочь такой могущественной организации, как Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР?
- Карл у Клары украл кораллы, Клара украла у Карла кларнет, - передразнила его чекистка. – Что делать, если я из тех людей, которые хуже геморроя? Сколько ни делай им добрых дел, им все мало.
- Мадам, насчет геморроя спорить не берусь, вам виднее, но вы точно меня ни с кем не путаете? Я вас вообще вижу впервые и не помню, чтобы делал для вас какие-то «добрые дела».
- Как же, Степа, а кто мне когда-то озвучил «правило правой руки» на скамейке во дворе этого самого дома?
Степан судорожно хватанул ртом воздуха и ошалело уставился на собеседницу:
- Реште?! Не может быть! Так ты… выбралась тогда из Лабиринта?
- С твоей помощью. Кстати, позволь заново представиться. По паспорту и по жизни я теперь Валентина.
- Но как получилось, что ты снова попала в двадцатый век и новую физическую оболочку?! – воскликнул Степан.
- Одну минутку, уважаемый хозяин квартиры, - вдруг вмешался Виталий, который до этого скромно держался в сторонке. – Нельзя ли чуть более подробно? А то мне как-то некомфортно среди посвященных чувствовать себя единственным идиотом. Согласно паспорту, которым пользуется эта таинственная дама, я ей в прошлом немножко муж и из-за этого в последние сутки не по своей воле оказался втянутым в какие-то непонятные события со знаком «минус». От капельки ясности я бы не отказался.
- Вообще-то, и я бы с удовольствием послушала, - сказала Настя. – К тому же, тема скамейки во дворе этого дома сразу накручивает у меня целый блок воспоминаний.
Валентина махнула рукой:
- Можешь им все рассказать. Только не сейчас, тут каждая минута на вес золота. Вот этого «в прошлом немножко мужа» надо на некоторое время спрятать где-то за чертой города. Иначе его вычислят и убьют.
- Вы что-то на пару натворили? – с беспокойством спросил Степан.
- Нет, мы-то как раз самые законопослушные, а вот те, кому зачем-то понадобились наши скальпы – явно какие-то гуроны с хулиганскими замашками.
- Сейчас срочно буду думать, - отозвался Степан и даже поднял глаза к потолку.
Но его раздумья пресекла решительно фразой Настя:
- Послушайте, девушка… Валентина! Это, конечно, очень благородно с вашей стороны, что вы спасаете своего бывшего мужа, но вот допустите на мгновение, что мой муж, кстати, не бывший, а настоящий, мне может быть очень дорог. Представили? А вы сейчас собираетесь впутать его в какую-то очень опасную для него историю. Вы считаете, что я должна быть от этого в восторге?
- Настя, я вас прекрасно понимаю, - отозвалась Заладьева. – Если Степан разделяет ваше мнение, мы немедленно уйдем, и больше вы нас никогда не увидите – по целому ряду причин.
- Нет, не разделяю! – резко сказал Степан.
Он сделал два шага по коридору, развернулся, прошел обратно и произнес:
- Настя, эта девушка – из прошлого. Не из моего прошлого, как ты наверняка сейчас подумала, а из общего. Она из Древнего мира, того, что существовал две тысячи лет назад, и сейчас уже второй раз оказалась в теле жительницы двадцатого века.
- Интересно, если я себя сейчас ущипну, это мне поможет? – пробормотал Виталий. – Вообще-то, я как-то глючил один раз в жизни – когда в детстве надышался краской. Но сейчас, кажется, краской не пахнет.
- А в чьем теле и когда она была в первый раз, ты уже догадалась, Настя? – напрямик спросил Степан. – И тогда мы с тобой оказались обязаны ей жизнью. Иначе нас бы порезали, как канцелярский картон.
- Вырица, - коротко сказала Настя.
- Не понял.
- Ты забыл, что Алена прилетела из Белграда и ей улетать через Москву только завтра утром? Мы возьмем у нее ключ от ее дачи, и там этот молодой человек сможет отсидеться все время, пока ему угрожает опасность.
- Ну, надо же, какая у меня жена! – просиял Степан. – Смотри, весь мир, и завидуй! Так что, звонишь Алене?
Настя уже стояла возле телефона и набирала номер Алены. Услышав ответ, она быстро заговорила:
- Аленка! Срочно! Нужен ключ от твоей дачи! Не могу всего по телефону сказать, но это очень важно. Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю. Так… Понятно. Понятно.
Она повесила трубку.
- Алена сказала, что там с замком какие-то нелады, открыть сможет только она сама. Тем более, что мы с ней все равно сегодня увидеться собирались. Сказала нам ехать туда и ждать ее там, она чуть позже подъедет.
- Отлично! – обрадовался Степан. – Так что, на вокзал?
- У нас машина, - подала голос Заладьева.- Степа, у меня к тебе еще просьба. Человеку как-то придется продержаться в феврале в дачном домике. Ты не можешь захватить для него все то, что в такой ситуации ты взял бы для себя?
- Не вопрос!
Степан принялся набивать сумку, Настя – ему помогать, а Валентина вдруг подумала, что завтра вечером она летит в Тегеран с почти суточной пересадкой в Белграде, значит, они с этой незнакомой Аленой точно попадают на один рейс «Москва – Белград».
Когда все четверо оказались в автомобиле, а Виталий включил зажигание, Заладьева вдруг спохватилась:
- Машина-то твоего Сашки. Конечно, завтра я пригоню ее обратно в Москву, но доверенности-то у меня нет.
- И фиг с ней, - успокоил ее Виталий. – На трассе «Москва – Ленинград» гаишники на предмет угона машины останавливают ночью. Днем без причины, то есть, от балды, тебя останавливать не станут.
- Степа, ты, кажется, обещал все рассказать, - напомнила Настя, когда автомобиль выехал со двора.
- Рассказываю, раз уж Валя разрешила. Но ты только не падай в обморок и не начинай думать, что ты попала в палату психбольницы.
И Степан начал свое повествование о событиях более чем годовой давности – тех, что он видел собственными глазами. Иногда Валентина его поправляла.
Когда он закончил, в машине установилось молчание, которое первым нарушил Виталий:
- Получается, что все последние сутки рядом со мной все же находилась моя бывшая жена?
- Не она, а ее оболочка, - поправила Валентина. – Но если у тебя на бывшую зуб еще не перестал расти, можешь меня слегка придушить. Я безропотно приму экзекуцию, зная, что она адресована не мне.
- Да, Валюша, с торжественным собранием ты, конечно, оставила Чарли Чаплина нервно курящим в стороне, - сказала Настя. – Дальше – больше. Нас вызывают свидетелями на суд над какими-то урками, которые в один голос заявляют, что я отколошматила семерых железякой, а Степка, гад, это подтверждает, но меня уверяет, что я в это время находилась в состоянии сомнабулизма.
- А если бы я рассказал тебе правду, ты бы мне поверила? – усмехнулся Степан.
- Конечно, нет. Но ты все равно должен был рассказать.
- Нет, ну нормальная логика! – возмутился Степан.
- Валя, я все, конечно, понимаю, - вдруг вспомнила Настя еще одну подробность. – Но вот матерные надписи на стене зачем было-то оставлять? Или это явилось чем-то типа выплеска эмоций человека из Древнего мира, вдруг попавшего в двадцатый век?
- Так вы еще общественный суд надо мной устройте, - сердито сказала Валентина. – И приговорите к публичному покаянию. А то получается, что Степана сделала объектом внимания КГБ, сама нагло хожу в оболочке Виталиковой экс-мегеры, но только вот тебе, Настя, торжественно заявляю, что на стенах упражнялись твои ученики, а физруку надо срочно добирать недостающий авторитет.
Проехав почти через всю Вырицу, направляемый Настей Виталий перед тем, как повернуть, на одну из застроенных деревянными домами улочек, притормозил возле скромного на вид сельского магазина.
- Что ты там забыл? – поинтересовалась Настя.
- Мы же споем «Венсеремос!» по случаю моего новоселья? А именно в таких вот магазинах, где большинство полок – пустые, ром с Острова Свободы все равно будет радовать глаз входящим.
Вместе со Степаном он отправился вглубь небольшого строения, и вскоре они вышли, звеня чем-то в авоськах.
Когда подъехали к даче Алены, попасть на участок оказалось легко: калитка не запиралась. Теперь оставалось ждать прибытия самой Корневской с ключом от входной двери. Разумеется, участок был занесен снегом, и к дому пришлось протаптывать тропинку. Тут Виталий всех удивил. Он извлек из кармана кусок проволоки,
