Усольцев долго бродил среди руин, погруженный в свои мысли. Назад не смотрел. Ему нужно было как-то убить время; дождаться, когда туристы покинут берег и он сможет вернуться к хижине старика. О француженке он старался не думать. Помня наставления Барсика, Усольцев передвигался строго на восток. Там должны скрываться спецназовцы вместе с пленником. Туда туристы совсем не ходят. В этой части города произошли самые крупные разрушения и теперь там попросту нечего делать. Ну, это кто не знает!.. Серёга Лопатин, которому предстояло здесь долго скрываться, как только они прибыли на остров, не поленился и внимательно исследовал это место. Как раз потому, что там никто не ходит!.. И обнаружил под завалами чудом уцелевшее небольшое строение, вполне пригодное для проживания. Которое впоследствии он назвал своей берлогой. Дима почти добрался до этого места, но что-то заставило его обернуться назад...
Француженка находилась в десяти шагах. Когда Дима обернулся, она остановилась. Ничего себе сюрприз! Получается, все это время она шла за ним?.. Ругая себя за беспечность, Дима повернул назад. Не дойдя до женщины, резко свернул в сторону. Пройдя метров сто, обернулся — женщина не отставала. И снова его поразила невыносимая тоска и мольба в её глазах. Казалось, стоит только подать знак, она тотчас же побежит к нему, как собачонка... Вот ведь зараза! Теперь от неё трудно будет избавиться!
Он ускорил шаг и направился к скалам. Там руины заканчивались и не было видно туристов. Зайдя за стену полуразрушенного здания, Усольцев затаился. Уже спустя минуту незнакомка оказалась в его объятьях. Она не испугалась, не стала вырываться. Её широко распахнутые глаза застыли в ожидании. Женщина начала что-то говорить, но он не понял ни слова. И тогда он приложил пальцы к её губам, умоляя замолчать...
И вновь между ними проскочила искра. Нахлынувшее чувство мгновенно разрушило все преграды. Уже не нужно было никаких слов — они перешли на язык жестов. Женщина раскрыла губы и обхватила пальцы ртом... произвела первое сосательное движение. Глаза спрашивали: правильно ли она всё делает? Он кивнул головой — женщина опустилась вниз... И тут он увидел Пьера. Француз стоял, прислонившись к стене, и молча за ними наблюдал. "Странные эти французы, все у них не как у людей. Ну видит же, что он тут лишний! И чего, спрашивается, стоит? Никто тебя, приятель, здесь утешать не собирается!.."
Дима решил не отводить глаза. Тут уж кто кого пересмотрит! Здесь главное, у кого крепче окажутся нервы!.. И Пьер не выдержал. Повернулся и начал быстро уходить. Вскоре он скрылся за поворотом. Но Дима этого не заметил — его уже накрыла волна безумия!..
* * *
Они провели у стены не менее трех часов, но эти часы пролетели незаметно. Эдит была на редкость сексуальна и раскованна. Каждое прикосновение к её телу вызывало в женщине трепет, словно вся она состояла из эрогенных зон. Оказалось, Эдит легко возбуждается и так же легко достигает оргазма. Эти оргазмы следовали один за другим и сопровождались стоном, который с каждым разом становился всё громче и продолжительней. И она совсем этого не стыдилась. Прятать в себе эмоции было не в её характере. Дикая похоть буквально светилась в её глазах, заражала своим безумством. Все-таки Эдит была француженкой! Она легко читала мысли смущенного до невозможности философа, поощряя его своим, всё понимающим взглядом. Этот взгляд говорил: "Ты не бойся, я сделаю все, что ты хочешь. Выполню любой твой каприз. Ты только меня направляй!"
Но вот на её лице появилось выражение сытости, движения стали медленными, расслабленными, взгляд наполнился глубиной. Дима посмотрел на часы и ужаснулся: маленькая стрелка подходила к пяти. В это время в бухте, скорее всего, не осталось ни одной лодки. Он отряхнулся и помог француженке подняться. Эдит стала приводить в порядок свое платье. Поняв, что это дело безнадежное, она махнула рукой и рассмеялась. Подошла, прильнула к нему и они медленно побрели к берегу. Ей было всё равно куда идти, лишь бы чувствовать его плечо. К берегу, так к берегу — какая разница! Лишь бы он находился рядом.
Усольцев же выглядел озабоченным. Он впервые подумал о том, что ничего об этой женщине не знает. А ведь был уже печальный опыт! Была Капля, которая вдруг оказалась Лаймой. Что же происходит? Почему он постоянно наступает на те же грабли? И дело даже не в нём. Он подставляет под удар старика-художника и тех ребят, которые рискуют жизнью. Он подставляет под удар их общее дело!.. Они дошли до причала и Дима с грустью убедился, что все туристы давно уже покинули гавань. Ушла даже белая яхта с сотрудниками аттракциона. Но осталась эта женщина, которая не успела сесть в лодку. И она была здесь лишняя!
Эдит стояла рядом и не догадывалась, какие мысли терзают её спутника. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Рядом находится мужчина, с которым она только-что испытала незабываемые мгновения. Это не Пьер. Пьер не такой. У него в голове сплошные тараканы! Она выполнила его просьбу: вытворяла в его присутствии разные непристойности. Ему всегда нравилось за нею наблюдать. Но это было в последний раз — с неё хватит! У неё теперь другой мужчина. В голове никакого сумбура, все мысли аккуратно разложены по полочкам. Там сейчас полный порядок! И будущее тоже представляется радостным. И всё благодаря ему, единственному, неповторимому! И ничего, что у него перебинтовано лицо. Он и не должен быть как все. Он — исключительный!
Эдит нагнулась к воде, зачерпнула полную пригоршню и плеснула ему в лицо. Засмеялась и стала раздеваться... Он ещё не видел её без одежды. Прикасался везде, но полностью обнаженной не видел. Так пусть посмотрит и насладится. Она и создана для того чтобы услаждать любимого мужчину. В этом и есть её предназначение.
Скинув с себя платье, Эдит вошла в воду. Сумбур возбуждения уже туманил рассудок. Она плыла навстречу солнцу, которое склонялось к горизонту. Представляла, как он смотрит ей вслед... Как будет смотреть, когда она станет выходить из воды. Полностью нагая, естественная, как сама жизнь. Она будет выходить медленно, чтобы он смог хорошо её рассмотреть... Находясь в плену своих фантазий, Эдит не замечала лодку, которая неожиданно появилась в гавани и неумолимо приближалась к берегу.
Она вышла из воды усталая, но довольная. Достала из сумочки расческу, стала приводит в порядок свои волосы. Одеваться не торопилась, ей нравилось, что он смотрит на неё такими глазами!.. Он что-то говорит, но она не понимает его языка. Он сам особенный и его язык тоже — ни на что не похожий! Скорее всего он поляк... или чех... И все-таки интересно, что он хочет? Пусть не сомневается, она сделает для него всё!.. Ах, да! Он хочет, чтобы она оделась и села в лодку. Откуда здесь лодка?.. Впрочем, это неважно! Они сядут в неё и поплывут... Куда?.. Тоже неважно! Лишь бы он был рядом с ней.
Спустя какое-то время лодка отчалила с женщиной на борту. Женщина находилась в смятении. Она сделала всё как надо: оделась, села в лодку... Но он остался на берегу!.. В голове снова полный кавардак. Никакого порядка! Он с берега машет ей рукой, а она плывет непонятно с кем, неведомо куда!..
Хижина старика.
Уже стемнело, когда философ добрался до хижины старика. Старик сидел у костра и маленьким металлическим прутом ворошил угли. Рядом сидели Серёга Лопатин, Жора Арутюнян и Жека.
— А остальные где? — спросил философ.
— Барсик поехал отвозить туристов в город и пока ещё не вернулся. А должен был бы уже! Видно, что-то случилось. Ты садись поешь, мы тут рыбу пожарили.
— А Кевин?
— Кевин с нами, никуда он не делся. Мы его покормили и отправили отдыхать. Сейчас он находится в моей хижине! — старик подкинул в костер пару полешков. — Ты извини, мы надели на него наручники. Так надежней будет, да и сердцу спокойнее.
Философ оценивающе посмотрел на хижину.
— А вы неплохо здесь устроились, Ангел Филиппович! — восхищенно проговорил он. — Я вот смотрю и удивляюсь. На этом острове практически ничего не растет, а у вас тут целый ботанический сад. Не хватает только виноградной лозы... И в костер добавляете поленья. Откуда здесь поленья?
— Надо же, заметил! — усмехнулся старик. — Между прочим ты первый спросил. Другим как-то в голову это не приходило. На самом деле ничего удивительного здесь нет. Мы же люди. Людям свойственно выживать в любой среде, потому-что нам помимо прочего даны еще и мозги. Вот мы и приспосабливаемся. Потихоньку облагораживаем эту землю. При старании можно любую пустыню превратить в цветущий сад. Нужно только захотеть.
Старик потихоньку разговорился, видно данная тема его очень занимала:
— Пусть тебя не удивляет эта растительность. Ростки пробьются везде, где есть вода. Даже среди камней. А воды в последнее время было много. Туристы, приезжая сюда, берут с собой воду в достаточном количестве, потому-что их заранее предупреждают, что своей воды здесь нет. Кое-кто привозит мне пищу... Вот сегодня, например, оставили хороший кусок рыбы... Но воду привозят все! Каждый считает своим долгом оставить у этой хижины бутылку с водой. За день набирается столько бутылок, что мы уже не знаем, куда их девать. Серёга каждый вечер таскает их в свою берлогу и обкладывает ими стены. Естественно, лишнюю воду выливаем в наш цветник.
С полешками ещё проще! Их привозят на яхте люди, обслуживающие аттракцион. Раньше, когда меня не было, в этой хижине, постоянно кто-то из них дежурил, а ночью здесь прохладно. Да и пищу на костре хорошо готовить. Человек везде может приспособиться. Даже на такой вот выжженной земле.
— А расскажи-ка нам, командир, — вступил в разговор Жека, — что это за баба с тобой сегодня была?
— Значит, вы всё видели?
— А то! Не только видели, но даже и слышали. У вас там такая камасутра происходила!.. Нет, мы конечно всё понимаем. Ты, парень молодой, а она девка, что надо! Всё при ней, и спереди и сзади. Но мы здесь не на курорте находимся, и поэтому ребята хотят знать, откуда она появилась.
— Откуда она появилась, не знаю, — упавшим голосом начал объяснять философ. — Думаю, что из Франции. Точнее сказать не могу, потому-что по-французски — сами понимаете — я ни в зуб ногой. А она то же самое — по-русски. Так что разговора у нас с ней не получилось. Но не думаю, что это должно вас напрягать. Кроме секса у нас с ней ничего не было.
— Значит, она француженка. А не скажешь ли, где она сейчас?
— Уехала на лодке.
— На какой лодке? Все лодки давно уже ушли из гавани!
Все переглянулись, философ опустил глаза.
— Похоже, это наш загадочный хозяин пещеры объявился, — задумчиво проговорил он. — А я ещё подумал, что-то лодка у него знакомая! Итак, господа, первый ворон прилетел. Скоро появятся и другие...
И тут к костру подошел Барсик. Он выглядел озабоченным, и все сразу же переключились на него.
— Ну, давай
