Дорога к новой жизни

по-русски.
  - Меня зовут Акселем.
  Мы пожали друг другу руки.
  - Значит, Аксель из деревни? - сказала Мурка, взяв у меня смартфон.
  - С фермы, - уточнил я.
  - По делам или просто так, прошляться?
  - Жить здесь буду. Квартиру купил.
  - Ну и зря, - Мурка скривила презрительно-кислую физиономию. - Нечего здесь делать. Тоска зелёная. А люди... Ты только взгляни на них - это же сущие зомби. Роботы, и те человечнее, ей-богу.
  - Я заметил, - кивнул я. - У нас в деревне другие люди.
  - Вот я и говорю: скоро они в печёнках у тебя сидеть будут. Помяни моё слово. Да и не только они. Дышать здесь нечем. Свободы нет. - Она протянула мне мой смартфон. - Всё, зарегистрировала тебя. Как подойдёшь к такси - приложи смарт к крыше - и смело садись.
  Попрощавшись с добросердечной Муркой, я сделал, как она советовала. И машина с квадратиками быстро домчала меня до моего дома.
  Я сказал «дом», потому что привык называть так жилище человеческое. Но невообразимое сооружение, перед подъездом которого я вышел из автомобиля, никак не подходит под определение дома. Оно было похоже на пугающе огромную гору из бетона и стекла. Я поднял голову, но не смог разглядеть её вершину: она терялась в облаках. Я глянул в одну сторону вдоль улицы, затем в противоположную, но не увидел ни начала, ни конца горы. Она казалась бесконечной.
  - Неужели человек способен построить такое! - воскликнул я и двинулся к входной двери, в которую постоянно входили и выходили люди. Вошёл и я.
  Попал я в невероятно просторный холл. Пройдя к противоположной стене, нажал кнопку одного из многичисленных лифтов, как это делают персонажи фильмов. Но двери не открылись, а вместо этого послышался голос робота:
  - Здравствуйте. Пожалуйста, назовите номер квартиры.
  - Триста семьдесят один, - ответил я, вдруг почувствовав себя властелином вселенной: теперь я не какой-то там грубый фермер, а настоящий горожанин с квартирой, деньгами и неограниченной свободой до самого конца жизни! - Подскажите, на какой мне этаж.
  - Вам на второй этаж, - ответил голос робота.
  - Отлично, - сказал я. - Удобное расположение, не слишком высоко, но и не слишком низко.
  Дверь открылась, я вошёл в лифт и стал шарить глазами по стенам в поисках кнопок, какие обычно нажимают персонажи фильмов. Однако кнопок нигде не обнаружил.
  Двери сомкнулись, несколько секунд - и они снова открылись. И я вышел в длинный коридор. Куда теперь?
  Я пошёл направо: триста первый номер, пятьсот девятый, а следующий... Остановившись в изумлении, я уставился на одну из дверей: 1863!
  - Что за чёрт, прости, Господи! - воскликнул я. - Здесь же у них настоящий хаос с номерами! Как мне найти свою квартиру?
  Я вынул из кармана смартфон и вошёл в Бум-бум. Марк ответил почти сразу:
  - Привет, Аксель, ну как дела?
  - Привет, Марк. У меня тут небольшое затруднение. Не могу найти свою квартиру.
  - Прости, тут я тебе не помощник. Я сейчас в Австралии, только что с самолёта сошёл.
  - И долго ты там пробудешь?
  - Работёнку здесь клёвую надыбал. Может, и навсегда останусь, кто знает?
  - Послушай, а ты хоть был здесь, в моей квартире?
  - Нет, а зачем? Хозяин - мой дружбан, я ему доверяю.
  - А он ещё в городе?
  - Вчера в Штаты слинял.
  - Что же мне делать?
  - Поспрашивай у жильцов. Или в справчную обратись.
  - Спасибо, пожалуй, так и сделаю.
  Прежде чем беспокоить соседей и звонить в справочную, чего мне совсем не хотелось, я решил сначала поискать самостоятельно. Неужели не найду? Конечно, найду, и легко! Ведь сам Бог ведёт меня к новой жизни.
  И я двинулся по коридору.
  Шло время, и я тоже шёл - от двери до двери. Уже и ноги мои одеревенели, а дорожная сумка, казалось, стала тяжелее килограммов на десять...
  Остановившись, я включил смартфон, чтобы отыскать в интернете номер справочной, но и тут меня ждала неудача: батарея моего аппарата села, а зарядить её было негде. Не стучаться же в чужую квартиру и не беспокоить жильцов, прося их позвонить в справочную. Нет, на такое хамство я был не способен. Оставался один выход - идти дальше. До самого конца.
  И тут в глаза мне сверкнул проблеск надежды: на одной двери не было номера! А вдруг это моя квартира? С чем чёрт не шутит? Дрожащими руками я достал из кармана штанов ключ, но только поднёс его к замочной скважине, как кто-то схватил меня за руку, протянутую к двери.
  Я оглянулся: высокая, костлявая старуха - типичный образ из «Пиковой дамы», - вцепившись мне в локоть, смотрела на меня грозно и безжалостно.
  - Что вам нужно в моей квартире? - строго произнесла она.
  - Ничего, - смутился я. - Просто я думал...
  - А ну, с дороги!
  Я послушно отошёл, а старуха сунула в скважину свой ключ.
  Но дверь не открылась.
  - Что ты сделал с моим замком? - зарычала она, прожигая меня гневным взором. - Ты испортил его!
  - Ничего я не делал, - промямлил я обречённо. - Я только что подошёл.
  Я собрался было уйти, но старуха опять схватила меня за руку.
  - Нет уж, постой, голубчик! Сейчас я вызову слесаря, он откроет дверь, и мы выясним, проникал ли ты ко мне, а если проникал, то украл ли ценные вещи. Если так, то тобой займётся полиция.
  Старуха позвонила слесарю и стала терпеливо его ждать, а я вынужден был стоять рядом с нею, сдерживая себя, чтобы не наговорить ей всяких гадостей.
  Очень уж не хотелось начинать новую жизнь с ругани и порчи отношений с соседями.
  Ждать пришлось долго. Часа два, не меньше. Я собрался было сесть на пол, так как ноги отказывались меня держать, но тут появился слесарь с ящиком инструментов. Он долго ковырялся в замке, но у него ничего не получалось. Наконец он не выдержал и со злости пнул дверь ногой. И она послушно открылась.
  Старуха тут же влетела в квартиру. Однако не прошло и тридцати секунд, как она вышла оттуда, обречённо повесив голову.
  - Это не моя квартира, - простонала она и внезапно разразилась такими неудержимыми рыданиями, что у меня, как ни злился я на неё, ёкнуло сердце от жалости к этой несчастной.
  - Это ваша мать? - обратился ко мне слесарь, отведя меня в сторону.
  - Впервые её вижу, - ответил я.
  - Понятно. - Слесарь попросил меня оставаться на месте и стал кому-то звонить.
  Ещё четверть часа мучительного ожидания - и вот к нам подходит молодая женщина, высокая, стройная, стильная. Таких пригожих в деревне днём с огнём не сыщешь, уж я-то знаю.
  Она назвалась работником социальной службы, дала старухе выпить каких-то капель и уговорила её пройти с собой.
  - Как же быть дальше? - беспомощно проговорил слесарь, осматривая дверь. - Вот я попал! К счастью, замок без видимых повреждений, дверь тоже в порядке, но оставить её открытой я не могу, ведь если начальство узнает, что я вскрыл чужую квартиру без разрешения владельца, - меня уволят, да ещё и оштрафуют. А хозяин в суд может подать...
  И тут мне в голову пришла удачная мысль. Я совсем выбился из сил, бродя по бесконечному коридору, к тому же ужасно хотел в туалет. А ещё мне нужны были ужин и крепкий сон. И всё это я мог бы получить в квартире, так неосторожно вскрытой слесарем.
  - Я могу остаться здесь, пока вы не выяснете всё, что надо. А явится хозяин, скажу, что дверь была открыта, я перепутал квартиры и остался у него, чтобы охранять вещи.
  Слесарь задумчиво покачал головой, внимательно рассматривая меня, и наконец произнёс, явно ободрённый моим предложением:
  - Ты, я вижу, из деревни?
  - С фермы.
  - Отлично. Это меняет дело. Вы, деревенские, надёжные ребята. На вас можно положиться. Пожауй, так мы и поступим. Ты прикроешь мою задницу, а я в долгу не останусь. Ты где остановился?
  - Я купил квартиру в этом доме.
  - Какой номер?
  - 371. Никак не могу найти его.
  - Не слыхал о таком. Точно на этом этаже?
  - Робот в лифте сказал, что на этом.
  - Наверное, в другом крыле. - Слесарь протянул мне руку. - Ханс.
  - Аксель.
  - Отлично, Аксель. Оставайся здесь, запрись изнутри и жди хозяина, а я пока постараюсь выяснить, где находится твоя халупа. Как ты сказал, 371?
  - Да, тройка, семёрка, туз, как в рассказе и опере.
  - В какой опере?
  - В «Пиковой даме».
  - Никогда не смотрел, - пожал плечами Ханс.
  Я был разочарован: я-то по наивности думал, что все горожане - заядлые театралы или, по крайней мере, люди эрудированные.
  Он записал в свой смартфон номер моей квартиры, адрес моей электронной почты и ушёл, а я вступил в чужое жилище, желая только одного - отключиться от постигших меня треволнений.
  Это была уютная двухкомнатная берлога. Цветы на подоконниках, мягкие половики, тихо, тепло. А из-под дивана на меня не мигая смотрела серая кошка.
  Первым делом я накормил кошку и пошёл в ванную - смывать с себя грязь и усталость. Помывшись и переодевшись, заглянул на кухню, где, наступив на горло своей порядочности, выпил две чашки чужого кофе с чужими сливками и съел штук пять чужих бутербродов с сёмгой.
  - Такая жизнь мне нравится, - рассужал я, раздевшись и опустившись в чужую кровать, от которой пахло смесью розы и лаванды, моих любимых цветов. - Никаких тебе забот, совершенный покой. Отыщу свою квартиру, обустроюсь и тут же пойду в пятидесятиэтажный магазин... Нет, сначала - в театр. Вот только в драматический или сперва в оперу? Ладно, брошу жребий...
  На этих словах я уснул.
  Снилась мне моя ферма: я выхожу в сад и по тропке иду к речке. Она быстрая, чистая, но в ней есть и разливы, где хорошо ловится форель. Но я не собираюсь рыбачить, мне не до этого. Какая-то тяжесть давит на сердце. Мне становится совсем плохо, я плачу. Я зову маму. Она появляется. Она такая большая, сильная. Я смотрю на неё снизу вверх. Я тяну к ней руки. Но она стоит неподвижно. Она смотрит на меня грустно и строго.
  - У тебя есть ещё возможность начать новую жизнь, - говорит она, после чего разворачивается и идёт к дому. А я смотрю, как уверенно она шагает своей обычной деловой, но такой грациозной походкой. Я хочу бежать следом, но не могу оторвать ноги от земли. Тогда я опускаю глаза и в ужасе вижу, что мои ноги - это корни, они все изрублены, искромсаны, из них течёт кровь... Я кричу от страха - и просыпаюсь.
  Тяжестью на сердце оказалась кошка. Видимо, в благодарность за то, что я её покормил, она легла мне на грудь и преспокойно уснула. Но мне не полегчало, когда я понял, что только что пережитый ужас был сном. Напротив, мне стало ещё страшнее. Я никак не мог отделаться от воспоминаний о ферме, о родителях, о Кнуте, о речке, о холмах и покрытых снегом вершинах гор. Яркие картинки прошлого мелькали у меня перед глазами. В комнате было темно, однако я не видел темноты - я видел свою деревню.
  - Как же мне плохо! - простонал я, вдруг осознав, какую ошибку допустил, продав родной дом и приехав в мир, где всё - чужое, всё - ненастоящее, где так много людей - а я один, как Робинзон на острове. Я так беспомощен здесь...
  Мне расхотелось идти в пятидесятиэтажный магазин, где я, наверняка, заблужусь и могу даже погибнуть, меня больше не привлекали запахи театра и обитые парчою ложи, а при одной мысли о музеях меня почему-то затошнило.
  - Это просто минутная слабость, - уговаривал я себя, чтобы успокоиться. - Утром всё будет по-другому. Не пройдёт и месяца, как я привыкну и стану здесь своим, а город станет моим...
  Утром я действительно проснулся с более светлыми мыслями, но тяжесть в душе не проходила. Я принял душ, позавтракал и сел на диван ждать хозяина