это взаимно.
Усаживаясь на мягкое сиденье, Таня сконфуженно призналась:
̶ А мне показалось, что она ревнует.
̶ Ну, что ты, малыш, с чего бы ей ревновать, ̶ усмехнулся Владимир, удивляясь женской проницательности, ̶ у неё есть муж. ̶ Тему надо было менять.
̶ Позавчера я опять подрался, ̶ признался он, поворачивая ключ зажигания. ̶ Мою машину едва не разгромили. Успели разбить стекло. Ты должна хорошо задуматься над тем, о чём я прошу тебя. Уверен, это только прелюдия, настоящее представление ещё впереди. И мне абсолютно не хочется, чтобы ты стала его непосредственной участницей.
̶ Что им нужно? ̶ Девушка расстроилась и сразу забыла о недавней встрече.
̶ Боюсь, что им, вернее, ему нужна именно ты, ̶ нехотя признался Коренев.
Признание абсолютно не утешило, только больше напугало.
̶ Что я ему сделала?!
̶ Наверное, ты ему понравилась. ̶ Расширившиеся глаза девушки наполнились чуть ли не ужасом. ̶ Надеюсь, я смогу уберечь тебя, но при условии, что будешь слушаться. Боюсь, лохматый «щенок» не остановится ни перед чем. По крайней мере, настроен он вполне серьёзно, как бы грустно это ни звучало.
̶ Мне страшно, Владимир! ̶ Губы девушки сложились в трогательный бантик.
Свободная от руля сильная рука обняла её сжавшиеся плечи.
̶ Пока я рядом, тебе бояться нечего. Перестань трястись, идём обедать.
Машина плавно затормозила неподалёку от места ночной потасовки. Правда, битое стекло уже было сметено дворниками, но мельчайшие частички густо блестели на солнце. Уговаривать зайти в дом Таню не пришлось. Ей самой хотелось поскорее укрыться за надёжными стенами. Но оказавшись в квартире, она ощутила знакомый трепет внутри. Недавно пережитое здесь плеснулось огнём по крови. Хозяину тоже явно было не по себе. Между молодыми людьми словно образовался невидимый барьер, находящийся под высоким напряжением. Стараясь не касаться этой преграды, Владимир разогрел обед. Однако, почти ничего из вкуснейших блюд, приготовленных накануне бабушкой, съедено не было.
Со стола убирали вместе. Иногда они одновременно брались за один предмет, и тогда волнение принизывало их короткими, но сильными прострелами, правда, оба старались эмоции скрыть. Покончив с уборкой, Владимир без особого энтузиазма сказал:
̶ Сейчас я отвезу тебя домой. Если возникнут какие-то вопросы, звони мне немедленно. К сожалению, мне надо возвращаться на работу.
Таня с видимым облегчением вышла в прихожую, наклонилась к туфелькам. Владимир, желая помочь, взял её под локоть, но сработал барьер: девушка испуганно отпрянула.
̶ Что ты, малыш?! Я только хотел помочь.
̶ Спасибо, я сама. ̶ Придерживаясь рукой за стену, она снова потянулась к обуви. Мелькнувшая в разрезе блузки ложбинка между грудей непроизвольно попала в поле зрения парня и бросила его в жар. Он смотрел, кусая губы, пытаясь унять дрожь в руках, совершенно забыв, что собирался делать. Выпрямившись, Таня словно провалилась в его взгляд и замерла на месте, потом попятилась к дверям, бормоча:
̶ Владимир, что с тобой? Пойдём, тебе же пора на работу! Пожалуйста, ̶ Язык почему-то стал заплетаться, а в душу закралось сомнение, что они выйдут отсюда немедленно. Гипноз его глаз действовал безотказно. Очевидно, сказанное до ушей не дошло, две сильные ладони открыто протянулись вперёд.
̶ Или ко мне, малыш…
Предательская слабость парализовала тело, и только, как последний вздох, вырвалось:
̶ Владимир… ̶ И в этом прозвучала и мольба, и покорность.
Совсем недавно, Таня была уверена, что исполнит любое желание любимого, только бы помириться с ним и снова быть вместе. Но сейчас вдруг вспомнилась лютая боль, проснулся стыд и страх. Девушка стояла в позе газели, которой больше некуда бежать и осталось лишь смиренно ждать своей участи.
̶ Я люблю тебя, ̶ прошептал Владимир и шагнул вперёд, но в последний момент остановился и бессильно опустил руки. ̶ Прости! Рядом с тобой я просто теряю рассудок.
̶ Я боюсь, ̶ прошелестела в ответ хорошо знакомая фраза.
̶ Я всё понимаю, маленькая. ̶ Он тщетно пытался облизнуть пересохшие губы, ̶ но мне так хочется обнять тебя.
̶ Давай, в другом месте?
Он отрицательно покачал головой.
̶ Не будь так жестока, умоляю... Или ты разлюбила меня? Нет?! Тогда чего ты боишься?
Ему всё-таки удалось обнять её, очень – очень осторожно.
̶ Девочка моя, ласточка любимая… ̶ Первые лёгкие поцелуи перешли в жаркие, которым трудно не подчиниться. ̶ Прости, у меня не получается скрывать, что я безумно хочу тебя. Не надо бояться, ты ведь уже моя…
Девичьи руки покорно сомкнулись на мужской шее, такой сильной и надёжной. Больше не раздумывая, Владимир унёс милую в спальню.
Страстные, сводящие с ума прикосновения отняли последнюю волю к сопротивлению, не позволили заметить, как одежда покинула тело. Руки, ноги потеряли способность двигаться, особенно, когда горячие губы касались ямочки на шее возле ключицы. Удивительная необъяснимая волна уносила к небесам. Страх перед близостью совсем исчез, и даже хотелось, чтобы «это» скорее произошло.
Обрадованный готовностью принять его, Владимир на минуту отвлёкся, чтобы снять с себя последние предметы одежды. Он не знал, что прошлый раз Таня не осмелилась взглянуть на него обнажённого, а сегодня решилась. И едва не лишилась чувств. Раньше ей случалось видеть принадлежность к полу только у маленьких мальчиков и то в состоянии покоя.
̶ О, нет! ̶ вскрикнула девушка, резво отползая в дальний угол широченной кровати и закрываясь подушкой.
Владимир успел перехватить её взгляд, понял, чем напугал, но вида не подал.
̶ Что случилось, малыш? ̶ Первый же шаг остановила растопыренная ладошка.
̶ Не подходи ко мне!
Остановившись, он присел на край кровати в полной растерянности, не зная, как поступить. Страсть болью разрывала тело, но не применять же силу! Хотя подобная коварная мыслишка мелькнула в распалённом желанием сознании. Тяжело вздохнув, потянулся к одежде, про себя зарекаясь оставаться с женщинами наедине до свадьбы. Сохрани Бог терпеть такие муки!
В это время Таня увидела на его спине ещё не сошедшие следы ударов, а на левом плече пластырь. Владимир не собирался демонстрировать свои «украшения», просто забыл о них. Но на его любимую они произвели должное впечатление. Бедный! Он опять был один и защищал её. Его вообще могли убить. Тихо придвинувшись сзади, она нежно провела ладошками по синякам и ссадинам, чуть касаясь губами, поцеловала раненое плечо.
От неожиданной и смелой ласки, парень ухватил столько воздуха, что едва вместили лёгкие, а по телу от головы до ног прокатилась жгучая волна. Под смуглой атласной кожей резко напряглись мускулы. И ничего больше, кроме этой реакции и ожидания, что будет дальше.
Таня осторожно обняла его, потёрлась щекой о его гладковыбритую щёку, прошептала виновато:
̶ Прости меня! Я такая трусиха.
Теперь спины коснулась пухленькая грудь, отчего парень содрогнулся, как аргамак, ужаленный оводом, и снова застыл.
̶ Владимир, ты обижаешься, да? Почему ты молчишь?
̶ Что мне сказать, если ты не хочешь меня?
Таня немного помолчала, а потом стыдливо призналась:
̶ Мне страшно, потому что это очень больно. И стыдно.
- Очень больно бывает только в первый раз. А насчёт «стыдно»… Ты достаточно взрослая девочка, наверное, понимаешь, что мы все пришли в мир, благодаря интиму. Все люди живут так. И в этом нет ничего постыдного. Это приносит радость. Ну и мы с тобой обручены, если ты не забыла.
̶ Я понимаю, ̶ чуть слышно прошелестело в ответ, ̶ я согласна. Я люблю тебя…
Зажмурившись и сжавшись в комочек, девушка приготовилась выдержать всё. Однако её мужчина не спешил. Он снова начал ласкать и целовать её до тех пор, пока не почувствовал расслабление. Его осторожное вступление было принято самоотверженно, но изменившееся лицо любимой показало, что ей ещё очень больно. Остановиться - выше его сил. К счастью, нескольких движений хватило, чтобы погрузиться в относительное блаженство и испытать непередаваемое облегчение. Он целовал нежные щёчки, чуть касаясь губами.
̶ Спасибо, маленькая! Я так благодарен тебе. Мне очень хорошо с тобой. ̶ И посетовал: А вот тебе со мной – нет. И чтобы это исправить, тебе придётся приезжать сюда чаще.
Они, наконец, поднялись и начали одеваться. И вдруг в это время в прихожей щёлкнул замок. От испуга Таня вскрикнула, но Владимир поспешил успокоить её.
̶ Не бойся, малыш, это мама, ̶ как можно спокойнее произнёс он, прикрывая дверь спальни, ̶ у неё есть ключи.
Слова успокоения ожидаемого действия не произвели. Девушка закрыла руками лицо. Какой позор! Что подумает о ней его мама? И почему им так не везёт!?
̶ Танечка, любимая, только не плачь, всё будет хорошо.
̶ Владимир, ты дома? ̶ позвал из прихожей женский голос, в интонации которого незадачливая невеста почувствовала опасность, какую-то беду для себя.
̶ Да, мама, я сейчас выйду, ̶ отозвался Владимир, заканчивая заправлять рубаху. ̶ Танечка, подожди меня здесь немного и ничего не бойся. ̶ Прихватив галстук, он вышел из комнаты. Бедная девушка, дрожала, как осиновый лист.
Ольга Ивановна, стоя у порога, с немым изумлением рассматривала маленькие туфельки, разбросанные по ковровой дорожке. Завязывая галстук, сын молча наблюдал за ней.
̶ Что это, сынок? ̶ в голосе матери прозвучал почти ужас.
̶ Это?! ̶ Он тоже внимательно посмотрел на обувь. ̶ Это женские туфли тридцать шестого размера. ̶ Невинный ответ сопроводился пригласительным жестом в сторону кухни.
̶ У тебя женщина?!
̶ Да, мама. С ориентацией у меня порядок, что должно тебя обрадовать, ̶ попытался пошутить сын. ̶ Проходи, поговорим. А то я тороплюсь.
Прислушиваясь к голосам в прихожей, Таня торопливо закончила одеваться, переплела косу, дрожащими руками заправила постель и села в кресло у окна, не ожидая ничего
хорошего.
Ольге Ивановне пришлось последовать приглашению.
̶ Владимир, я поражена до глубины души! ̶ На её лице ясно читалось возмущение, смятение и не свойственная её характеру растерянность. ̶ Как это понимать?
̶ Мама, тебе напомнить, сколько мне лет? ̶ Конечно, ему было понятно с самого начала, что имеется в виду, но нужно было время, чтобы взять под контроль ситуацию и ничего не испортить.
̶ У тебя не Рита! ̶ почти выкрикнула мать. Потом понизала голос. ̶ Я прекрасно помню, сколько тебе лет. Если тебе нужна женщина – женись! Мы встретили здесь вас с Ритой, и были уверены, что между вами…
̶ С Ритой у нас ничего не было, мама, ̶ спокойно перебил Владимир. Он накрыл ладонью её руку и заглянул прямо в глаза. ̶ Попробуй меня понять, как мать и как женщина: я не люблю Риту.
̶ Что значит, не любишь?! Ты сделал ей предложение, встречаешься с ней.
̶ Так желали вы. Моими чувствами никто не интересовался. И вот случилось так, что я полюбил.
̶ Полюбил?!
̶ Я просто не могу жить без той девушки, которая находится в моей спальне… ̶ вполголоса, но очень горячо признался сын. ̶ Мама!.. Мамочка, ты поможешь мне?
У Ольги Ивановны обречённо
