Критик.
Обдумав его слова, незнакомец, чьё местонахождение Холмсу так и не удалось определить, решил закончить начатый разговор:
- Библия спит, и маловероятно, что в ближайшее время проснётся!
«Как маловероятно, а точнее невозможно, по его разумению то, что страничка может быть книгой»,- подумал про себя Холмс.
Но не прошло и минуты, как тот же голос (Холмс и мистер Критик не ожидали услышать его снова) взволнованно произнёс:
- Святая матушка, вы проснулись?! Как же, как же вы проснулись именно сейчас?!
Ожили путники, одновременно с ними ожила и Библия,- словно это они вывели её из глубокого сна.
- Здравствуйте, Великая Книга! – с поклоном поздоровалась с ней Сказка. И все остальные тоже поклонились.
Но Библия не ответила на приветствие, она даже не пошевелилась. От взгляда её веяло холодом и отчуждённостью; и путникам стало не по себе.
- Сложно назвать это пробуждением,- сказал Холмс,- она проснулась, но видит сон наяву, и мы – часть её сна. Увы, она не слышит нас.
- Но, может быть, ей просто нужно немного времени, чтобы понять, что она уже не в мире своих грёз? Взгляд её хоть и странен, но как будто вопрошает о чём-то... – выразил своё ощущение Том.
А Маг произнесла:
- Она не здесь – где-то далеко, в своём времени…
Друзьям оставалось лишь задать Странничке главный вопрос, как откуда-то сверху донеслось:
- Всё так, как вы сказали. Для многих людей она является книгой книг, её читают во всём мире – как взрослые, так и дети – и по многу раз перечитывают; благодаря ей появилось на свет множество произведений. А между тем мало кто знает, что у неё такой взгляд.
На этот раз догадаться, кому принадлежал голос, было несложно: незнакомец стоял прямо напротив Библии и чуть выступал вперёд.
- Но почему? – спросила у него Сказка.
- Позвольте для начала представиться. Я – сборник религиозной поэзии. Когда-то из Библии черпал вдохновение мой автор; ну а я, в свою очередь, был в неё влюблён. Пусть это вас не удивляет, ведь многие книги были в неё влюблены. Удивительно скорее то, что она отвечала мне взаимностью,- представьте себе, не какому-нибудь гению, а мне, обыкновенному поэту. По сей день не понимаю, что могла она во мне найти?.. Мы вместе странствовали в её мире, встречали восходы и закаты тех, давно прошедших дней… Помню, как я называл её своей волшебницей, своей таинственной странницей, и вопрошал у судьбы, за что так щедро она меня наградила. Когда-то взгляд её сиял и манил за собой. С ней я мог без страха идти в любую тьму. Но время, текущее в человеческом мире, способно вносить перемены и в нашу жизнь… Всё больше людской горечи вбирала в себя она, а ведь даже самая глубокая чаша рано или поздно переполняется. И вот, разум её помрачился… С той поры мы не видимся. Зато всякий раз, пробуждаясь в этом мире, вижу её такой… Не знаю, может быть, я и сейчас люблю её,- любовь живёт во мне вместе с памятью о нашей молодости.
Путники были глубоко тронуты рассказом поэта.
- Ну и ну,- с грустью выдохнул мистер Критик.
- Что ж, милая, быть может, и вправду Библия – твоя книга? – спросил у Страннички Том.
- Нет, это не она,- ответила Странничка.
- Но тогда… тогда, кто же? – обратилась ко всей библиотеке Маг.
Но книги, как и стены, хранили молчание.
- Не понимаю,- сказал тогда мистер Критик,- ничего не понимаю,- неужели ни одна из книг, которых мы видели, не показалась вам знакомой, близкой? Неужели за время нашего поиска вы ни разу не почувствовали, как бы это сказать… внутреннего притяжения?
- Наоборот,- отвечала ему Странничка,- почти каждая книга притягивала меня. Не раз мне хотелось остановиться и сказать: «Мы нашли её». Но… я и сама не понимаю: мне кажется, я могла бы быть частью любой из этих книг, и в то же время ни в одной из них нет меня.
- Ну и задачу же вы поставили перед нами, моя дорогая,- сказал мистер Критик. – Жаль, у нас нет времени её решать. Мистер Холмс, неужели у вас нет никаких предположений? Вы выглядите совершенно спокойным, и, признаться, это немного странно, ведь важный вопрос, касающийся вашего друга, остаётся без ответа…
- Предположений у меня действительно нет,- отвечал ему Холмс,- но, кажется, ответ нам предстоит скоро узнать. Идёмте!
Тотчас же он развернулся и стремительно зашагал в сторону лестницы. Друзья последовали за ним.
- Подождите, мистер Холмс! Не так быстро, мистер Холмс! – кричал ему вдогонку мистер Критик, который, опешив от его слов, на мгновенье задержался.
Уходя, Сказка оглянулась, и увидела вдруг: выражение глаз у Большой чёрной книги изменилось, она осознанно и с чувством (казалось, с тоскою) смотрит им вслед.
- Библия… похоже, теперь она проснулась по-настоящему, сказала Сказка поравнявшемуся с ней в этот момент мистеру Критику.
Тот остановился и тоже посмотрел на Библию.
- Что ж, похоже … Только, увы, для нас это уже значения не имеет. К тому же, нам нужно спешить,- чувство подсказывает мне: мой автор будет здесь с минуты на минуту.
Продолжение следует
