Дорога к новой жизни

получив привет от старухи из «Пиковой дамы», совсем расстроился.
  Однако деваться было некуда, ферма мне больше не принадлежала, и я успокоил себя мыслью, что на самом деле не получу этой суммы, ведь мне придётся выплатить проценты мэру, Лиллебю и государству.
  Итак, всё было готово к отъезду. В последний раз бросив взгляд на родовое гнездо и стараясь не обращать внимания на сожаление, кольнувшее меня так больно, что в носу засвербело, я сел в автомобиль, и Кнут повёз меня на вокзал, чтобы я мог на поезде добраться до вожделенной столицы. Можно было и на моей «тойоте» туда прикатить барином, но я боялся заблудиться на городских дорогах: насколько я знал, это не дороги, а узлы, так хитро закрученные и завязанные, что сам чёрт не смог бы их распутать - куда уж мне, тёмному деревенщине!
  Двенадцать часов пути в одиночном купе экстра-класса - и вот я, сгорая от нетерпения, покидаю поезд. Передо мной открывается настоящее чудо - огромное чрево вокзала! Я и раньше видел его на фото и в кино, однако представить себе не мог его истинных размеров. В нём можно было бы сделать загоны для всех моих (увы, уже бывших) коров, овец, коз и свиней - и ещё много места осталось бы на пастбища.
  С открытым от изумления ртом, оглядываясь по сторонам и благодаря Всевышнего за то, что он, наделив человека безграничной силой, позволил ему строить столь величественные сооружения, я, подчиняясь потоку пассажиров, приехавших в одном со мною поезде, двинулся навстречу счастью.
  Я знал, что мне нужно выйти на площадь Карла Людвига Симплициссимуса, но никак не мог найти указатель, куда нужно идти. Разумеется, указателей там было много, даже чересчур, но все они так быстро мигали, каждые две секунды меняя надписи, что я не успевал прочитать их. Я остановился посреди бескрайнего зала и стал растерянно крутиться на месте, стараясь поймать смысл неуловимых слов, бешено мелькающих на табло, которые свисали с потолка и были размещены на толстых колоннах.
  Моё необычное поведение привлекло внимание полицейского.
  - Вам помочь, сударь?
  - Карл Людвиг Сим... - промямлил я, от растерянности позабыв фамилию знаменитого борца за права кошек.
  - Ага, понятно, - вежливо откликнулся полицейский. - Вы впервые в городе и потому ещё не научились получать зрительную информацию.
  - Точно, - ответил я. - Честно говоря, табло мелькают слишком уж быстро. Смотрите, они же неисправны!
  - Ещё как исправны, - возразил полицейский. - Это вам так с непривычки кажется. Дело в том, что несколько лет назад учёные доказали, что самая драгоценная субстанция - время. Вот правительство и решило экономить его, в том числе и время чтения надписей на табло. Я, признаться, тоже первое время терялся, но уже привык. Знаете ли, человек быстро учится чему угодно, даже самым нелепым... пардон, невозможным, вещам. - Вдруг он спохватился. - Что это я задерживаю вас, сударь? Простите меня. Редко удаётся поговорить по душам с людьми, разве что с деревенскими. А мы, горожане, как сухая треска. Ну да ладно, сейчас я вам объясню, как выйти на Площадь Симплициссимуса. - Он вытянул руку, указывая направление. - Пройдёте вон в ту дверь, дальше - вниз, в подземный переход, сразу направо, затем, через сто двадцать три с половиной метра повернёте налево, пройдёте ещё двести три метра, там перекрёсток, но вам нужен поворот налево, дойдёте до развилки: ваш проход - правый, а дальше всё прямо и прямо, пока не упрётесь в бюст Данте Алигьери, от него - налево и вверх.
  - Спасибо, - растерянно пробормотал я и попытался сложить в уме схему маршрута, любезно нарисованную полицейским, что, как ни странно мне удалось. Но как только я спустился в подземный переход, картинка прямых линий и поворотов рассыпалась в моём тупом деревенском мозгу, и я решил идти наобум: раз уж сам Бог подвиг меня принять важнейшее в жизни решение и содействовал в этом предприятии, он и тут, в двух шагах от счастья, не оставит меня без поддержки.
  Однако, то ли Создатель устал помогать неотёсанному фермеру, то ли отдал город в ведение своим помощникам, а они оказались неумелыми или просто ленились, - как бы то ни было, но пройдя с полкилометра по подземному переходу я с горечью признался себе, что окончательно заблудился в этом хитроумном лабиринте, где меня почти на каждом шагу подстерегали ответвления, перекрёстки и развилки. А к мельканию букв на табло мой заторможенный мозг никак не мог приноровиться.
  Если бы не моя застенчивость, я бы приставал к прохожим до тех пор, пока не вынудил их толком показать мне дорогу. Но я никак не мог пересилить себя. Стать наглецом, мешать людям, приставая к ним со своими дурацкими вопросами - нет, лучше смерть, чем опуститься столь низко! Вот такими глупыми доводами оправдывал я своё малодушие и продолжал идти по проклятому переходу.
  В конце концов я совсем сник и был уже близок к тому, чтобы взвыть от отчаяния. И, скорее всего, так и поступил бы, если бы внезапно за моей спиной не раздался слабенький женский голосок:
  - Простите, сударь, вы, кажется, заблудились?
  - Да, похоже, я заблудился, - ответил я, обернувшись и сквозь слёзы, что выступили из глаз, уставших от мелькания бесконечных табло, глядя на подошедшую ко мне низенькую, сухонькую старушку с модной сумочкой на плече. Она мило мне улыбнулась.
  - Вы из деревни? - сказала она.
  - Да, только что с фермы.
  - Вас, деревенских, сразу видно. Жалко мне вас: как котята малые, совсем беспомощны в городе. Но ничего, я помогу тебе, сынок. Тебе на какую улицу?
  - На площадь, -  начал я и осёкся, с ужасом обнаружив, что забыл не только фамилию славного защитника кошек, но и его имя. - Площадь этого... как его? Карла Фердинанда... Нет, не то. Кажется, Карла Йюхана...
  И тут, словно по наитию, моя голова сама собою повернулась к очередной развилке, взгляд взлетел вверх и упёрся в табло, висящее на стене между двумя проходами, и - о чудо! - в мелькании букв я сумел уловить спасительное слово: «Симплициссимус»!
  - Вот, вспомнил! - воскликнул я, вне себя от радости. - Мне нужна площадь Симплициссимуса.
  - Так ты правильно идёшь, мой хороший, - сказала старушка. - Тебе направо.
  -  А дальше - до памятника Махатмы Ганди? - спросил я.
  - Нет, до бюста Данте Алигьери.
  - Ну конечно! - хлопнул я себя по лбу. - Как я мог забыть! Божественная комедия! Как раз то, что и происходит со мною здесь. Боюсь, как бы всё это не превратилось в дьявольскую трагедию.
  - Ну что ты! - прервала меня старушка. - Ты скоро привыкнешь. Пойдём, я провожу тебя. Нам как раз по пути.
  - Был бы очень признателен, фру...
  - Фрекен Гаммель. Но можешь звать меня просто Лизой. Мне так больше нравится.
  - А я Аксель. - Я взял старушку под руку, и мы двинулись по правому проходу.
  - Никак не пойму, - сказал я, - какой смысл в этих мелькающих табло? Нельзя разве просто развесить кругом старые добрые надписи?
  - Раньше так и было, - ответила Лиза, - но совершенство требует жертв.
  - Что-то не уловлю смысла...
  - Смысл в том, что на табло пишется не только информация о местах и направлениях, но и успевает промелькнуть реклама. Чтобы развиваться, городу нужно очень много денег. Реклама - прибыльное дело, и её должно быть как можно больше. А значит, времени на каждую отдельную рекламу необходимо тратить как можно меньше. Тут, как видишь, тоже работают законы физики.
  - И вы успеваете прочитать всё это? - не переставал я удивляться сверхъестественным способностям горожан.
  - Успеваем. Учёные доказали: чем короче время чтения рекламы, тем лучше она усваивается. Тут сразу три выгоды: и сжатие такого драгоценного времени, и добывание средств на улучшение жизни в столице, и помощь торговле, а торговля - ангел-хранитель счастливой цивилизации. Вот круг благополучия и замкнулся. Гениально, правда?
  - Пожалуй, - согласился я без особой уверенности в гениальности придумщиков мелькающей рекламы. 
  Наконец мы подошли к бюсту Данте Алигьери, которому какие-то хулиганы пририсовали усы и очки, а на лбу нацарапали слово «пусто».
  «Неужели и это символ счастливой цивилизации?» - подумал я, чувствуя острое сострадание к поэту. И меня кольнуло крохотное сомнение в правильности моего выбора.
  - Ну, прощайте, - сказала Лиза, остановившись перед бюстом. - Мне - направо, а вам - налево, а потом - по эскалатору вверх. Не бойтесь, просто идите всё время прямо, теперь уже не заблудитесь.
  Я поблагодарил старушку, пожал ей руку и бодро двинулся в указанную сторону.
  И вот я выхожу на площадь самого Карла Людвига Симплициссимуса! Наконец-то я увидел город как он есть! Вживую он производил смешанное впечатление: угнетал и одновременно восторгал. Воздух был чист и полон экзотических ароматов. Как я узнал позже, эти запахи выпускают особые трубы, вделанные в стены зданий, чтобы усладить обоняние горожан и настроить их на ещё более полное счастье. Долго я стоял, разглядывая огромные дома, похожие на длинные холмы и высоченные горы, затем стал наблюдать за автомобилями, бесшумно проносившимися мимо, за снующими по тротуару горожанами. Я заметил, что люди ведут себя раскованно и как будто не замечают никого, кроме тех, кто составляет им компанию, да и к тем, похоже, относятся холодно, как будто общаются с чужаками,  не думают о них, а ждут ещё кого-то, более важного и более достойного их внимания.
  Я подумал, что среди этих людей трудновато будет найти себе товарищей. Слишком они закрыты и себе на уме.
  Наконец я заставил себя отвлечься от созерцания прохожих: нужно было идти дальше, а куда - этого я не знал. Тогда я решил взять такси и спокойно доехать до своего дома.
  Никогда раньше не брал я такси, зато видел, как это делают персонажи кино.
  - Такси! - заорал я что было мочи и, нетерпеливо замахав вытянутой вперёд рукой, бросился к притормозившей неподалёку машине с квадратиками на крыше.
  С видом бывалого горожанина я открыл дверцу и небрежно бросил водителю:
  - Улица Никколо Паганини, дом шестьдесят девять.
  - Регистрация, - лениво ответил водитель, окинув меня мутным взглядом.
  - Какая регистрация? - удивился я.
  - У тебя что, нет регистрации? - Во взгляде водителя появилось презрение - то ли ко мне, то ли к своей профессии, то ли вообще к жизни.
  - Нет, - упавшим голосом ответил я.
  - Тогда закрой дверь с внешней стороны и не мешай мне работать.
  Я сделал так, как велел мне водитель и разочарованный отошёл к автобусной остановке. Там сидела девица развязного вида в широких штанах и грязно-жёлтой майке до пупка. Усиленно жуя жвачку, она разглядывала меня с кривой ухмылкой.
  - Чтобы ездить на такси, надо сперва зарегистрироваться на сайте транспортной компании, - сказала она.
  - Да? - беспомощно проблеял я. - А как это сделать?
  - Проще простого. - Выплюнув жвачку, девица протянула мне руку. - Дай свой смарт, я мигом тебя зарегистрирую. Что мнёшься? Садись сюда, не дрейфь. Сразу видно, что ты из деревни. Да не бойся, не умыкну я твой смарт, тут ведь повсюду камеры наблюдения. Охота мне в тюрягу?
  - Да, конечно, - сказал я и сел на скамью рядом с девицей.
  Снова протянув мне руку, она произнесла не без гордости:
  - Мурка.
  - Что?
  - Кликуха такая у меня, - пояснила девица. - Муркой меня все называют. Слышала как-то это русское слово - понравилось. В словарь заглянула: оказывается, это кошка