свет коснулся зверя, он прыгнул. Кассиан выставил меч вперед, и сталь вошла в его мясо. Тварь захрипела, но лапа все же вскинулась для удара.[/b]
Сбоку мелькнула тень — и копье Сеймура вонзилось в плечо зверя, уводя удар в сторону.
Кассиан, задыхаясь, рванулся из-под туши. Поднырнул под лапу, прижал звериную шею к сырой стене.
Резкий, хищный взмах — и горло Зверя разверзлось, хлынуло черной, вязкой кровью.
Далрен зажег новый фонарь, и дрожащий свет разлил по сводам неровные тени. Вода вокруг ног зашевелилась, словно оживая. На ее поверхности расползалось черное облако — кровь стремительно покидала тело, окрашивая ручей мутным багрянцем.
Перед ними раскинулась тварь: черная шкура, длинные, непропорциональные руки с костлявыми
пальцами, увенчанными загнутыми когтями. Лапы — будто волчьи, но слишком вытянутые, чужеродные. Пасть застыла в мертвом оскале, обнажая ряды неровных клыков, и казалось, будто зверь все еще рычит — без звука, но с ненавистью. Глаза. Один будто из глубокой впадины в черепе. Почти заросший, размером с жемчужину.
- Вейтранский зверь мертв, — произнес Сеймур, тяжело дыша.
- Не спешите, — резко остановил его Кассиан, шагнув ближе. Он оглядел остальных, и свет фонаря заскользил по его холодному лицу. — Лорду Ривалу об этом пока знать не стоит…
33
Последующие два дня текли тягуче и будто обманчиво спокойно. Инквизиторы рассредоточились по округе, сменяя друг друга в наблюдении за Чертогом Вейтрана. Жизнь шла как прежде: слуги выходили во двор с ведрами, стражники скучающе зевали на постах, в зале зажигались вечерние огни.
Но внимательный глаз отмечал иное. Слишком ровные речи хозяина, слишком осторожные улыбки домочадцев. И только инквизиторы заметили, что один из данагов исчез — никто не спрашивал о нем, никто не искал, будто и не было его.
Лаэр и Санат, вернувшись под покровом ночи, принесли свои краткие донесения. В покоях лорда царил порядок, слишком аккуратный, словно нарочитый. На коврах не задерживалась пыль, а на стенах — взгляд. Слова, услышанные ими в коридорах, не имели значения, но в них звенела какая-то напряженная пустота. Кассиан слушал молча и кивал, не задавая лишних вопросов…
Последним куском мозаики стала находка Саната и Лаэра. Их слова были кратки: покои Хэлгара. Постель не тронута, одежда аккуратно сложена на краю. Ни следа спешки, ни тревожного беспорядка. Все словно намеренно выставлено напоказ, как пустая раковина, из которой ушла жизнь. Значило это одно — Хэлгар покинул Чертог обнаженным. И дорога его пролегла вниз, к сточному туннелю, где два дня назад инквизиторы встретили зверя и обагрили камни его кровью.
Виновен ли лорд Ривал? Вероятно.
34
Утро третьего дня выдалось ясным, светлым — почти насмешливым. По небу плыли белые облака, из-за околицы доносилось протяжное мычание коров, в садах звенели пчелы, и птицы наполняли воздух звоном. Словно все вокруг жило своей простонародной, мирной жизнью.
И все же, когда Кассиан с отрядом поднимался по обветшалым каменным ступеням к Чертогу Вейтрана, шаги их звучали тяжело, размеренно, как удар колокола. Они шли неумолимо, будто сам приговор, явившийся в дом.
Демон в кольце, шевелясь в глубине сознания, шептал со смакующим хрипом:
- А что если невиновные встанут на защиту, а, инквизитор-р-р?.. Истинное правосудие покарает и их? Ты поведешь клинок, и сталь не станет разбирать, кто слуга, а кто хозяин. Они встанут за лорда, а лорд встанет за них. Как распределишь вину, Кассиан? Кара ведь должна быть соразмерна, разве нет?..
И с этим шепотом в ушах они поднимались по ветхим каменным ступеням. Утро было солнечным, будто ничего не предвещало, но каждое пение птицы, каждый звон пчелиного крыла казались избыточными, слишком громкими. Живой мир не ведал, что за его пределами приближается тяжелая поступь.
Зал, куда они вошли, будто сузился до одного стола. Люди по краям отступили, образуя коридор взглядами. Свет фонарей отбрасывал по стенам рваные тени — и каждая из них казалась свидетелем греха.
Кассиан шагнул к трону, не спеша, и обратился к лорду ровным, холодным тоном:
- Лорд Ривал, где ваш дружинник Хэлгар?
Таррис неверно улыбнулся и ответил ровно, как тот, кто привык командовать:
- Не знаю. Должен быть в городе.
- Как давно вы его видели? — спросил Кассиан, голосом, от которого в зале стало прохладней.
- Да не помню… день назад, может два. Его в чем-то подозревают? — в словах лорда слышалась натяжка.
Кассиан кивнул Риальду. Писец подошел с мешком, холодным и тяжелым. Кассиан молча распахнул ткань и вынул содержимое. Голова — темная, покрытая колтуном черной шерсти, и следами рубцов, — тяжело легла на стол. В зале послышалось общее оханье.
- Данаг Хэлгар, — произнес Кассиан, — убит нами два дня назад в сточном канале под городом. В образе — волкочеловека. Вы, лорд Ривал, подозреваетесь в причастности и в осведомленности о действиях вашего подданного.
Таррис улыбнулся еще строже, губы сжались.
- Что за бред? — холодно проговорил он.
- Инквизиции нет дела до дворцовых интриг и политики, — продолжил Кассиан, — мы храним Истину, и Истина наш путь. Зверь Вейтрана терроризировал ваши земли с одной целью — оттянуть ваше содействие королевским войскам в борьбе против Айдана Кулананда.
Госпожа Валесса Сальвирен наклонилась вперед, ее взгляд стал острее ножа; она приняла заинтересованную позу, все внимательнее всматриваясь в лорда. Эдарк в тени у стены заметно напрягся, словно хотел раствориться в темноте; его рука невольно сжала ремень лука. Седой капитан, едва заметив знак от госпожи, тихо отступил и исчез в толпе.
Лорд Ривал сдержанно хмыкнул, но в глазах заметилось напряжение; пальцы непроизвольно сжали рукоять рунного меча, лежавшего на коленях.
- Ваш план был прост, — продолжил Кассиан, не отводя взгляда. — Зверь атакует — вы ищете. Вы не можете отбыть и бросить народ в час нужды. Королевские егеря и охотники не придут — вы остаетесь единственным защитником Вейтрана.
- Это бред… — нервно усмехнулся Ривал.
- Нападения орочьих волков, закончившиеся истиблением зверей в Вейтранских лесах, породили легенду. Этой легендой вы и воспользовались, с началом мятежа Айдана Куналанда, этой весной.
Но это еще не все, — холодно продолжал Кассиан, переводя взгляд на Эдарка, — вы вели переговоры с Айданом Куланандом. Нападения зверя должны были прекратиться только если войска мятежного лорда подошли бы к Вейтрану. Тогда вы возвысите Кулананда в глазах людей и подорвете авторитет короля.
Зал затих; даже скрип лавок слышался свинцово. Кассиан выдержал паузу, дал услышать значение сказанного. Его голос стал тяжелее:
- Именем Инквизиции, лорд Таррис Ривал, вы обвиняетесь в использовании Темных созданий для своих политических целей! Сложите оружие и сдавайтесь! Да, возобладает над вами Истина!
Зал взорвался звуками — скрип металла, звон отодвигаемых скамей, тяжелые шаги по каменному полу. Дружинники Ривала встали в полукруг, руки на эфесах, взгляды настороженные, но готовые к приказу. Их броня блеснула в полосах солнечного света, пробивающегося сквозь высокие окна.
- Да прольется невинная кровь, — змеиным шепотом скользнул в сознании Кассиана демон, и слова его холодком обвили позвоночник.
Лицо лорда Ривала изменилось — от прежнего достоинства и показного спокойствия не осталось ничего. В его глазах пылала злоба, а губы оскалились почти звериным оскалом.
- У вас нет власти в Даз-Ремате, — прогремел он, — и тем более в долине Тенрис-Атол!
Он рванул руку вверх, словно бросая искру в бочку со смолой.
- Стража! Выведите их!
Щиты сомкнулись, клинки блеснули, шаги гулко загрохотали по камню.
- Именем Инквизиции! — успел выкрикнуть Кассиан, обнажая меч, и его голос прорезал гул зала, словно молот ударил в колокол.
35
Но дальше заговорили только сталь и ярость — зал взорвался боем.
Великий Чертог Вейтрана превратился в гулкий водоворот клинков, шагов и криков. Каменные стены дрожали от звона стали. Запах железа и пота мгновенно наполнил воздух.
Госпожа Валесса, сохраняя удивительное самообладание, прижалась к мраморной колонне. Ее трое гвардейцев, тесным треугольником, обступили ее, щитами и клинками отражая случайные рывки дружинников Ривала, стараясь вывести госпожу из линии боя. Их лица были холодны, но глаза метались — они знали: этот бой не их, но в любой миг кровь могла хлынуть в их сторону.
Торвиг, верный мечник Ривала, ринулся прямо на Кассиана. Его клинок взвыл в воздухе, мелькая стремительными пируэтами. Кассиан встретил натиск. Металл скрежетал о металл, каждый удар Торвига был силен и уверен, словно кузнечный молот, но каждый раз клинок Кассиана находил нужный угол, чтобы отразить, скользнуть, вывернуться.
И все же — не он один сражался.
В глубине сознания змеиный шепот поправлял руку, подсказывал движение, едва ощутимо направлял клинок. «Смещайся влево… отводи низом… поддай локоть…» — и внезапно удар Торвига, который должен был сбить Кассиана с ног, скользил вдоль стали, оставляя лишь искры.
[b]Кассиан отбивался, но чувствовал: противник давит, сил уходит больше, чем возвращается. И в этом хаосе он ясно видел — отряд Инквизиции был в меньшинстве. Дружинники Ривала окружали их со всех сторон, а Валесса и ее гвардия не вмешивались. Здесь союзников не было. Здесь был
