Глава I.
Последний взмах ножницами - и последняя прядь длинных волос скользнула вниз
на пол по полиэтиленовой пленке, прикрепленной к креслу. Парикмахер Марта Мадден
остановилась и посмотрела в зеркало. Голова посетителя - бородатого мужчины
средних лет, была аккуратно подстрижена, пробор на лбу ровно шел направо.
Мужчина встал, нажал кнопку оплаты, кивнул и хотел было выйти, но остановился,
так как Марта, следуя профессиональной инструкции, спросила: "Больше - ничего?"
"Нет, спасибо!"
Мужчина закивал головой и, сверкнув перед ее глазами
заросшими густой черной растительностью причиндалами, прошествовал к выходу.
Марта посмотрела на настенные часы и опечатала ножницы: рабочий день был
окончен. Второе кресло пустовало весь день: у ее напарницы Дезире Орсан
были месячные и она ушла на несколько дней на индивидуальную работу.
У Марты тяжелые дни приближались примерно через неделю.
"Что подкинут на этот раз?" - мелькнула мысль.
Последний менструальный период она провела, сидя в специальном крупно-сеточном
кресле и занимаясь перепиской какого-то медицинского папируса с картинками,
изображавшими человеческое сердце в разных сечениях - папирус уже посерел и отвердел
от времени, а новые листы, на которые она переводила буквы (рисунки она пропускала,
оставляя пустые места для художника) сияли белизной и были ещё мягкими при касании. ...
Марта подошла к репродуктору на стене и включила его. Звучал финал ее любимого
11-го квартета Улгумултага для флейты и трёх кубоидов. Она прислонилась к стене и,
закрыв глаза, погрузилась в мир волшебных звуков ... пока другие, совсем не волшебные,
а скорее, возмущенные звуки пустого желудка не вернули ее на Корабль. Тогда
Марта собрала остриженые волосы последнего клиента в контейнер - черную
пластиковую коробку, положила его на место для уборщиц,
которые придут поздно вечером и, закрыв дверь, вышла из парикмахерской.
В коридоре, освещавшемся двумя рядами гелиевых ламп, было полно людей,
большинство из которых двигались в направлении спального сегмента, но Марте,
чувствовавшей сильный голод, прежде отдыха нужен был ужин. Худенькая и хрупкая,
Марта, дойдя до ближайшей лестницы, вделанной в стену, махом взобралась по ней наверх,
перешла на второй этаж и зашлепала босыми ногами по резиновым квадратикам пола
мимо двери одного из читальных залов со знакомой надписью:
"ЛЮБЫЕ СЕКСУАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ЧИТАЛЬНОМ ЗАЛЕ ЗАПРЕЩЕНЫ!"
, мимо вокальной студии - пока не попала в пищевой блок.
В забегаловке она заказала салат с капустой, томатный сок и будерброд с кусочком куриной колбасы.
Едва начав ужин, ей, однако, пришлось отвлечься - к ней подсел молодой мужчина.
После обычных приветствий, мужчина стал рассказывать о себе: Деймонд Герев
("ударение на первом слоге!") - 29 лет, детей нет.
Он стригся наголо (Марта, знавшая всех коллег в южной городе Корабля,
не могла поэтому понять, чьи ножницы гуляли по его голове), грудь его
заросла густыми тёмными волосами, а вместо левой руки спускался от плеча вниз
небольшой обрубок, покрытый кожей.
"Космическая травма?" - спросила Марта, кивнув в сторону левого плеча
("раз сам подсел - не обижайся на бестактность!").
"Врожденная генетическая аномалия. Оплодотворитель матери был ловцом ледяных глыб.
Считай, вся жизнь после начальной школы и училища - в скафандре в открытом космосе.
А магнитное поле Корабля уже в 100 километрах от него довольно слабое ...
Умер в 25 лет, врачи, просканировавшие тело, сказали, что почти все клетки побиты космическими
лучами. Ну а я родился от него вот таким, как видишь. ...
Но в аварии он никогда не попадал и травм у него не было!"
"Контракта с Крематорием не предлагали?"
"Нет. У меня же способности к рисованию. Делаю обязательные портреты, веду уроки
в Школе Искусств. Дел много, идти в Крематорий пока рано."
Он без обиняков спросил Марту, можно ли провести с ней ночь.
"Сейчас спрошу у своего оплодотворителя" - ответила Марта, допивая сок.
Она вытерла губы, нажала на столе круглую зеленую кнопку и вызвала Интеллект.
"Можно найти Хорхе Дамиана, В54715, инженера осветительной системы помещений Корабля?"
Интеллект передал вызов по всему Кораблю и через несколько секунд знакомый голос
из динамика в столе поинтересовался, в чём дело.
"Хо, ты придешь сегодня ко мне на ночь? Тут со мной рядом новый знакомый.
Хочет, чтобы наше с ним знакомство было поближе."
"А кто такой?"
"Ге'рев из Школы Искусств."
"А, Деймонд Герев! "Пираты с Альдебарана". Наслышан, наслышан! Да пожалуйста!
Только без зачатия, естественно."
"Ты же знаешь - у меня и нет разрешения на зачатие. "
"Ну, Марта, это бывает и без разрешения. ... Дейм!" -
Хорхе Дамиан крикнул в микрофон так, чтобы его услышал сосед Марты.
"Да, Хо! Привет!" -
художник оторвался от рыбных палочек, которые поглощал одну за другой
и подключил аудио рядом с собой.
"Глотать ей не давай. Ее уже заштрафовали за проглоты - ни в бассейн, ни в
оранжереи не пускают в выходной, пока штрафы не отработает."
"Да замётано!"
"Ну, бывайте!"
"Не наелась?" -
спутник видел, что Марта не уходит, а ему явно не терпелось запрыгнуть с ней на кровать.
"Да нет!" -
она потерла лоб, озабоченно нахмурилась и нажала вновь на кнопку вызова Интеллекта:
"Я бы хотела поговорить с дочерью, А68114, зовут Лукерья."
(Деймонд Герев понимающе кивнул и уставился на прозрачную стену кафе с висевшими
на ней иллюстрированными инструкциями по поведению при пожаре на Корабле, которого,
к счастью, не было все 40000 лет полета.)
"Да, Мам!"
"Ну ты где?"
"На папирусных прудах. Познакомилась тут с мальчиком. Он на год старше."
"Так ты сколько туда добиралась-то, - она удивленно фыркнула, -
Это же почти у плоскости симметрии!"
"Ну добралась же! Тут есть один спальный сегмент недалеко. Школа тоже есть.
Завтра утром туда на уроки и пойду."
"Ну, не порежься там о камни, -
Марта даже вздрогнула, представив, как Лукерья до крови режет себе ногу о камень, -
Осторожно ходи! А с мальчиком до штрафа не доводи - без прогулок, как я, останешься."
"Мам! У меня и в мыслях ЭТОГО не было! Я могу просто пообщаться со сверстником?"
"Ну конечно, общайся."
Она отключила связь, вздохнула и на какое-то время задумалась: дочь выросла
и перестала нуждаться в ней, в ее советах, в ее ежедневной, может быть иногда
немного утомительной заботе. Дочь гуляла по Кораблю где хотела,
жадно искала новых знакомств, с какими-то неизвестными Марте мужчинами
время от времени занималась сексом, а потом с неизвестными матери подругами
по связи обсуждала все подробности пережитых ощущений. Она строила планы
один глупее другого и Марта больше всего в жизни боялась, что в случае, если все они
рухнут, то дочь, ее любимая Лукерья, в которой был сосредоточен смысл жизни самой
Марты, подписав соответствующие папирусы, добровольно шагнет в Крематорий, как
это сделали пара ее знакомых в недалёком прошлом ...
Деймонд и Марта встали в очередь перед системой люков в спальный сегмент и какое-то
время молча ждали. Современный житель Земли нашел бы, что большинство людей в очереди,
как мужчины, так и женщины, были довольно худыми - острые плечи, выпирающие ребра
и лопатки, тонкие руки, были у большинства присутствующих. Но эти худые, почти измождённые
люди вели себя раскованно и весело, смеялись, а время от времени шлепали собеседниц по ягодицам.
Некоторые женщины в очереди начали мастурбировать своих мужчин и те стояли с уже
поднятыми членами, некоторые пары просто целовались, обнявшись, одиночки (в основном
женщины) смотрели на них - кто безразличным, усталым взглядом, кто - улыбаясь,
кто - онанируя.
Невдалеке мелькнуло лицо женщины лет 45, все еще красивое, но грустное, хотя собеседники -
несколько женщин и мужчина, явно пытались ее развеселить. Марта узнала женщину: любимица
всего Корабля, акробатка Мила Тулавэйли, непревзойденная под
