Знакомьтесь: Гриша Пятак, от роду пятьдесят пять лет, особо опасный рецидивист. Вы не поверите, но все-таки я расскажу вам историю его жизни. Расскажу без комментариев, а вы уж, уважаемые читатели, комментируйте сами, коли нужда такая возникнет…
Ходка первая
Гриша родился 1 мая и, конечно, ему-то, салаге, именно в сей двойной праздник солидарности с разными трудящимися всего мира выпало дежурить на хлебоприемном пункте, где он уже третий год обретался слесарем-шорником по ремонту транспортерных лент. Коллектив предприятия, слегка поддатый и от того радостно-возбужденный, разобрал бумажные гвоздики – «спутницы тревог» величиной с кастрюлю, флаги и транспаранты, построился кое-как в колонну и бодрым шагом подался в центр города на главную улицу имени основоположника нашего Карла Маркса принимать активное участие в праздничной демонстрации.
Гришке же и двум его напарникам по несчастью – электрику Петюне и сторожу Кондратьичу – ничего не светило кроме двойной оплаты за праздничный день. Но это когда еще будет-то?.. А по сему мужики и решили отметить Гришкино восемнадцатилетние, не откладывая в долгий ящик. Короче, сразу, как только хвост колонны счастливчиков скрылся за углом. Благо, у Кондратьича в будке под полом постоянно хранилась молочная фляга емкостью в сорок литров с пшеничной брагой. Здорово дед наловчился бражку затирать из охраняемого зернеца…
Гришка поставил на асфальтовой площадке ловушку – трехметровой ширины и в два метра высотой деревянную раму с натянутым на ней бросовым бреднем, закрепил ее под углом палкой с привязанной к ней длинной веревкой, насыпал на асфальт зерна. Немудреная конструкция, а голубей на закуску исправно ловила. Начальство, к слову, не возражало, ибо борьба с птицами-расхитителями народного добра на хлебоприемном пункте велась неустанно и даже поощрялась.
Охота с первого захода оказалась удачной. Они ведь на халяву жадные до безобразия, птицы мира… Десятку сизарей мужики мигом скрутили головы, ощипали, выпотрошили и кинули в артельный бельевой бак с кипятком. Остальных, штук с полсотни, Гришка посадил в большую плетушку, накрытую мешковиной. Пойдут на обед трудовому коллективу после праздника…
Бражкой накачались, можно смело сказать, до бровей и восхотелость вдруг Гришке настоящего праздника. Ну, такого, как у всех трудовых пролетариев земного шара. Петюня с дедом Кондратьичем повалились спать, а Гришка доплелся, спотыкаясь, до плетушки, навязал голубям на лапки разноцветных ленточек из обтирочных концов и выпустил всю стаю на волю. Ошалевшие птицы гамузом ломанулись в небо и понеслись к центру города, прямо над головами марширующих демонстрантов.
Статья 206, часть 2 УК РСФСР. Хулиганство.
Следователь пытался подогнать дело Григория Николаевича Пушкова под политическую статью, но таковых, кроме шпионажа, в УК РСФСР не оказалось и пришлось добра молодца судить по «хулиганке». Дали на полную катушку: пять лет!
Ходка вторая
Оттрубил Гришка от звонка до звонка и вышел за ворота зоны со справкой об освобождении и с тремя сотнями рублей в кармане. Невелик навар за пять лет, коли учесть примерное поведение и ударный труд «мужика» Григория, то бишь, не блатного, а обычного зонного пахаря. Но и три сотни хрущевскими «фантиками» на дороге не валялись, тем более, когда бутылка «Московской» стоила два рубля восемьдесят семь копеек, а буханка хлеба от двенадцати до восемнадцати копеек!
В общем, Гришка радовался жизни. Он прекрасно знал, что государство умыкнуло у него девяносто девять процентов заработанного, но, как всякий советский человек, даже зек, понимал: мировому империализму надобно давать отпор в его милитаристских притязаниях, а это значит: дурят тебя партия и родное правительство, а ты не обижайся, ибо для твоего же блага дурят. Как в той, издавна широко известной на кухнях рядовых советских граждан частушке: «С неба звездочка упала, прямо к милому в штаны. Пусть сгорит там что попало, лишь бы не было войны!»..
Поезд в провинциальный Гришкин городок прибыл точно по расписанию – в двадцать один сорок. В Туле на вокзале Гришка принял на грудь бутылку портвейна, с непривычки окосел и проспал всю дорогу, поэтому и решил поправить голову на своем родном вокзале, где буфет с разливухой работал до часу ночи.
К себе на Паниковку – нижнюю часть города – Гришка так и не дошел. Он подобрал валявшийся у какого-то дома в песочнице раздолбанный подростковый велосипед «Орленок», попытался на нем поехать, но напротив райкома партии не справился с управлением и врезался в постамент, на котором красовался бюст вождя мирового пролетариата (прежде там стоял усатый вождь всех народов, но скинули, как партия велела, и отволокли в яму под речкой). Тут угонщика и заметили бдительные стражи порядка, забредшие в скверик по малой нужде.
Статья 144 УК РСФСР. Кража с целью завладения личным имуществом граждан.
Гришке «прицепили на хвост» опять пятерик! Хотя, ежели следовать букве закона, полагалось ему всего два года по этой статье. На закон – сами знаете…
Ходка третья
Отсидев свою «пятилетку», или «пять пасох», как принято считать на зонах, Гришка на этот раз до родного дома все-таки добрался. Мало того, устроился в ДРСУ (дорожно-ремонтный строительный участок) разнорабочим. Целых два месяца трудился на благо социализма и совсем уж было вознамерился строить коммунизм, да вот незадача – подоспела в районе уборочная страда. Пошли из колхозов и совхозов на хлебоприемный пункт грузовики и самосвалы с зерном нового урожая. И почали сыпать, как водится, это зерно по обочинам и колдобинам сельских дорог. Гришка глядел-глядел на такой пердимонокль и вдруг оформилась у него в голове мысль: чего ж добру пропадать, коли у матери в хозяйстве десяток кур имеется. Короче, намел метелочкой бывший зек Григорий полмешка пшенички с мусором пополам, взвалил на спину и понес после окончания ударного трудового дня домой. Тут его, татя, и взяли!
Статья 89 УК РСФСР. Кража с целью завладения государственным или общественным имуществом.
Понятное дело, Гришке впаяли по заведенному распорядку снова пятерик! И повезли его на этот раз по этапу в далекую Сибирь, на зону строгого режима, уже как особо опасного рецидивиста. По прибытии на место Гришку подвели к смотрящему, который долго хохотал, узнав причины его отсидок, затем нарек «особняку» кликуху – Пятак и определил его в «придурки». На общепонятном языке это в Гришкином случае означало – заведовать колонийской каптеркой. Уважил блатной мир «мужика» Григория.
Ходка четвертая
Откинулся Гришка снова по звонку. Перед освобождением со скуки наколол крохотными буковками на лбу под отросшими волосами: «Раб КПСС». Такая наглая антисоветская примочка категорически не понравилась замполиту райотдела внутренних дел и он приказал неусыпно следить за «диссидентом» Гришкой, дабы при малейшем поводе изловить его и упрятать подальше.
Повод Григорий дал. Правда, не сразу, а так, примерно, через полгода. Приметил он на неогороженной территории за ближним от собственного дома магазином на Улановой горе рассохшуюся бочку из-под кильки и втемяшилось ему врыть эту парашу под водосточной трубой, чтобы, значит, огородец потом поливать дождевой водичкой. Взгромоздил он бочку на горб, протащил маленько по улице, а тут его и повязали!
Статья 89 УК РСФСР. Да, та самая, что и по третьей ходке. И верьте, не верьте – Гришке снова влепили пять лет строгого режима! Кстати сказать, он особо-то и не расстраивался. Привык уже к этапам, пересылкам, знал, какая доска на каких нарах в какой из тюрем каким своим особым скрипом скрипит либо пищит. На его глазах бывшие рядовые надзиратели взрослели, старели, карабкались по служебной скользкой лестнице, некоторые становились начальниками следственных изоляторов, исправительно-трудовых колоний, поднимались даже в республиканский управленческий аппарат. И Гришу Пятака, между прочим, знали почти все сотрудники пенитенциарной системы. Удивлялись: вот, мол, судьба у мужика – не позавидуешь…
Ходка пятая
Началась перестройка с гласностью и с ускорением, покуда Гриша доматывал свой очередной пятерик. Кое-какие послабления в режиме отбывания наказаний начали проникать на зоны, но Грише, понятное дело, ничего такого, вроде условно-досрочного освобождения или, на худой конец, амнистии, помилования, не светило. Особо опасный рецидивист, одним словом (то есть тремя словами).
Срок закончился в 10 часов утра. За ворота колонии Гришку проводил сам хозяин, полковник Устинов. Это была уже особая честь, ценимая в воровской иерархии.
До родного заштатного городка Григорий не доехал. Его сняли с поезда где-то на Урале, аккурат рядышком с географической границей Европы и Азии. За что?
Проводник задумал отселить свободного гражданина Григория Пятака с нижней полки вагона на верхнюю. Гриша, конечно бы, не стал возникать, будь то какая-нибудь старушка или беременная насквозь женщина. Старушек и женщин он уважал. А тут, как на грех, случился перед ним мордоворот при шляпе и галстуке, а также при огромном желто-кожаном портфеле с ремешками-застежками. Ну прямо точь в точь председатель районного нарсуда, четырежды наградивший Гришку пятериками. В общем, газеты на зоне Григорий почитывал, про демократию, свободу слова и права человека кое-что уяснил, а потому и послал подальше шестерку-проводника и начальственного мордоворота-пассажира.
Статья 206 УК РСФСР. (Читайте «ходка первая». – В.К.)
Естественно, Григорию Николаевичу Пушкову дали пять лет. И на этот раз уже особо строгого режима, то есть, с отбыванием половины срока в тюремной камере, а оставшейся половины на зоне. Планида такая…
Ходка шестая
Зеки необъятной тогда еще страны Советов слагали легенды о Гришке Пятаке. Ему приписывали такие ужасные преступления, что и Джек Потрошитель позавидовал бы. А Гриша на самом деле тихо и мирно отбывал свой очередной строк, никому не мешая и никого не напрягая.
Наконец и этот срок подошел к завершению. Держава усохла едва ли не наполовину, местные вожди и прочие секретари поголовно ударились в бизнес, а Гришка вернулся домой. И… попал в наркодилеры! По статье 224/2 все того же УК РСФСР /СССР, если помните, скончался в августе 1991 года, а новый УК РФ был введен в действие с 1 января 1997 года. – Авт./ Гришку взяли за «…посев или выращивание опийного мака, индийской, южной маньчжурской и южной чуйской конопли и др.»
А было так. Мать Гришкина, к тому времени уже покойница, пока сын докручивал свою последнюю отсидку, завела птичек певчих, дабы хоть какая живая душа в доме чирикала. А птичек тех надо было кормить конопелькой, как это издревле принято
|
В который раз подивилась вашему юмору в этой трагической истории. Бумажные гвоздики "спутницы тревог" величиной с кастрюлю и прочие шедевры вашей необыкновенной литературной речи... И посмеялась, и слезу уронила... Спасибо, Володя