подлежите аресту. Подпишите и собирайтесь…[/i]
Мама, бросив тоскливый, полный застывшего крика взгляд на затаившихся под столом близнецов — Борьку и Наташу, с трудом оторвалась от стены и подошла к столу…
— А с ними что будет? С близнецами… Им же еще восьми нет… Скажи, ради Бога, не молчи… — Шепот матери сорвался на крик.
— С ними?
Василий Митькин помолчал, но, позже, надо полагать, смилостивился…
— …Сначала, конечно, в Даниловку. В Даниловский, значит, монастырь… Туда всех детей врагов народа поначалу свозят… Ну а потом в детский дом. При Наркомпросе сейчас таких детских домов хватает… Да ты не хнычь, бабонька… Чего уж теперь-то слезками умываться?
Чекист радостно и громко рассмеялся.
— Детям твоим по любому новые фамилии дадут… Чистые… Моли Бога, чтобы хоть не разлучили… И так тоже бывает… Впрочем, меня это уже не касается. Вот если бы ты, бестолочь, кровинушка дворянская, вовремя нашим славным органам на своего муженька донесла, тогда, конечно, попала бы под пункт «Б»… То бишь и сама бы на свободе осталась, и опорос твой при тебе… Ну, дак сейчас про это и говорить не след… Поздно, девонька, поздно… А я… я к детям отношения не имею… Мы сейчас за собой дверь заколотим, ну а за детьми попозже заедут. Те, кому положено, заедут… Не боись, я сообщу куда следует… С голоду не подохнут. Я ж не зверь какой…
Он поднялся, и тут к нему подбежал один из его сотрудников.
— Товарищ Митькин… — зачастил он громким шепотом. — Там на кухне цацки из золоченого серебра. Ложки там, вилки всякие… Цельный гарнитур… Навскидку с пуд серебра получается… Неужто оставить? Жалко, соседи растащат… Мародеры, мать их раз эдак…!
— Цацки, говоришь?
Митькин хохотнул и направился прочь из комнаты.
— А и забирай. Зачем зря добру пропадать… Забирай, товарищ Савушкин… — проговорил он уже на лестничной клетке.
Над головами детей громко и весело зазвенело столовое серебро, и тот, которого назвали товарищем Савушкиным, перебросив на плечо узел с серебром, наскоро скрученным из скатерти, подталкивая мать, радостно поспешил начальнику вдогонку.
…Дверь загрохотала под тяжелыми ударами, и несколько толстых, тронутых свежей ржавчиной гвоздей прошили толстое дверное полотно…
