в глаза, гладит по щекам и волосам.- Какой кошмар, - шепчет она и еще сильнее прижимается к Олегу.
- Ничего страшного, - улыбается он. - Ты привыкнешь. Ты обязательно привыкнешь.
- Я...- заикается она, - я не хочу больше.
- Этот мир состоит не только из пыток и смерти, - объясняет Олег, продолжая улыбаться. - В нём гораздо больше хороших и приятных вещей. Тебе нужно только научиться их видеть.
- Ужас... - тянет девушка. - Как можно вообще хоть что-то разглядеть сквозь эту адскую боль?
- Это новый порог твоей жизни, Свет. Ты только что его переступила. Главное теперь - не сойти с ума. Сквозь ужасы, пытки, насилие и смерть рассмотреть что-то доброе не так уж и просто. Пожалуй, это можно сравнить с родами. Ты мучаешься, рожая ребёнка. Но мука проходит, а ребёнок - остаётся. И твоя боль забывается. А потом - ты хочешь ещё... Таковы женщины.
Светлана молча сверлит взглядом своего возлюбленного. Её дыхание сильно учащается. Она закрывает глаза и начинает страстно целовать Олега.
- Перед тем, как туда отправиться, ты говорила о том, что хочешь ребёнка, - шепчет парень и тут же видит счастливую, но нервную улыбку. - Это и было твоё желание узнавать этот мир по-другому... По-женски. Это твой инстинкт.
Девушка прекращает поцелуи, немного отдаляется и смотрит прямо в рот Олегу.
- Это совершенно не значило, что ты действительно хочешь от меня ребёнка, - не прекращает он. - Это лишь говорит о том, что ты готова к страданиям ради счастья. Ты сильно удивишься, но внутри каждой женщины живёт эта жажда, и она непреодолима. Это желание быть слабой и беззащитной, подчиняться воле мужчины.
- Что? - усмехается Светлана. - Подчиняться воле мужчины?
Олег молча смотрит на девушку.
- Это всего лишь стереотипы, - уверенно заявляет она.
- Еще минуту назад ты была готова ничего такого не делать без моего присмотра, - замечает Олег. - А теперь всем своим видом ты заявляешь обратное.
Он видит её возмущённый взгляд.
- Ты только что чуть ли не клялась мне в преданности, а теперь для тебя это лишь стереотипы, - нежно усмехается он. - Я тебя не осуждаю. Я не смеюсь над тобой, Свет. Я лишь говорю тебе о том, что вижу.
- Ты ловишь меня на словах... - тянет девушка.
- Прозвучало противно, - говорит Олег. - Противно и унизительно.
Сделав небольшую паузу, он продолжает:
- Ты действительно считаешь, что после всего пережитого тобою ужаса я стал бы так низко ловить тебя на слове? Ты правда так думаешь?
- Мне так показалось... - она отрывает своё тело от Олега и садится на кровати рядом с ним. - Будто ты хочешь захлопнуть свою ловушку и сделать меня слабой, зависимой от тебя...
- Свет... - тянет он. - Этого даже и делать не нужно. Ты ведь сама уже всё почувствовала. Разве ты не хочешь этого? Просто расслабиться и поверить парню, доверив ему всю свою жизнь? Думаешь, я бы не смог просто взять над тобой власть без применения ловушек и хитростей?
- Конечно, не смог бы, - уверенно отвечает она.
- А так? - спрашивает Олег, вскакивает с постели, хватает девушку обеими руками, переворачивает её на живот и ложится на неё всем телом, вдавив в кровать.
- Отпусти, - умоляет она.
- Нет... Не отпущу.
Тут Светлана начинает неистово визжать.
- Отпусти, Олег! Олег! Олег! Отпусти! Я так не могу! Я боюсь. Спасите кто-нибудь!!!
Он еще сильнее сжимает девушку в своих объятиях и полностью закрывает ей рот левой ладонью.
- Разве тебе не нравится? - шепчет он.
Светлана начинает рычать. Она дергается изо всех сил, пытаясь вырваться.
- Ладно, иди...- говорит Олег и отпускает девушку.
Он встает с кровати и смотрит, как она всё еще продолжает лежать на одном месте.
- Ну, беги... Чего ты? - произносит парень и видит, как Светлана начинает рыдать.
Олег садится рядом, кладет руку ей на спину.
- Актриса ты моя, - нежно говорит он ей вполголоса. - Даже смертью тебя не напугать. Ох уж, эти сильные-независимые женщины...
Через полминуты Светлана умолкает. Олег медленно проводит пальцем по её спине и замирает.
- Вот эту почку они тебе вырезали? - вдруг спрашивает он.
Девушка очень нервно дышит.
- Да, - отвечает она.
- Я выбрал такую позу именно поэтому, - объясняет Олег. - Есть одна русская мудрость, - и задумывается.
- Клин клином вышибают, - завершает он, плавно вдавливая свой палец в нижнюю часть её спины справа от позвоночника.
Девушка резко переворачивается.
- Зачем?
- Просто... - объясняет Олег, - я вижу, ты немного подзабыла.
В её глазах появляется странное, болезненно озадаченное выражение.
- Им ведь можно было... - тянет парень. - Но мне...
В течение долгих пяти секунд Олег впивается взглядом в глаза Светланы:
- Но мне, почему-то, нельзя, - завершает он свою фразу.
- Ты не такой, как они... - оправдывается девушка.
- Да, - соглашается он. - И именно поэтому им - можно...
На его лице появляется очень грустная улыбка. В глазах девушки полностью высыхают все слёзы.
- И именно поэтому же мне - нельзя.
За стеной у двери сидит Юлия и слышит весь их разговор. На её лице грусть. Она смотрит куда-то вверх. Её ладони упираются в доски деревянного пола, а пальцы постепенно сжимаются в кулаки. Глаза закрываются. Отовсюду начинает проникать жёлтый свет. Она оказывается в самом конце своего бесконечного белого коридора. На невероятной скорости девушка всем своим телом на бегу врезается в металлическую отражающую дверь и открывает глаза.
- Да, Олег, - произносит Юля упавшим голосом. - Им можно.
Светлана понимает, что всё это время её подруга была здесь и слушала их разговор.
- Я просто не смогла от вас уйти, - признаётся Юлия. - Простите меня, пожалуйста. Но это...- умолкает она на мгновение, проглатывая тяжелую слюну.
- Это просто невозможно было сделать, - произносит она, встает и входит в комнату.- Я блядь. И это неисправимо.
Светлана ошарашенно смотрит в её сухие глаза.
- Но проблема не в этом, - продолжает Юлия, резко взглянув на Светлану. - Проблема в том, что ты - не такая уж и целка.
Девушка с болью смотрит на Светлану и продолжает:
- Мы разрешаем им издеваться над нами лишь в тот момент, когда понимаем, что избежать этого уже невозможно. Они могут связывать нас, избивать, называть шлюхами... И в итоге... - вновь глотает Юлия тяжелую слюну, - они просто вырезают наши почки, наше сердце, лёгкие. И продают. Американцам. Которых они считают высшей нацией. Готовы на всё ради их признания. Они даже не фашисты...- умолкает Юлия на секунду. - Славящие не столько себя, как это делали немцы, а больше славящие других, совершенно чужих им людей. Они действительно считают их высшей нацией. А это ведь... тоже нацизм...
- Неонацизм, - обрывается голос Юлии.
Олег молча, но страстно наблюдает за происходящим и не позволяет сделать себе малейшего движения.
- И просто продают, - продолжает Юлия. - А этой высшей нации нужны от нас только деньги.
- Деньги? - совершенно беззвучно открывает рот Светлана.
- Наши тела, наши ресурсы, наша кровь, - перечисляет Юлия. - Им не нужна наша любовь. Им нужна только наша преданность, наша рабская животная преданность. Но ему, - указывает она вдруг резко пальцем на Олега. - Ему ничего этого не надо. Таким, как он и... он, - указывает она пальцем куда-то в сторону, явно намекая на Сашу, которого здесь нет, - таким, как они, не нужно ничего, кроме нашей любви...
Светлана в ужасе смотрит на свою подругу и молчит.
- И нам с тобой... - с жесткой интонацией в голосе произносит Юлия, - надо бы уже научиться доверять хорошим парням...
- Ты знаешь, что такое Солнце? - вдруг спрашивает она Светлану.
Увидев словно сумасшедший взгляд своей подруги, Юлия говорит:
- Зимой оно светит слабо. Но и в небе находится недолго. А летом... Солнце почти постоянно над нами. И светит ярко. Зимнее солнце не греет и быстро уходит, а летнее - почти не уходит и сжигает нас своим жаром. Именно так и живут они, - наклоняет она голову в сторону Олега. - Либо всё, либо - ничего. Он не может быть жестоким, он страстно любит тебя. А он, - указывает девушка на Светлану, - он к тебе безразличен. И вырезает всё, что у тебя есть, - сухим голосом говорит Юлия, - твои почки, твоё сердце, твои глаза, ноги и руки...
- Таково уж оно - наше Солнышко, - завершает она.
Олег молча смотрит на происходящее, потом по-доброму улыбается.
- Они вас покалечили, - говорит он. - И я теперь даже не знаю, возможно ли такое излечить. Может быть, Саша это сумеет. Но он, я думаю, слишком добрый для этого. Как довериться добряку, если ты уже доверилась фашисту? Я думаю... Это будет крайне сложной задачей. Искалеченная душа - она может быть излечена только любовью. Но одна она тут уже не поможет. Лишь первое мгновение, когда душа вынимается грубостью изнутри, будет тем самым крючком, который её подцепит, но затянет в любящие, горящие любовью, лапы. И эти лапы гладить начнут голову женскую и осыпать поцелуями, слова говорить любящие. А потом - опять...
- Ты это уже сделал с нею, - говорит Юлия. - Только что сделал. Я это слышала. Но почему-то...- умолкает она.
- Почему-то, ты это сделал и со мной, - признаётся девушка. - Странное чувство. Но теперь... Я вижу этот мир по-другому.
- Ты влюбилась? - вдруг бесцеремонно спрашивает Светлана.
- Я не могу влюбиться в чужого парня, - уверенно отвергает этот вопрос собеседница.
- Вот тебе и блядь... - тянет Олег.
- Вот тебе и шлюха... - поддерживает Светлана.
- Этот парень, - улыбается Юлия, - отлично знает своё дело.
- Но я ведь тоже... - вдруг с испугом шепчет Светлана, - я ведь тоже... не могу влюбиться в чужого парня...
- Да, Светлана, - поддерживает Олег. - Очевидно, ты не моя женщина.
***
- Обалдеть... - совершенно ошарашенно восклицает медсестра. - Как такое возможно?
Оксана открывает глаза и неподвижно смотрит в потолок.
- Она умерла десять минут назад... Владимир Станиславович! Владимир Станиславович!
Медсестра с криками выбегает из реанимации и бежит по коридору. Стены заполняются визгливым эхом, из некоторых кабинетов доносятся возбуждённые реакции на столь эмоциональное поведение.
У Оксаны выступают слёзы. Краями глаз она видит, как со всех сторон к ней подступают врачи, но совершенно ничего не слышит. Ведь ни один из них не произносит ни звука.
Медсестра в глубоком шоке стоит возле угла недалеко от двери и держит ладонь у раскрытого рта, а другой рукой совершает судорожные движения со лба к груди, к правому и левому плечу...
