место рядом, не ради того, чтобы его кто-то занял, а ради того, чтобы у тебя была свобода поднять руки и потянуться.
Один текст, который я написала весной, заканчивался так: «Мне больше не нужно быть тихой». Тогда это выглядело храбростью. Теперь — гигиеной. Я чищу зубы, я сплю, я ем, я говорю. Я говорю, когда люблю, когда хочу, когда не согласна, когда устала, когда восхищена. Я говорю телом — танцем, шагом, рукой на столе. Я говорю головой — мыслью, которая не укоряет меня за то, что я — я.
А боль… Она есть. Она со мной, как шрам на колене — не мешает бегать, но напоминает: когда-то ты упала. И в этом напоминании нет больше вины. Есть знание: я умею вставать. Я умею не сгореть. Я умею любить не так, чтобы исчезнуть, а так, чтобы становиться.
Если ты сейчас ставишь телефон экраном вниз, потому что не хочешь видеть ни одного сообщения — я понимаю. Если ты идёшь в душ, чтобы вода слизывала с тебя чужие ожидания — я понимаю. Если ты сидишь у окна и слушаешь, как твой собственный звук разогревает горло — я понимаю. Пусть сегодня хоть одна из нас не извинится за то, что существует громко. Пусть одна из нас произнесёт своё желание без купонов стыда. Пусть одна из нас не наденет чужую роль.
Посыл подлинных намерений прост: я выбираю жить, а не подчёркивать правильный шрифт на чужом бланке. Вожделение — моё. Ночью я произношу своё желание вслух, и оно не просит позволения. И если мне скажут: «Сделай потише», — я улыбнусь. У меня больше нет переключателя на «беззвучный».
В тот самый момент, когда я пишу эти строки, где-то девочка учится закрывать рот и смеяться «как надо». Где-то женщина делает вид, что ей всё равно. Где-то мать берегёт каждого, кроме себя. Я не могу остановить мир, но могу поставить в нём свой голос. Сначала он казался тонким. Теперь — живым.
Боль не ушла. Но перестала быть хозяйкой. Она — гость, которому я больше не отдаю ключи. Я провожу её до двери и — да — иногда мы обнимаемся на прощание. Потому что в этой боли есть память обо мне. О том, как я научилась звучать. О том, как я стала женщиной, способной любить без самосожжения. О том, как однажды ночью я бросила в Вселенную ноту своего имени — и услышала, как она возвращается, не теряя высоты.
