Война на планете Z. Побег.

прибить и свои, и чужие, да и непонятно, берут ли сейчас пленных, или - судя по слухам и пропаганде – уже нет… Смыться бы в какую-нибудь пока нейтральную страну и там притвориться слепым, глухим, тупым, и чтобы никто не трогал – но как?!
И что там, в чужой стране, а, вдруг, и вправду, как вещают по всем каналам, там одни извращенцы и каннибалы? Говорят, в рядах малоильских войск воюют наёмники совсем не нашего вида, а какие-то бесхвостые волосатые твари с другого конца Милии, огромные и страшные. Но зато, как показали опыты с такими пленными, они под водой долго не живут, не более пяти минут - подыхают. И конечности у них не восстанавливаются. И ещё им не требуется каждые несколько дней подолгу лежать в воде, восстанавливая альвеолы кожного покрова от высыхания – они дышат, в отличие от нас, только лёгкими. Поэтому как солдаты они очень опасны в безводных местностях, они спокойно проходят через степи, солончаки и даже пустыни, где наш вид был бы обречён без специальных цистерн с водой.
Их отряд прибыл на место. Еще задолго им приказали рассредоточиться и идти поодиночке, чтоб не накрыли с воздуха всех сразу. А так, по одному, все равно нескольких потеряли: кто подорвался на своей же мине, кого разорвал вражеский снаряд, а в кого врезался дрон-камикадзе.
Вокруг полыхало и грохотало – шел налёт вражеской артиллерии, изредка взрывались авиационные фугаски. Когда затихло, офицер с погонами связиста повёл выживших в штаб. Помещение штаба и соседние склады с боеприпасами, снаряжением и продовольствием находились на дне большого болота и, чтобы туда попасть, прибывшим, как и местным, приходилось нырять в зловонную жижу и там следовать по верёвке до дверей. Зато на поверхности вроде как ничего не было и вражеский арт- и авианалёт шёл, в общем-то, вслепую. От него пострадали только новички, не знавшие куда нырять.
На той стороне фронта была ровно такая же картина – насчёт укрытий и принципов маскировки – все генералы и полковники обеих армий когда-то кончали одну и ту же академию в столице Великой Илии, в Мокше.
В подболотных погребах им выдали полное снаряжение штурмовика, включая переговорники, детекторы авиадронов, магниты от жуков и сети-ловушки для пленных. За пленного полагалась награда в виде двухдневного отпуска в армейский кабак, а это на войне дорогого стоит.
Офицер-связист назвал свой позывной для рации, но его все равно никто не запомнил, зато шифр-пароль эвакокоманды на случай тяжелого ранения напоминать никому не потребовалось. Иля назначили старшим в команде из ещё двух новичков. Офицер нырнул обратно в болото в свой блиндаж, а оставшийся вместо него сержант в ободранном снаряжении, без погон и явно накаченный дурманом поставил задачу: зайти вон на тот пригорок, где раньше была ферма, а теперь только руины, вышибить оттуда малоильцев с их доставучим пулемётом и закрепиться на достигнутом рубеже.
И никого не интересовало, что они после трёх дней пути пришли с разбитого эшелона на позицию не евши, не спавши, не успев даже познакомиться друг с другом как следует. Иль осмотрел свою команду: один был похож на случайно пойманного в саду аттракционов «добровольца», а вот второй внушал опасение - на его груди красовался значок молодёжной организации партии «Наше Отечество» - главной и единственной в стране. Ладно, поползли…
Они ныряли в воду и жидкую грязь болота, осторожно подбираясь к развалинам, стараясь не шуметь и не выдать себя. Там, в руинах бывшей небольшой деревеньки кто-то сидел и запускал время от времени осветительные ракеты, горевшие ярким дневным светом, почти солнечным, и тогда тройка штурмовиком замирала, погрузившись в болотную жижу по плечи.
Неподалёку от цели им попались установленные в воде рогатины с минами, соединённые колючей проволокой – пришлось разрезать её очень аккуратно, чтобы не вызвать детонацию навешанных вокруг гранат. Иль, как самый подготовленный из троих обречённых, полз первым. Он же и разрезал колючку и вывинчивал детонаторы из попадавшихся гранат. Пару раз они наткнулись на мины, но Иль ещё в военном учебном комбинате освоил порядок разминирования и успешно продемонстрировал свои навыки и на этот раз.
Они, как новички, были, собственно, смертники: и офицер-связист, и сержант никогда не послали бы в эту разведку боем своих проверенных парней, а новобранцев было не жалко. Они, само собой, задачу не выполнят, зато можно узнать систему огня противника и его невыявленные огневые точки.
Немного в стороне от их группы раздался негромкий хлопок как от лопнувшего шарика и в воздух взметнулся целый фонтан каких-то брызг – неведомые капли засверкали в отблесках полной луны и с шумом тяжелого дождя принялись падать вокруг солдат на землю, траву, кусты…
- «Жуки!» - вспыхнуло в голове у Иля. Он вспомнил последние лекции в юнкерской школе о разработке противником боевых нанороботов, способных выводить из строя живую силу и даже незащищенную бронёй технику. Видимо, при их подходе к чужим траншеям сработал датчик движения у выставленной перед позициями врага миной, и она направленным взрывом направила в их сторону поток этих мелких стальных убийц. Роботы выглядели как жуки, они так и передвигались с помощью шести ножек с тем, чтобы, почуяв живую плоть или тепло от мотора машины, подпрыгнуть и впиться в тело жертвы, прогрызть там небольшой ход-канал и уже затем взорваться в теле. Один из напарников Иля вдруг заорал во всё горло, запрыгал на месте и завертелся как юла, пытаясь смахнуть с себя множество стальных смертоносных блох. Но тщетно: они прогрызали его обмундирование, впивались в кожу и взрывались, раздирая мышцы и внутренности.
Иль услышал, как вокруг него зашуршала трава. Он включил фонарь на голове, уже не опасаясь демаскировки и с ужасом увидел скопище подбирающихся к нему блестящих тараканов. Машинально, – вспомнив наставления из военной школы – он достал из кармана брюк горсть магнитов и разбросал их вокруг себя. Жуки как по команде, забыв о существовании Иля, стали налипать на них как на какое-то драгоценное для них лакомство. По инструкции после воздействия даже слабого магнитного поля внутри нанороботов что-то отключалось, и они становились безвредны, но Иль все равно, на всякий случай, отбежал от этой поляны подальше. Потеряв осторожность, он мог вляпаться в какую-то другую мину-ловушку, но на этот раз пронесло.
Его второй напарник – который партиец - был всё это время немного вдалеке от происходящего и так ничего и не понял. Иль, как старший в группе, дистанционно включил поисковый маячок в теле погибшего товарища – он даже не успел узнать его имени – с тем, чтобы похоронные команды потом смогли найти тело. Если, конечно, кто-то будет его искать. При этом он нарушил указание никоим образом не выдавать свое положение любым радиосигналом (которым была, в том числе, его команда на включение маячка у погибшего): их могли засечь пеленгаторы врага и моментально прислать или снаряд, или ещё какой «гостинец».
Они двинулись дальше в сторону развалин. Оттуда в их сторону работал пулемёт – трассирующие пули то и дело пролетали над головами – и одиночные, и короткими очередями. Периодически с той стороны вспыхивал пучок лазерных лучей и сканировал окрестности. Но было понятно, что их пока не засекли, а огонь ведётся просто так – для порядка.
Партнёр Иля по атаке потихоньку, под впечатлением пулемёта и лазера начал замедляться и забирать в сторону, пока совсем не скрылся из виду – экран тепловизора перестал его фиксировать. Но Иля исчезновение товарища по оружию даже обрадовало – у него был свой план на сегодняшнюю ночь и на всю оставшуюся жизнь (если получится).
Пригибаясь под пролетающими над головой смертоносными жужжащими светлячками, где ползком, где по шею в грязи, он постепенно приближался к цели – к пулемётному гнезду противника, где должны были находиться наводчики и операторы оружия. Он подобрался уже совсем близко, так, что разглядел стволы пулемётов, периодически изрыгающих огонь, но его, как ни странно, никто не окликнул – ведь датчики движения должны были среагировать на него, тем более, что он был без защитной накидки и его явственно должно быть видно в инфракрасном излучении.
Вот перед ним заваленный травой и ветками бруствер пулемётной ячейки, по инструкции туда надо было бы метнуть гранату, но Иль не стал этого делать, хотя бы потому, что за пулемётами никого не было: они стреляли сами по себе, в автоматическом режиме, по заданной программе. Мало того, командная нейросеть сама оценивала ситуацию в пространстве перед пулемётами и соответственно направляла и корректировала огонь. Требовалось только периодическое техническое обслуживание по замене лент с патронами, чистке и смазке. Но кто-то должен был это делать?
Иль осмотрелся и обнаружил замаскированный лаз в блиндаж. Подобравшись к стальной двери, он уловил странные звуки с той стороны – это была музыка. Было дико слышать приглушенные аккорды фортепианного концерта среди какафонии взрывов, выстрелов, завываний коптеров и т.п. Очарованный, Иль взялся за дверную рукоятку - дверь оказалась не заперта – и потянул на себя. Тяжелые двери начали постепенно приоткрываться, выпуская неяркий свет изнутри.
Иль взял приготовленную заранее белую тряпку, толкнул дверь посильнее и вошел с поднятыми руками. На любом международном языке его действия обозначали одно: «Я сдаюсь».
В небольшой, плохо освещённой фонарями камере, стоял топчан, на котором лежало чьё-то неподвижное тело, ещё был стол, уставленный какой-то аппаратурой с мерцающими индикаторами и с небольшой колонкой, откуда и доносилась музыка, стены были завешаны цветными репродукциями и плакатами, между которыми блестела болотная полу-земля, полу-жижа, но не это было главное… Напротив Иля стоял такой же, как он солдатик в полном обмундировании малоильской армии и тоже с поднятыми руками, и с белой тряпкой в одной из них.
Они долго молча смотрели друг на друга.
Наконец, местный пролепетал: «Я сдаюсь».
Иль возмущённо возразил: «Нет, это я сдаюсь».
Местный: «Я первый сказал».
До Иля начало доходить, что перед ним такой же затюканный и замордованный солдатик, как и он сам, такой же Отрицатель-дезертир, только с той стороны. Он и снаряжён был почти также, как Иль – такой же камуфляжный комбинезон, сапоги-непромокайки (похоже, одной и той же фирмы с юга), ремни, те же санитарная сумка и рация-переговорник, к тому же говорил он на великоильском наречии. Вся разница была только в нашивке на рукаве – она была красная, а у Иля жёлтая. Иль опустил руки и спросил, кивнув на неподвижное тело на топчане из досок: «А это кто?».
- «Это Динь». - отозвался местный - «Ему осколком оторвало хвост, и он теперь никто, он ничего не понимает. Я доложил в штаб, но его пока не забирают. Ещё несколько наших валяются мёртвые вокруг, я остался один и решил сдаться первому встречному. Правда, говорят, ваши всех пленных пытают, а потом все равно убивают, но мне уже всё осточертело».
- «В точку, брат!» - подтвердил его слова Иль. – «Я, строго говоря, прибыл сюда с той же миссией. Да опусти ты руки!». Местный мгновенно подчинился, считая себя в плену у Иля.
- «Звать-то