Предисловие: Западники и славянофилы были едины в отрицании современной им России и расходились лишь в путях развития страны. Были ли у русских классиков и общества в целом основания для неприятия русского образа жизни?
Россия, какой она была, есть и будет
Kак видели Россию классики русской литературы:
Л.ТОЛСТОЙ: “Противна Россия. Просто ее не люблю. В России скверно, скверно, скверно. ...Приехав в Россию, я долго боролся с чувством отвращения к родине...
ПУШКИН: "Народ равнодушный до наименьшей обязанности, до наименьшей справедливости, до наименьшей правды, народ, что не признает человеческое достоинство, что целиком не признает ни свободного человека, ни свободной мысли.”
Пушкин посвятил стихотворение Владимиру Сергеевичу Печерину (1807-1885), эмигрировавшему изРоссии и принявшему католичество:
“Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел.”
Пушкин: «Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног…(но) клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории на-ших предков, какой нам Бог ее дал". В письме к Вяземскому. Пушкин в письме продемонстри-ровал свой патриотизм так как вся его почта перлюстрировалась.
Н.ГОГОЛЬ: “Соотечественники, страшно! Все глухо, могила повсюду. Боже! пусто и страшно становится в Твоем мире. Eсли бы я вам рассказал то, что я знаю (а знаю я, без всякого сомнения, далеко не всё), тогда бы, точно, помутились ваши мысли и вы сами подумали бы, как бы убежать из России.”
Ф.ДОСТОЕВСКИЙ: “Тут всё обречено и приговорено. Россия, как она есть, не имеет будущности. Все время чувствую себя мухой, боюсь, что прихлопнут. Вот говорят, что русск-ие - народ-богоносец. Правда, они люди религи-озные. Они прежде, чем тебя топором зарубить обязательно перекрестятся.”
М.И. ГЛИНКA(придворный композитор, автор ультра-патриотической оперы “Жизнь за Царя”. “27 апреля 1856 года Михаил Иванович, уезжая из России в Германию, разделся на границе... догола, до самого гола, бросил на землю платье, чтоб и духу русского с собой случайно не прих-ватить, плюнул на русскую землю и крикнул: "Дай Бог мне никогда больше не видеть этой мерзкой страны и её людей" - и шагнул под шлагбаум.” Из воспоминаний сестры компози-тора Л.И. Шестаковой.
Можно предположить, что, в противополож-ность западникам, писатели славянофилы видели Россию по-другому:
ЛЕСКОВ: “Очень люблю Россию, когда её не вижу. За одно нам хвала – что много нас: не скоро поедим друг друга.” Лев Толстой отзыва-лся о Николае Лескове как о «самом русском из всех русских писателей».
АКСАКОВ.И.: "Ох, как тяжко жить в России, в этом смердючем центре физического и мораль-ного разврата, подлости вранья и злодейст-ва ...Вы не можете понять тех истинных мучений, которые приходиться испытывать от пребывания в этой среде, от столкновения со всем этим продуктом русской почвы.” (Цитата из писем к родным, 1849-1856).
ХОМЯКОВ А.: “Ничего доброго, ничего дост-ойного уважения или подражания не было в России. Везде и всегда были безграмотность, неправосудие, разбой, крамолы, личности угнетение, бедность, неустройство, непрос-вещение и разврат. Взгляд не останавливается ни на одной светлой минуте в жизни народной, ни на одной эпохе утешительной. “
(Автор статьи не несет ответственности за мнения класиков.)
Русские классики, тем не менее, любили свой народ и страну, но так, как любит мать своего сына-идиота, а то и законченного мерзавца.
Патриот на Интернете – “Больше половины этих "классиков" - жиды. Вторая половина этих "цитат" - ложь. Никогда и ничего подобного они не говорили и не писали”.
Западники и славянофилы были едины в отрицании современной им России и рас-ходились лишь в путях развития страны. Были ли у русских классиков и общества в целом основания для неприятия русского образа жизни?
Русская литература, созданная в начале XIX века, уже в конце века была признана равной лучшим образцам литературы европейской, создававшейся в течении двух с половиной тысячелетий. Россия же как страна, по своему государственному устройству, идеологии само-державия и форм повседневной жизни в глазах Запада и русской интеллигенции была духовной реинкарнацией азиатской Орды.
Русские классики не принимали Россию отвергавшую европейские нормы общежития, принципы гражданского общества и социаль-ного договора власти и народа. Их возмущало российское неуважение к личности и собствен-ности, беспрекословное подчинение власти и унижения каждого каждым.
Русские классики были русскими европейцами с обострённым чувством “дикости” России и чётким осознанием своей беспомощности что-либо изменить.
Европеизированная русская интеллигенция с ужасом смотрела на свою страну где безза-коние, бесправие и нищета народа было нор-мой, где все реформы наталкивались на непрео-долимые традиции азиатчины и рабского само-сознания народа. Русская интеллигенция задумывалась над тем нужна ли народу свобода.
Пушкин: “К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.”
Чернышевский: «…жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы».
Русские классики видели рабство в самоощу-щении всех сословий народа как главную при-чину в невозможности реформировать общес-тво, что вызывало возмущение и отчаяние у титанов русской культуры в их высказываниях о России. Рабское самосознание народа было неискоренимо, так как оно было фундаментом менталитета на котором стояла российская государственность.
Раб принимал власть государства над собой так как это давало ему свободу от собственных решений. Рабство снимало ответственность за собственное неблагополучие и нищету, ответст-венность раб передоверял хозяину, государству, поэтому рабство было приемлемо для россий-кого самосознания во все исторические эпохи.
А. де Кюстин: “Весь русский народ от мала до велика опьянён своим рабством. …[русский] раб грезит о мировом господстве, надеясь смыть с себя позорное клеймо отказа от всякой общественной и личной вольности.”
Поэтому “в стране рабов, стране господ” любые реформы были несостоятельны, страна лишь сменяла одних рабовладельцев на других, сохраняя статус общества “сверху донизу - все рабы”.
«Православие - это религия сознательного и добровольного рабства. Это норма мироощу-щения для православного христианина.» Протоирей Алексий Чаплин. (1968-2020)
Об этой особенности, уникальности россий-ского жизнеустройства говорили не только русские классики, нo и задолго до них авторы XVII-XIX веков:
Юхан Йерне, шведский военный. Посетил Россию в начале XVIII века: “Я действительно должен одобрить в этом царстве бесчеловечное самодержавие, обычно столь ненавистное, поскольку этими людьми нельзя управлять иначе, как с крайней суровостью и хуже, чем собаками; свобода и мягкость там – смертель-ный яд, который мог бы разрушить государ-ство.».
Адам Олеарий- немецкий учёный и путешественник, побывавший в России в 1636 гoду: “Подобно тому, как русские по природе жестокосерды и как бы рождены для рабства, их и приходится держать постоянно под жестоким и суровым ярмом и принуждением и постоянно понуждать к работе, прибегая к побоям и бичам. Никакого недовольства они при этом не выка-зывают, они к нему привыкли.”
В русском характере ничего не изменилось за 4 столетия.Иван Бунин в веке ХХ:
«Никакой европейский человек не сможет пон-ять всех парадоксов русского национального характера Да, совестливы и, давши слово, уме-ют держать его, но в делах своих часто разбой-ничают, норовят содрать с живого и мертвого, обмеривают, обвешивают, как последние жул-ики, лгут и облыжно клянутся без всякого стыда и совести, многие живут грязно и грубо, злос-ловят друг на друга, чванятся друг перед дру-гом, объегоривают всех с какой-то бесовской удалью, ловкостью и веселостью.”
Патриот на интернете: Россию надо судить по великим делам русского народа, а не по литературе, отечественной или зарубежной.
Разумеется, для патриота величие русского на-рода не в его благополучии, а прежде всего в его военных победах.
Российская армия прекрасно выглядела на па-радах, в заголовках газет и в официальных сводках, в реальности же ее эффективность была достаточно сомнительной:
Куликовская битва объявлялась победой над Ордой в пропаганде Великой российской истории, но её реальное значение было нуле-вым. Через три года Москва в полном объёме возобновила выплату дани Орде, а Иго сбросила только 100 лет спустя.
Куликовская битва, в дореволюционной рос-сийской истории, никогда не упоминалась, так как Россия в ней потерпела поражение. Лишь во второй половине 30-х гг. Советская власть объявила поражение победой и Куликовская битва стала символом борьбы с иноземными захватчиками.
Ливонская война (1558 – 1583), 25 лет, закончилась тяжёлым поражением царских войск.
Полтавская битва со шведами,1709 год. Захваченные Россией территории Швеция не уступила, а продала России за два миллиона талеров (двадцать тонн серебра), как компен-сацию Швеции за потерянные области и понесенные жертвы.
В сражении при Аустерлице в 1805 году русская армия была разбита и фактически проиграла последующую войну с Наполеоном 1806-1807
|
