В зависимости от размеров.
- А, неважно. При хорошей зарплате проблем с ипотекой не возникнет. Главное, чтобы семья жила в комфорте. Думаю, смогу себе позволить... –Стажер предался мечтаниям, озвученные - они казались почти осуществленными.
Начинал надоедать. Марк встал, прошелся, разминая ноги, и уже собрался покинуть офис, чтобы ожидать Грибса в коридоре, когда тот явился - со злыми глазами, взъерошенный и мокрый, будто занимался не допросом, а сексом, и его на полдороге прервали.
Ни слова не говоря, достал из холодильника банку, тут же рывком открыл, опрокинул в рот и заклокотал горлом. Пустую банку сжал, швырнул в урну - и не попал, судя по звону, с которым она запрыгала по полу. Вытащил из кармана скомканное бумажное полотенце из туалета, протер лоб, облокотился вытянутой рукой о холодильник и что-то ему длинно сказал. Наверное пожаловался.
- Алан, ты в порядке? – Марк еще не видел его в подобном состоянии.
- Пойдем, провожу тебя к ней, - сказал Грибс, не вдаваясь в объяснения, и первым вышел в коридор.
Шли пустыми, однообразными проходами, лишь иногда встречая деревянные скамейки напротив кабинетов да на стенах доски объявлений с пришпиленными бумагами. Скамейки, доски, стены были одинакового, приятного глазу цвета светлой древесины. Ламинатный пол – из твердых, звонких досочек, каждое прикосновение ботинок к которым сопровождалось сухим стуком.
Этот размеренный звук подействовал на Грибса успокаивающе, он даже стал посмеиваться про себя.
- Ну и клиентка тебе попалась, дьявол бы ее побрал! – сказал и мотнул головой, вроде собрался выразиться покрепче, но сдержался из уважения к родному учреждению. – Флиртует напропалую, старая коза. И что Салливан в ней нашел? В Голливуде таких прохвосток пруд пруди, еще покрасивей. Не понимаю, дура она или действительно считает себя неотразимой? Думает - все мужики обязаны падать к ногам, только взглянув на ее сиськи. Которые, вообще-то, в порядке, но не в ее же ситуации… Слушай, ты бы стал флиртовать, если бы грозила вышка?
- А ты?
- Шлюха, - продолжил возмущаться Грибс. - Во время допроса собралась сесть мне на колени. Пришлось запретить ей вставать. Попросила закурить, а когда я подошел с зажигалкой, она уперлась своим бюстом в мой член. Какой нормальный человек такое выдержит? Прям хоть заявление на нее пиши про попытку изнасилования.
- Потому я и решил - больше с ней в приватной обстановке не встречаться. Здесь безопаснее. В первую очередь для меня.
Посмеялись.
Остановились перед массивной, темной дверью.
- Кстати, когда передаешь дело в суд?
- Думаю, через месяц-полтора.
- Отлично. Успею подготовиться. Начну сразу после процесса Люсии Берекел.
- А-а, маньячка…
- Сам ты маньяк. Она будет оправдана. Если не будет, я повешусь… Ну, ладно. Спасибо за помощь, Алан.
- Да не за что. Желаю удачи. Сегодня больше не увидимся, уезжаю патрулировать Беверли Хиллз. Пока.
- Пока.
Обменялись рукопожатиями, Марк распахнул дверь.
32.
Мэри Эллис сидела за столом спиной ко входу и оглянулась посмотреть – кто пришел. Увидела адвоката, вскочила, протянула руку с радостной улыбкой, вроде встретила давнего друга или любовника, к которому до сих пор не охладела.
- Мистер Руттенберг. Добрый день. Очень, очень рада вас видеть!
Выглядела лучше, чем в первую встречу. Волосы подстрижены - наверное специально для сегодняшней встречи, макияж умеренный. Одета в белое платье с розовыми розочками и низко вырезанным декольте, более уместном на приватной вечеринке, чем в полицейском участке. На ногах красные туфли на каблуках, без платформы.
- Добрый день, мисс Джонсон. – Марк ответил легким пожатием и высвободил руку из ее влажной ладони. - Садитесь, пожалуйста. Прошу во время разговора со стула не вставать.
Устроился напротив. Не успел открыть рот…
- Не желаете кофе? – спросила дама тоном гостеприимной хозяйки, будто находилась не в служебном помещении, а у себя дома. Она и расположилась по-домашнему – разложила на столе личные вещи: сумочку с аббревиатурой «Дольче и Габбана» на пряжке, пачку сигарет с выдавленным верблюдом, ключ от машины с брелком и пультом, стаканчик недопитого кофе.
Надо сразу поставить ее на место.
- Нет. Спасибо, – сказал с расстановкой, почти грубо. – Давайте перейдем к делу. Расскажите, пожалуйста, кто такой Лукас Брэдли и в каких отношениях вы с ним находитесь.
Клиентка изобразила кокетливый, наискосок взгляд - наклонила голову, подняла брови. Губы сложила в поцелуйчик.
- Почему это вас интересует? – спросила игривым тоном.
Марк поставил локти на стол, руки в замок и уставился на Мэри Эллис не мигая. Он не собирался отвечать на ее авансы - поймет она когда-нибудь?
Вероятно, нет.
Не получив ответа, она проворковала:
- Почему вы спрашиваете? Может, это интимная информация. Вы же адвокат, а не близкая подруга. Разве я обязана откровенничать с вами?
- К сожалению, обязаны.
- Почему это?
- В ваших собственных интересах. Знаете выражение: с адвокатом следует быть откровеннее, чем с домашним доктором. Объясняю. Чем больше мы знаем о клиенте, тем лучше стратегия защиты и меньше сюрпризов на суде. Я доступно объяснил? – спросил Марк и тут же засомневался – поняла ли она слово «стратегия».
Поняла или нет, дама следовала своей стратегии. Придвинулась ближе к столу, положила руки одна на одну и наклонилась так, что грудь приподнялась и чуть не вывалилась из выреза. Марк отшатнулся, Мэри Эллис улыбнулась довольно - трюк сработал. Уставилась на мужчину, ожидая если не комплимента, то хотя бы одобрительного взгляда.
Игры ее начинали действовать на нервы. Угораздило же с клиенткой - чтоб ей попасть к бездомным неграм в рабство! Сексуальное. Пусть оттаскали бы до потери сознания, может, тогда пришла бы в чувство и не предлагала себя каждому встречному.
Опустил голову, демонстративно уставился на часы – если через сорок пять секунд не ответит, пусть ищет другого адвоката.
На тридцать третьей секунде Мэри Эллис хмыкнула, на сороковой вернулась в нормальное сидячее положение.
- Так вы хотите поработать моим доктором? Каким именно, массажером, терапевтом или... гинекологом? – спросила и засмеялась.
Это слишком. Марк согласился стать адвокатом попавшей в неприятность вдовы, но не сексуально озабоченной идиотки. Она же неадекватная. Кто знает, что ей взбредет в голову на заседании? Начнет строить глазки всем подряд, судья, не вникая в подробности, потребует высшую меру.
И будет прав! Марк не только не станет протестовать, но поддержит...
Черт! Накрутила…
Надо остыть. Посчитать в обратном порядке.
Как привести ее в чувство?
- Мисс Джонсон, - заговорил с железной строгостью в голосе. – Хотел вам рассказать - как происходит исполнение смертного приговора. Я однажды присутствовал. Вас обрядят в бесформенную, оранжевую робу, заведут в специальную комнату, положат на кушетку. Руки-ноги привяжут ремнями. Ржавой иглой проткнут вену…
- Почему ржавой? У них что одноразовые кончились?
- А зачем тратить одноразовые на смертников?
- А. Да.
- Проткнут вену, введут яд. Минуты через три-четыре он начнет действовать. Вас будет трясти как в ломке, но это быстро кончится. Внутренние органы прекратят функционировать, мочевой пузырь ослабеет. Урина выльется наружу и…
- И говно тоже?
- Говно тоже. Представили вонь? И грязь? Никакого гламура.
- Ужас. – Дама сморщилась, будто уже ощутила вонючее амбре.
- Из-за стекла за вами будет наблюдать целая делегация: представители тюрьмы, администрации штата и медицинского учреждения. Обычно это мужчины. – Подчеркнул особо, чтобы знала – позориться придется именно перед теми, перед кем сейчас так глупо кокетничает. - Они зарегистрируют смерть и отдадут тело родственникам. У вас есть кому позаботиться о похоронах?
- Ну-у… Вообще-то нет, - растерянно проговорила вдова.
- Значит, бросят в яму с невостребованными трупами.
Мари Эллис опустила глаза к стаканчику и стала теребить его пальцами со студийным маникюром на ногтях – по малиновому полю белые цветы, в середине каждого бриллиантик. Пальцы дрожали.
Кажется, до нее стало доходить.
- Почему вы мне всякие гадости рассказываете?
- Потому что вам грозит именно это. С появлением в деле некоего Лукаса Брэдли положение осложнилось. В зависимости от его признаний, вас могут обвинить в убийстве. Возможно, в двух.
- А второе какое? – совершенно по-деловому спросила вдова. Брови сдвинулись, глаза напряглись - воплощение серьезности.
Наконец-то.
- Мистер Крюгер. Знакомое имя?
Коротко подумав, она кивнула и потянулась к сигаретной пачке. Вставила сигарету в жирно накрашенные губы, достала из сумки зажигалку цветом под золото, закурила, втянув щеки внутрь. Выпустила дым в потолок - он плавно разлился в пространстве, постоял, поредел и, наконец, полностью смешался с молекулами воздуха.
Дорогой аромат натурального табака распространился - сладковатый, смягченный свежим запахом молодой травы с добавлением холодно пахнущих высокогорных цветов. Марк досконально знал состав, насчет которого его просветила однажды Натали Старки – она курила те же сигареты с верблюдом по ободку. Он не любил глотать дым, но против этого ничего не имел, машинально отметив: впервые ему понравилось что-то, связанное с клиенткой.
- Здесь есть камеры или подслушивающие устройства? – Она спрашивала четко и по делу, как если бы выясняла условия соглашения.
Удивительно. Неужели поумнела, когда услышала, что искупается в говне, пусть и в мертвом состоянии?
Надо использовать порыв к откровенности пока не передумала.
- Нет, вы же видите, ни камер, ни микрофонов, ни зеркал, за которыми стоят полицейские.
Округло повел рукой. Подходящее место для потери иллюзий. Стены и потолок - из темных, жестяных листов, которые грубо сварили и даже не потрудились покрасить. Бугристые, толстые швы между ними походили на рубцы после топорно сделанной операции. Не комната, а ржавая металлическая коробка, наводящая на суицидальные мысли.
- Помещение предназначено для конфиденциальных разговоров и полностью звукоизолировано. Пожалуйста, расскажите все, что касается вашего и Фиби участия в происшествии.
- Какое из двух имеете ввиду?
- Оба, они же связаны. Позвольте еще раз напомнить. Вредная для вас информация эти стены не покинет. А мне необходимо быть в курсе произошедшего, чтобы не получить сюрпризов на суде.
- Хорошо. – Мери Эллис бросила наполовину выкуренную сигарету в стаканчик с кофе, и та с шипением испустила дух. – Я виновата перед Бобом. Он по-настоящему меня любил. Привез сюда из Томпсона… Слышали про такой город? Нет? Угораздило же родиться в этой медвежьей берлоге. Зимой ее накрывает снег, летом мошкара. Представьте, каково это - из беспросветной дыры переехать в сияющий Лос Анджелес. Неудивительно, что у меня крыша поехала... – Она всхлипнула, наклонила голову и собралась пустить слезу, но Марк вернул ее к сути.
- Не отвлекайтесь. Отвечайте - вы причастны к смерти мужа, да или нет?
- Да-а-а, - протянула она шепотом и добавила: - Не сама. Я не хотела... В последний момент собралась отменить... Позвонила... Но было поздно...
- Кто участвовал в убийстве?
- Все трое: Лукас, Мэтью и Фиби.
-
