выражением недоумения. Алексей незаметно подошел ближе, слившись с группой зрителей. Позиция! Она была… явно в пользу Холовой. Но было похоже, что Даша явно только что предложила ничью, и старый мастер, после непродолжительного раздумья с почти театральным вздохом кивнул. Отказываться в такой ситуации было бы безумием.
Даша встала. Ее движение было легким, почти воздушным, как будто с нее сбросили тяжелый груз. Она улыбнулась сопернику – широко, победно, хотя формально партия закончилась вничью. «Она отпустила в выигранной позиции?» – пронеслось у Алексея. Но он знал ответ. Она пожала руку мастеру, ловко сгребла в изящную кожаную сумку через плечо авторучку и салфетки и, не бросив ни единого взгляда в сторону Алексея, направилась к выходу из зала. Она шла сквозь строй столов, мимо склоненных голов, мимо Яны, которая, углубившись в эндшпильную головоломку, даже не подняла глаз. Прошла, высоко неся голову, с достоинством королевы, удаляющейся с поля боя по своей воле. Только легкий, пьянящий шлейф ее духов – сладковатый имбирь, переплетенный с чем-то теплым, пряным и опасным – повис в воздухе, когда она проходила мимо него, уже стоявшего у двери.
Она вышла в фойе, не замедляя шага. Алексей выждал три мучительно долгие секунды, ощущая каждый удар сердца в висках, и шагнул вслед. Он видел, как она подошла к лифту, элегантным движением нажала кнопку вызова. Двери раздвинулись беззвучно. Она вошла. Он ускорился, протиснулся внутрь как раз в момент, когда датчики начали смыкать створки. Мягкий щелчок. В тесной, зеркальной кабине запахло ее духами, ставшими вдруг невыносимо густыми. Они стояли рядом, не глядя друг на друга, уставившись на цифры над дверью: 2... 3... 4... Их отражения в зеркалах были напряженными, как перед стартом.
- Ты… ты быстро, – хрипло от сдавленного волнения выдавил Алексей.
Даша повернула голову. Ее голубые глаза, уже без тени игровой концентрации, сверкнули смесью дерзкого вызова и обжигающего обещания. На губах расцвела та самая, знающая, ехидная улыбка.
- Вот так-то, Леша, – прошептала она, и ее дыхание, теплое и влажное, коснулось его кожи. – В таких случаях нужны быстрые решения. И… – она намеренно сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, – …очень быстрые свидания.
Лифт мягко остановился. Пятый этаж. Двери разъехались беззвучно. Она шагнула в полутемный коридор, обернулась. Свет из лифта выхватывал ее силуэт, подчеркивая изгибы в платье цвета ночи.
Алексей выдохнул. Страх, вина, осторожность – все смешалось и сгорело в одном вспыхнувшем пожаре желания. Он шагнул следом за ней по плюшевому ковру коридора, по направлению к номеру 512. Начиналась другая партия. Гораздо более рискованная и невероятно желанная.
3.
Дверь номера 512 захлопнулась за ними с глухим, окончательным щелчком замка. Мир турнирного зала, гулкого и напряженного, мгновенно растворился, сменившись гнетущей, пыльной тишиной гостиничного номера, нарушаемой лишь мерным жужжанием кондиционера, безуспешно пытавшегося прогнать духоту. Шторы были плотно задёрнуты, погружая пространство в полумрак, сквозь который пробивались лишь тонкие лезвия солнечного света, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе.
Алексей, все еще дышавший часто и прерывисто, как после спринтерского забега, прислонился спиной к прохладной поверхности двери. Его темный костюм внезапно казался ему тесным, чужим доспехом. Он смотрел на Дашу, которая уже сбросила свою элегантную кожаную сумку на невзрачный стул у столика. В полумраке ее фигура в платье цвета глубокой ночи казалась еще более соблазнительной, таинственной. Она стояла посреди комнаты, медленно поворачиваясь к нему, и ее голубые глаза в полутьме горели не отраженным светом, а каким-то своим, внутренним, хищным огнем. Улыбка играла на ее губах – уже не ехидная, а медленная, оценивающая, обещающая.
- Ну вот, – ее голос прозвучал низко, бархатисто, нарушая тишину. – Отвоевали передышку, гроссмейстер?
Алексей сглотнул комок в горле. Адреналин все еще бил в висках, смешиваясь с огненным предвкушением и липким страхом. «А вдруг Яна? А вдруг кто-то видел?» Но вид Даши, ее уверенная поза, этот запах – сладкий имбирь, теплая корица и что-то неуловимо ее – размывали тревогу, как спирт. Он оттолкнулся от двери, шагнул к ней.
- Передышка? – Он попытался ввернуть шахматную шутку, но голос снова подвел, выдавая хрипоту. – Скорее, переход в атаку…
Его рука, еще дрожавшая от волнения, потянулась к ее талии, но она ловко увернулась, как королева, уходящая от нападения.
- О-о, нет, нет, милый, – она засмеялась тихим, переливчатым смешком. – Сначала надо разрядить обстановку. Подкрепить силы перед… грядущей битвой.
Она скользнула мимо него, подошла к его дорожному чемодану, стоявшему на подставке. Ее движения были грациозны и уверенны, словно она здесь хозяйка. Алексей замер, наблюдая, как она без тени сомнения расстегивает кодовый замок (он никогда не менял заводской код – 000). «Она помнит…» – пронеслось в голове с новой волной желания.
Даша извлекла из недр чемодана бутылку. Не какую-нибудь, а «Киндзмараули» – густое, темно-рубиновое, почти чернильное в полумраке. Она держала ее на весу, и луч света, пробившийся сквозь щель в шторах, зажег в глубине стекла кроваво-гранатовые искры.
- Ага! Нашла! – торжествующе воскликнула она. – Твой тайный стратегический резерв. Идеально для разбора сложных позиций.
Она повернулась к нему, бутылка в одной руке, и ее взгляд скользнул по мини-бару у стены.
- Стаканы там? Или будем пить из горлышка, как настоящие партизаны после удачной вылазки?
Алексей, ошеломленный ее натиском и собственной внезапной пассивностью, кивнул в сторону мини-бара.
- Стаканы… Должны быть…
Он чувствовал себя пешкой, которую ведут по полю. Но какая пешка! Даша быстро нашла два граненых стакана, небрежно ополоснула их под струей воды из крана ванной комнаты, вода все же брызнула, оставив темные пятна на бархате ее платья. Она поставила стаканы на небольшой столик у окна и с характерным хлопком вытащила пробку. Аромат – терпкий, густой, с нотами чернослива, шоколада и теплой земли – мгновенно наполнил душный воздух номера, смешавшись с ее духами в пьянящий коктейль.
Она налила щедро, рубиновая жидкость, густая, как кровь, плеснула почти до краев. Протянула стакан Алексею. Их пальцы коснулись, и по его спине пробежали мурашки. Она подняла свой стакан.
- За что? – спросила она, прищурившись. – За твою блестящую победу? За мою… тактически безупречную ничью? Или за то, что мы здесь, а твоя грозная королева все еще ломает голову над эндшпилем?
Алексей взял глоток. Вино обожгло горло, тепло разлилось по груди, притупляя острые углы страха.
- За… за риск, – выдохнул он, глядя ей в глаза. – За безумный, сладкий риск.
- За риск! – звонко согласилась Даша и отпила большой глоток. Вино оставило на ее губах темный, соблазнительный отпечаток.
Они стояли близко. Теперь уже не шахматная доска была между ними, а лишь несколько сантиметров наэлектризованного воздуха. Алексей почувствовал, как его тело вспоминает ее – изгиб спины, мягкость кожи под бархатом, упругость груди. Его рука сама потянулась, коснулась ее щеки. Кожа была горячей. Она не отстранилась. Наоборот, прижалась к его ладони, как кошка.
- Ты знаешь, – прошептала она, ее голос стал тише, гуще, – когда ты шептал мне у стола… я подумала о голом короле.
Она сделала шаг ближе. Теперь их тела почти касались. Он чувствовал тепло, исходящее от нее.
- Он такой уязвимый. Такой… беззащитный. Когда все его фигуры разбиты или отвлечены. - Ее рука скользнула по его груди, расстегивая пуговицы на рубашке. Пальцы были ловкими, уверенными. - Интересно… – ее губы приблизились к его уху, дыхание горячее вина, – что чувствует король, когда понимает, что он… голый? И что мат неизбежен?
Ее слова, смесь шахматной метафоры и откровенного соблазна, ударили по нему, как ток. Рубашка была расстегнута. Его грудь вздымалась. Он видел, как ее зрачки расширились, поглощая голубизну. Она взяла его стакан, поставила рядом со своим. Рубиновые лужицы задрожали в стаканах.
- Даша… – простонал он, теряя контроль. Его руки обхватили ее талию, впились в бархат платья, ощущая под тканью горячее, живое тело. Он притянул ее к себе, и их тела слились в жестком, страстном объятии. Запах ее духов, вина, ее собственный жаркий аромат – все смешалось в головокружительный коктейль. Он нашел ее губы – те самые, с темным отпечатком вина. Они были мягкими, податливыми, но тут же ответили жаром и требовательностью. Поцелуй был глубоким, влажным, лишенным нежности, полным только голода и долгожданного разрешения.
Даша ответила с равной страстью. Ее руки запутались в его волосах, потом скользнули под расстегнутую рубашку, ладони горячими присосками прилипли к его спине. Она оторвалась от его губ, запрокинула голову, обнажая длинную линию шеи. Он приник губами к ее горлу, чувствуя под кожей бешеный пульс, вдыхая ее запах. Она застонала – низко, глубоко, звук, от которого у него перехватило дыхание.
- Бархат… мешает… – прошипела она, ее пальцы лихорадочно искали молнию на ее платье. Алексей помог, дрожащими руками нащупав замок на спине. Шипение расстегиваемой молнии прозвучало в тишине номера интимно громко. Бархат соскользнул с ее плеч, обнажая гладкую кожу, кружевное черное белье, пышные округлости груди, подчеркнутые изящными бретельками. Она вышла из платья, как бабочка из кокона, и отшвырнула его ногой в сторону.
Он замер, пожирая ее глазами. Она стояла перед ним в одном белье и сандалиях на тонких ремешках – воплощенная, дерзкая чувственность. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель, упал на ее кожу, заставив ее светиться изнутри. Она улыбнулась – улыбкой победительницы, захватившей короля.
- Ну что, Алексей? – ее голос был хриплым от желания. – Готов признать мат? Или будешь… сопротивляться?
Сопротивляться? Мысль была смешной. Весь его мир сузился до этой женщины, до этого номера, до этого момента. Страх, Яна, турнир – все испарилось, сожженное вином и ее прикосновениями. Он шагнул к ней, срывая с себя рубашку. Его движения были уже не дрожащими, а решительными, хищными. Он обхватил ее, прижал к себе так, что она вскрикнула от неожиданности и восторга. Их тела сошлись вновь – уже без преград, кожа к коже, жар к жару.
- Сопротивляться? – прошептал он в ее волосы, срывая с нее последние кружева, ощущая под ладонями шелк ее кожи. – Даша… это уже не шахматы. Это…
Он не договорил, потому что ее губы снова нашли его, а ее руки потянули его к кровати, огромной и безымянной в полумраке. Они упали на прохладные простыни, сплетаясь в безумном танце, где фигурами были их тела, а единственной целью – поставить друг другу мат в этой новой, запретной, невероятно желанной партии. Гул кондиционера, слабый свет, запахи вина и страсти – все слилось в единый фон для их стремительной, отчаянной атаки на чувства и запреты. Король, действительно, был гол. И мат казался лишь вопросом времени и взаимного желания.
4.
В номере 512 царил жаркий, липкий хаос, пропитанный запахом пота, бархатного вина и страсти. Алексей и Даша, сплетенные в неистовом танце на смятых простынях, забыли о времени,
