договоре. Белькин пригрозил меня выгнать, если не добуду. Сказал, что за упертость отпилит тебе вкусный кусок от общего пирога. Не связывался бы ты с ним, Иван. Во-первых, бесполезно, сам знаешь, чей он родственник. Во-вторых, мстительный, говорят, очень мстительный.
Я не подписал, квазары улетели ни с чем в свои Набережные Челны. Белькин, как ни странно, меня не вызывал. Я думал, что уволит, но ошибся.
***
Конец мая, теплый солнечный день, запах свежей листвы на тополях. Мы гуляем с Машей по территории больничного комплекса под ручку и обсуждаем наши планы на новогодние каникулы. Мы предполагаем, что к Новому году Маша восстановится, и надо будет активно жить. Перед операцией я говорил с Ниязовым о причинах и шансах, о последующей жизни, о нетрадиционных методах лечения рака. Ни один ответ не удовлетворил меня полностью, я копал все глубже и глубже. Наконец доктор неожиданно показал мне эти ужасные фотографии с операции, на которые нормальному человеку невозможно смотреть. Я понял зачем-пора было уходить. Трудно представить, как можно всю жизнь работать в этой мясорубке. Идет непрерывный поток больных раком женщин, для которых, как правило, один приговор – уродующая женское тело и психику операция, затем химиотерапия, лишающая волос и добивающая организм окончательно. И… неясная перспектива на дальнейшую жизнь. Впрочем, была еще статистика-для второй стадии выживаемость менее 50% в течение 10 лет. Это так сказать в среднем. Вместе с фото, которые разложил по столу Ниязов, я видел таблицу выживаемости больных после операции, которую тот быстро убрал. Но я уже успел заметить формулу рака как у моей Маши и три года напротив! Три года? Шансы…бессмыслица полная. Последующая жизнь – живете как прежде, лучше всего активная жизнь, скажем, путешествия, какие-то увлечения, творчество. С учетом физических возможностей, конечно. Выпить вина немножко можно, баня тоже можно. А как же пишут, что нельзя? Если нельзя, но очень хочется, то можно. Какой шутник этот доктор. Травы можно, только яды категорически нельзя. Умрет раньше от отравления, чем от рака.
Я часами сидел в интернете и искал информацию. Сделал для Маши травяной сбор, заставил перед операцией пить адаптогены: радиолу и элеутерококк. Есть данные, что они работают против метастазирования. Какие-то действия по лечению Маши чуть притупляли боль и приглушали тревогу. И еще «Абсолют», но не больше пары стопок, хотя срывался иногда, пил и больше, много больше. Маша, Маша…Я не мог защитить ее от ножа хирурга, не мог облегчить ее страдания, которые она мужественно выносила. Единственно я понимал, что если сам заболею или сломаюсь психологически, то это будет однозначным предательством. Тонкая натура…, такая сволочь. Я должен убрать свои сопли, не ныть как раньше по поводу своих болячек, должен засунуть свою жалость, тогда смогу укрепить Машу, а может быть как-то помочь. Я не знал, как помочь. Все что пока нарыл в интернете-травы, адаптогены и…гречневая диета. Яды-темное дело. Главное: никто не написал, что пил все это и поправился. Жалкие истории народных целителей были очень похожи на вранье.
Мы обнялись и постояли так, не дойдя до ее корпуса. Я чувствовал, как нарастает ком в горле, и если не уйду сейчас, то не смогу говорить, или мой голос меня выдаст. Попытался оторвать Машу от себя. Она не хотела.
- Я тебя люблю. Это сказал я или может быть сказала она. Я развернул ее к корпусу и слегка подтолкнул.
Пошел к воротам, оглянулся-она медленно брела по дорожке. Я почти побежал.
***
В августе 2008-го шла война в Южной Осетии. По телевизору бесконечно показывали разрушения и пожары в Цхинвали, летящие огненные стрелы градов. После неприятных событий на работе и телевизора сон был тяжелый, снились военные действия. Какой-то тревожный и знакомый звук раздражал меня, и я понял, что звук идет отдельно от моего сновидения. Это заставило немедленно проснуться –сработала сигнализация моей машины, припаркованной на тротуаре против окна. В первый момент я увидел только высокую стену огня вдоль тротуара, потом разглядел свою Тоёту с факелом в районе правого колеса. После этого могу вспомнить только отдельные моменты: моя Маша у двери с двумя канистрами воды, я не даю ей тушить водой и сбиваю пламя огнетушителем, торчит кусок обугленного бампера, белый дым из-под капота, Маша держит канистру в руках, но в ней уже нет воды. Какие-то парни неподалеку назойливо бренчат на гитаре, как ни в чем не бывало, даже посмотреть не подошли. Спросил у них, что видели-объяснили подробно и дружелюбно: паренек в красной куртке что-то под бампер подложил, потом из бутылки полил и дальше метров на десять лил. Поджег, горело хорошо- наверное, парафин взял с нефтезавода. До сих пор я так и не понял, почему сработала сигнализация. Если бы не это, могла бы сгореть наша Олли (так я звал свою механическую подругу). Жена объяснила феномен просто: Олли не захотела с тобой расставаться.
В милиции заявление не брали, добивал этот вопрос утром. Заставил сделать протокол, позднее станет ясно- тратил зря время. Мне сразу сказали, что поджигателя не найдут. И не нашли. Моя милиция…
Маша пила пустырник, а я Абсолют. Абсолют не пошел, потому что все время думал: кто и зачем? Только о Маше я в тот момент не думал.
Полдня чистил и мыл машину, скрепил бампер, заменил обгоревшие провода. Вечером решили поехать на дачу и отоспаться в тишине. В воскресенье неожиданно позвонил Белькин.
- Слышал у тебя большие проблемы-машину сожгли?
- У меня все в порядке.
-Как в порядке? Мне точно сказали, сожгли.
-От кого слышал?-после небольшой паузы спросил я.
-Так в твоем доме моя двоюродная сестра живет. Могу помочь разобраться с этим, дело серьезное и возможно с продолжением. Не договорился с кем, да? Говорят, какой-то особый инструмент вы делали для «Метросвета», может они?
-Не знаю пока, надо подумать.
- Ну, смотри, скорей думай, а то поздно будет, и если что надумаешь, буду рад помочь коллеге. Возможности прикрыть у меня есть. Ну, давай, звони прямо на мобильный, если понадоблюсь.
На воре и шапка горит. Маша сразу сказала, что Белькин подстроил поджог за мой отказ визировать договор. Что ж очень на первый взгляд похоже. Только зачем грех такой на себя брать, когда договор все равно подпишут. Хочет запугать тайным врагом, пообещать защиту и сделать «шелковым» главного технолога. Наверное, думает: и не таких ломали, и ключики к каждому человеку можно подобрать. Лучше сначала напугать, потом пообещать защиту, дать денег, и ботаник твой. Нет, вся эта история не про меня. Заключить договор с дьяволом и обмануть его, а точнее – себя, не получится. Кажется, Маша очень переживает, взгляд у нее какой-то беспокойный стал или только показалось.
Я попросил помощи у сына в срочном ремонте машины, потому что решил не дать повода для обсуждений на работе. К концу недели Олли засверкала как прежде и без всяких следов поджога поджидала меня на заводской парковке. Главное – все видели и не понимали. Я на расспросы делал удивленные глаза. Попытался выяснить, кто пустил слух о поджоге на заводе, и по цепочке вышел на секретаря директора Любу. Люба источник не выдала и заметно волновалась, но уже без ее откровенности все становилось понятно. Белькин, с которым я столкнулся в механическом цехе, бросил мне сквозь зубы:
- Быстро ты концы зачистил, как будто и не было ничего. Но иллюзий не строй, а хорошо подумай, кто бы это мог сделать. Мы поможем разобраться.
Как я и предполагал, договор Белькин подписал, заручившись поддержкой совета директоров. Однако, то, что я не поставил визу, сохранило мою систему на ближайшее время. Решили пойти на компромисс: две системы работают параллельно, пока новая и «прогрессивная» система не будет полностью внедрена. Как это было вредно и неэффективно, можно бы было поговорить, но важно здесь другое- жизнь через «эффективных» менеджеров с одной стороны испытывала меня, а с другой, с некоторого момента, разрушала все, за что я в этой жизни цеплялся. Не будь у меня моего тайного интереса к психологии, труднее мне было бы устоять. Очень верно сказал Ф.М. Достоевский: «Жизнь задыхается без цели». Все же наличие трудно достижимой, но притягательной цели, защищало меня от «яда страданий своего времени».
Тогда я не отдавал себе отчет, что есть еще одна ахиллесова пята. Этой ахиллесовой пятой могла стать Маша, но я лишь высокомерно относился к женам коллег, а Машу считал своим главным призом на беговой дорожке. Мне тогда казалось, что призы не отбирают. Как-то на концерте в доме культуры увидел Белькина с его собственной женой. Это была крашеная блондинка с короткой стрижкой и малопривлекательной фигурой. Позднее Кондаков сообщил о серьезных проблемах со здоровьем у жены нового директора. Так я находил очки в свою пользу, несмотря на разрушительную деятельность Белькина в моих профессиональных делах. Оправдаться могу лишь тем, что умный человек одновременно в чем-то глуп - замечено не мной. Даже гениальный Лев Николаевич творил иногда такое….Куда уж нам до него.
Тайный враг может быть легко побежден, если вывести его на чистую воду, но прямых доказательств причастности Белькина к поджогу нет, а подозрение есть... Везде в то время в городах жгли машины и не только из мести (хотя обиженные тоже были), а бывает просто так, чтобы посмотреть на огонь. В любом случае для меня поджог мог быть нехорошим знаком судьбы. Если что-то плохое происходит с ближним кругом-животными или машинами, то беда уже на пороге.
Белькин явно чего-то добивался от меня. Однажды зашел в кабинет и начал рассуждать о директоре «Метросвета» Копейкине. Якобы тот заявил в ресторане, что я слишком амбициозный и жадный, слишком задрал цену и все такое прочее. Короче, мог навредить. Я знал о трениях между Белькиным и Копейкиным и в такую версию не поверил. Заказал поджог Белькин или нет, но использовать ситуацию он пытается в своих интересах-это может быть попытка увеличить степень контроля надо мной и одновременно нагадить Копейкину, расстроив наше с ним сотрудничество, которое имело и неофициальную компоненту. Однако я понял, не может сейчас меня директор уволить, вероятно, есть этому противники в совете директоров. Кондаков пытается меня поддержать, так у него самого других сторонников на заводе может не оказаться. Тем не менее, тайный враг, пытавшийся уничтожить мою Олли, где-то существовал. Я нервничал, высказывался по ситуации только Маше, жаловался на плохое самочувствие, на надоевшего Белькина, на инертный коллектив, собирался уйти с работы, чтобы перезагрузиться и начать новую жизнь. Тайный враг был где-то рядом, а намерения его были
