нужно подкормить, спазм не пускает к нему кровь. Голова раскалывается – застрелился бы, кабы было чем. Жду главного приступа…
Он встал, сделал два шага к выходу на нетвёрдых ногах, с трудом спустился по ступенькам на землю, и вдруг побежал к ближним кустам, вломился поглубже и оттуда донесся звук выворачиваемого наизнанку организма.
Возвращался той же шаткой походкой.
- Странно, да? Давление вверху, в черепе, а очищать нужно нижние этажи… Но ведь помогает…
- У тебя есть таблетки?
- Мы ж, кто из ада, все на таблетках, считай. На обезболивающем, на антидепрессантах… Только при приступе от них может быть даже и хуже, давление все равно прёт вверх. Что там с чаем? Я лягу, ладно? Еще несколько минут.
Потом она снимала котелок с газовой плиточки, заваривала чай из жестяной банки прямо в кружке, засыпала туда пять ложек сахара. Глеба трясло, по лицу бежали струйки пота.
Ланни нашла полотенца, полила из другой кружки воды, отжала прямо на пол и обтёрла лицо Глеба.
- Ты Ангел… - сказал Глеб. – Меня еще от приступов никто не спасал. Я когда-нибудь подохну в одиночестве от боли. Хорошо, если не а запертой квартире…
- А что, у тебя никто не появился? Ты же был женат…
- Был, и не раз… Секс не заменяет любви, Ланни, даже самый камасутровый….Как ты думаешь, лимонная кислота хоть немного заменяет лимон? Лимона у меня нет, а кислота есть. Сыпни немного в кружку с сиропом. Или достань фляжку с коньяком, там, в кармане рюкзака… Не бойся, проверенное средство, уже отпаивали камрады. Ланни обратила внимание, он не сказал товарищи, приятели, друзья… Он выбрал «боевых товарищей»
Ланни достала фляжку и долила немного в подставленную кружку с уже отпитым чаем.
- Прости меня, Ланни, сегодня я никакой и пОтом воняю – самому противно… А в остальном, ты знаешь, что на меня можно положиться… Бутылки заберешь? смотреть даже страшно. Только дай сначала руки…
Ланни протянула кисти рук, рукава шелкового комбинезона цвета мяты с широким поясом на узел обнажили полные руки , так плохо пристает загар…
Глеб поцеловал её ладошки, так странно, сначала левую, потом правую.
- Спасибо тебе, за теплоту, за доброту, за все тридцать лет, как мы знакомы. А теперь иди, отдыхай, сегодня я уже не умру… А на остальное ещё не годен.
И Ланни вышла с новым чувством спокойного удовлетворения.
На крыльце «»Не виски» сидела Женька и курила.
Ланни не удержалась:
- Всё куришь и куришь, одну за одной …Ревнуешь? – и поправила поясок шелкового «комбинезона» мятного цвета – праздник же!
- Попросила вашего Тормоза сигарет привезти, пачку показала. Он и привёз блок, вместо синего LD серый Мальборо – что покурила, что радио послушала… Картинка ж как заказывали, и надпись, уверяет, что счёл названием – Гангрена.
Ланни пропустила в машину Женьку.
Шампанское, брют, они выпили вдвоём.
И уже в постели Ланни подумала, что Глеб всё понял правильно, зачем она к нему пришла. И сделал так, чтобы она, Ланни не пожалела завтра. Завтра обо всем знали бы все. И Бог знает, как это сказалось бы на дисциплине, «Репутацию побоку, я же сама решила её подпортить, но вот дисциплина…» - Потом повернулась на другой бок – «Да нет, нафиг, просто он был не в форме… И я сама не хотела, плохой запах…» С этим она и уснула.
Утром к кастрюле с сурчатиной потянулись обладатели масок «Похмелюга».
- Вешайтесь, алкоголики! – возвестила Ланни. -
- За нарушение дисциплины в лагере и несанкционированное распитие спиртных напитков, за «Батарейку» , за невнимание к своим товарищам, сегодня вас всех оттрахаю на раскопе, вы у меня навек запомните Жилансут**…(Змеиное молоко)
