первым из четверых, уже не юноша и ещё не мужчина – тип с мелким подбородком, обозначенным округлой складкой под губой, с широкими бровями и высоким, но не обещавшим интеллекта, лбом – пустым плоским пространством с едва намеченными бороздами морщин. В тёмном деловом костюме, не защищенный от моросящего дождя, он демонстрировал своё превосходство над природой, полное к ней презрение.
Пока оператор материл шофёра, а тот – оператора, их главный, слегка задрав мелкий свой подбородок, косолапо направился к Боре:
- Эй! – крикнул. – Подожди!
Боря остановился, прикрыл глаза, растянул губы в кривой улыбке:
- Если вы это мне, то будьте любезны обращаться на «вы» и добавлять «гражданин начальник». Вам это умение в конце жизни обязательно пригодится.
Боковым зрением он увидел, что приблизившийся Саня снова начал оглаживать рукоятку электрошокера, в надежде, видимо, всё-таки опробовать его.
- Вы знаете, сколько такое зеркало стоит? – телевизионщик подошёл почти вплотную.
- Я что, похож на оценщика зеркал? – поинтересовался Боря. – Хотя, возможно, и похож. Как раз потому, что совсем в этом не разбираюсь. Вы вот, например, что-то вроде диктора, а дикции у вас совсем никакой. Это из-за маленькой нижней челюсти, я думаю. Резонатор завалящий. Будто вы овсяную кашу никак проглотить не можете. Такое время теперь – самые неподходящие люди на самых неподходящих им местах. Сверху донизу. Шофёр слепошарый, диктор без дикции, президент – параноик. Всё это очень плохо кончится. В том числе, для вас лично. Не думали об этом?
Дама в ярко-красных сапогах стояла на месте, но казалось, будто она переминается и подпрыгивает.
- Кеша! - кричала она. – Иннокентий Викторович!
И махала блокнотом, как сигнальным флажком.
Но тот будто не слышал. И судя по всему, не знал, как реагировать – наброситься на наглого супостата или угрюмо смолчать и уйти.
- Да вы не стесняйтесь, - ободрил Боря. – Если есть претензии, скажите шофёру, чтобы стоял на месте, и вызывайте инспекторов. Им понравится. Я их ждать не буду, но мои данные вот, - из нагрудного кармана влажного от моросящего дождя пиджака Боря вытащил визитку и вручил её телевизионщику. – Найдёте, если понадоблюсь.
***
Телевизионщик поводил туда-сюда мелким своим подбородком, будто проверяя, на месте ли он, взял визитку, посмотрел на написанное, порвал её в мелкие клочья, бросил на мокрый асфальт, молча повернулся и пошёл к своим коллегам.
Дама кинулась как будто бы ему навстречу, но обогнула своё начальство и приблизилась к Боре.
- Вы простите его, Борис Леонидович, он же всё время в студии сидит, вас не знает, вас же нельзя в новостях показывать, а он…
- Неважно, - Боря вяло взмахнул рукой. – Вы-то зачем сюда припёрлись?
- Как зачем? Куда вы, туда и мы, - дама хихикнула, и под слоем крем-пудры обозначились мелкие морщины под глазами, серо-зелёными, когда-то, лет десять-пятнадцать назад, бывшими, наверно, очень привлекательными.
- Этого не может быть, - Боря скривил губы в условной улыбке. – Я зашёл со старым приятелем поболтать.
Он оглянулся на Сашу, который оставил в покое рукоятку электрошокера и с одобрительным интересом смотрел на даму.
- Кстати, - Боря понизил голос почти до шёпота, - его зовут Александр. Если ваш оператор что-нибудь снимал, скажите ему, что Сашу тоже нельзя показывать. Саня, конечно, никому не признается, ни во сне, ни под гипнозом, но он агент под прикрытием. Отдел по борьбе с наркотиками. Лучший из здешних оперативников. Бесценный кадр. Полгода живот отращивал, чтобы в новую роль войти. Вашему шофёру сильно повезло, что он не успел его толкнуть. Иначе в травматологии отдыхал бы. Долго.
В глубине серо-зелёных глаз мелькнул болотный огонь:
- А он женат?
- Откуда мне знать? – пожал плечами Боря. – От легенды зависит. Если надо, ему и штемпель в паспорте поставят. Сама подумай – какая жена такую его работу выдержит?
- М-м-м, - промычала дама. И вспомнила о собственной своей работе. – А кого здесь вчера из окна вытолкнули?
- В смысле? – Боря посмотрел вопросительно.
- Ну, вот же, - дама ткнула пальцем в обвисшую красно-белую ленту на газоне.
- Понятия не имею, что тут вчера было. Я в отпуске. Поспрашивай у кого-нибудь. Не знаю, у кого. Может, Саня что-то слышал. Хотя ночью его тут не было. Говорит, помогал груз задерживать.
- Елизавета Николаевна! – крикнул её начальник, высунувшись из боковой двери минивэна, куда оператор уже загрузил камеру и загрузился сам.
- Езжайте – она махнула рукой, как отмахиваются от надоедливой мухи. – Я тут задержусь, поспрашиваю.
Боря отошёл от дамы, тронул Саню за локоть и сказал достаточно громко, чтобы дама, за непрерывным гулом транспорта, услышала:
- На одну минуту, товарищ майор.
- Хоть на две, - улыбнулся охранник. – Ты мне сегодня день сделал. Будет что вспомнить, спасибо тебе.
Боря отвёл Саню подальше и понизил голос:
- Не только день, я тебе и ночь организовал. Может, и не одну, но уж это сам решай, не моё дело. Девушка тебя хочет. Я ей сказал, что ты агент под прикрытием. Отдел по борьбе с наркотиками. Она от тебя теперь не отстанет, будь уверен. Просто не сознавайся, что ты агент.
- Да я в наркоте вообще ни уха ни рыла, - озабоченно сообщил Саня.
- И отлично, - кивнул Боря. – Так и говори. Ты ж под прикрытием. Говори правду, девушка тебе всё равно не поверит.
Охранник вздохнул:
- Она такая фря, мне не потянуть. Со свиным рылом в калашный ряд.
- Всё будет пучком, - уверил Боря. – Бумажка там на полу лежит, с номером их машины – можешь её выбросить. Надо будет – я номер и так узнаю. Если что – звони.
Он вытащил ещё одну визитку, вписал в неё номер домашнего телефона и отдал охраннику вместе с ручкой.
Тот посмотрел на визитку и сказал:
- Ого!
- Эх, - вздохнул Боря. – Наверно, думаешь, они слиняли, потому что поняли, что не правы. Хрен там. Диктор без дикции понял, что я ближе к власти, чем он, поэтому слинял. Душно мне с этими людьми, Саня. Душно. Ладно, по-другому тут и не было никогда. Чего уж теперь. Давай, пока, оторвись по полной.
Они пожали друг другу руки, и Боря пошёл мимо троллейбусной остановки в сторону перекрёстка. Там, пережидая, пока загорится зелёный свет, оглянулся. Саня стоял под мелким моросящим дождём, а за локоть его по-хозяйски, по-домашнему, интимно держала дама в обтягивающей ветровке, узких джинсах и коротких ярко-красных сапогах. Издалека она казалась юной, надёжной, вполне себе подходящим объектом смутного желания.
Боря улыбнулся, махнул прощально рукой и, уворачиваясь от растопыренных зонтов, двинулся через дорогу в веренице сердитых пешеходов. Впереди его ждали недокрашенная стена, не развешенные кухонные шкафчики, спящая Маринка. Чужие печали, радости, сомнения, надежды, всё плохое чужое и всё чужое хорошее надо было забыть.
