Мы всегда были разными. Да, мы нашли общие точки соприкосновения, и даже подружились, но, как оказалось, никогда до конца не понимали друг друга. Его мир так и остался загадкой для меня, мой — для него.
Я познакомился с ним много лет назад, подростком, уже достаточно взрослым, чтобы не верить в мифических морских существ. Я прогуливался по отливу, поддевая палкой чёрный песок и отлавливая океанскую живность, зарывшуюся в мелкие лужицы. Движение у небольших базальтовых скал привлекло моё внимание. Показалось, что это крупная рыба. Я подошёл ближе и увидел застрявший между скал огромный хвостовой плавник. Остальное туловище было зарыто в песок. Когда я попытался раскопать рыбу, существо вынырнуло и зашипело, заставив меня отпрянуть назад. Я не удержался и упал, опрокинув корзину с рыбой. Страх забил моё сердце рваной барабанной дробью, но не помешал рассмотреть морское создание, с телом схожим с человечьим, но с русалочьим хвостом. Высыхающий на ветру песок осыпался, обнажая кожу, напоминающую змеиную, а ниже талии начинался хвост с рыбьей чешуёй. Пальцы, с устрашающими чёрными когтями, соединяли полупрозрачные перепонки. Шея была испещрена жабрами, а над ними, вместо ушей — веером, складывались и раскрывались плавники. На голове тоже торчал плавник. Он начинался на лбу "ирокезом", продолжался на шее и расширялся на спине, подобно акульему. Зелёные глаза с удлиненным зрачком походили на кошачьи. Когда оно шипело, то обнажались множество хищных зубов, и раскрывались все плавники. Не знаю, чем оно было русалом или водяным, но вскоре обитатель морских глубин начал терять силы. Существо задыхалось, кожа сохла и начинала трескаться. Оно пыталось выбраться из каменного капкана, но как ни билось, хвост не освобождался. Несмотря на ужас, который рождало это существо, я решил ему помочь. Я поднялся, достал из-за пояса фляжку и, держа руки перед собой, стал медленно приближаться к нему, шикая в ответ на каждое агрессивное шипение:
— Шшшш… тише, не бойся… шшшш, я помогу!
Я приблизился и передал флягу, которую оно жадно опрокинуло на безносое лицо.
Затем просунул палку, которой искал рыб, в капкан в скале и постарался расшевелить валуны. Существо пыталось вытянуть хвост каждый раз, как я ослаблял давление камня. Ещё три попытки и оно выдернуло хвост с такой силой, что задело меня, сбив с ног. Морское существо больше не шипело на меня. С минуту мы разглядывали друг друга, потом разошлись в разные стороны. Оно медленно отползло к океану, а я устремился к берегу, угадывая время прилива.
*
Несколько дней спустя оно нашло меня сидящим на причале, куда я приходил делать уроки. Почти зеркальная гладь воды забегала рябью, и из-под воды сначала показался акулий плавник, а затем тело, переливающееся голубовато-зелёным. Солнце заиграло лучами на чешуе, которое засверкало, как драгоценности. Оно принесло мне гостинец, охапку рыбёшки, которую вывалило на доски причала.
Ундин с любопытством рассматривал мои вещи, особенно книги. Я начал читать вслух. Он пытался повторять слова, но всё, что вырывалось из него — шипение, клокотание и прочие звуки.
Наши встречи участились. Я учил его читать, он учил меня языку жестов и гортанных звуков. Скоро мы смогли общаться на простые темы:
— Гуннер, — назвался я.
— Наани, — разобрал я его имя.
Наани любил книги. Поначалу он рассекал бумагу своими когтями, поэтому я перелистывал страницы для него. Книги стали для него не просто источником знаний, а порталом в неизвестный мир. Он очень быстро схватывал информацию, но одновременно многого не понимал, и мне приходилось объяснять на примерах близких его миру. Наани был трогательно аккуратным и смешно сокрушался, когда забрызгивал книги и планшет водой. С каким же любопытством он изучал наш мир, однако о своём почти не распространялся.
Наани приносил со дна различные ракушки, кораллы, которые не должны были водиться в нашей местности. Он показал мне бухту, в которой мы обнаружили полузатопленную пещеру. Она стала нашим штабом. Я заносил туда разные вкусняшки, книги, батареи и даже пару аккумуляторов, но он ими почти не пользовался. Оказалось, Наани умеет заряжать электронные гаджеты.
Случайно я узнал, что скоро его признают совершеннолетним или достойным, как он выражался. Я подарил ему водонепроницаемый планшет с клавиатурой, потому что мой сенсорный не реагировал на его пальцы. После совершеннолетия он начал носить золотые украшения, разные локтевые браслеты, наручи, корсетоподобные пояса и серьги на плавниках. Кто их делал, Наани умалчивал, но такого орнамента, как на украшениях я никогда не видел. И опять же, я сливал ему информацию о нашем мире потоками, а он редко говорил о своей расе, о том, где живёт, каких правил придерживается, что у них принято. Обо всём этом я узнавал постепенно в течение долгих лет. Я знал, что он питается сырой рыбой, но больше всего любил птиц, и я иногда носил ему кур из нашего курятника. Наани был доволен.
Его поражали известия об убийствах и войнах, то, что мы не выносили уроков из прошлого. Я узнал, что соплеменники Наани никогда не убивали себе подобных. Они заботилось о каждом, защищали от монстров, но мои попытки узнать больше замыкали его. Он становился непроницаемым и старался не встречаться со мной взглядом. Я решил, что Наани говорил о морских драконах, информация о которых была такой смазанной, что они казались мифом. Ходили слухи, что их появление связано с таянием ледников. На этот счёт Наани был непоколебим, и считал, что люди сами виноваты в бедствиях, которые на них обрушатся. Порой он не стеснялся в выражениях, словно забывал, что и я один из рода людского. Но чаще он старался избегать эту тему.
Если мы не обучались, то развлекались плаванием, или точнее нырянием. Я хранил водолазный костюм, ласты и маску в пещере. С каждым разом мы спускались всё глубже и глубже. Вода обволакивала прохладой, и сжимала тело многотонной массой с каждым метром, постоянно борясь с искушением вытолкнуть на поверхность или унести. Прозрачное каменистое дно, разрисованное водорослями, как мхом, скрывало своих жителей. Но Наани умел их призывать. Подобно домашним котам, скаты и черепахи льнули к нему, а дельфины и киты, подобно лошадям, радостно расписывали круги. Больше всего мне нравились песни китов, находясь под водой, я разбивал звуки на слова и понимал, о чём они общаются. А когда мы погружались на дно, куда не проникал солнечный свет, или заплывали в пещеры, Наани начинал светиться голубовато-зелёным. Он умел управлять своим свечением, либо загорался весь, либо отдельными частями тела. Я был в восторге и от этой его способности. Пока не узнал о способности управлять водой.
Однажды я попал в течение. Бурлящий пузырями поток стремительно уносил меня, кружил, толкал, не давал сопротивляться. В этом безумном вращении каменисто-песочное дно сменялось залитой солнцем поверхностью с такой скоростью, что я начал терять сознание. Но, прежде, чем меня окутала тьма, вода разомкнула свои смертельные объятия, я оказался в воздушном пузыре, в котором Наани вынес меня наверх. После того, как раскрылась его способность, он развлекал меня волнами, скульптурами из воды и предметов.
Но нырять я больше не хотел.
*
Потом я уехал учиться, и мы потеряли друг друга на долгое время.
Когда я вернулся, большую часть острова затопило и нам пришлось переселиться на равнину на самых высоких скалах. Я женился, у меня родились дочь и сын. По традиции продолжал держать курятник, развёл огород.
То, что происходило в мире, удручало. Льды стремительно таяли, уровень воды поднялся настолько, что многие страны оказались затопленными. Из океанов ушла вся живность, и я боялся за судьбу своего друга. Но вокруг нашего острова появлялись рыбы, что вселяло надежду.
Наани вернулся, когда у меня родился третий сын. Я показывал ему фотографии своей семьи и детей.
— А у тебя появился кто-нибудь? — интересовался я.
Он отрицательно покачал головой, у него ещё не было подруги. Но в этом и не было необходимости, племя Наани было, как рыбы, яйцекладущим. Но выживание потомства сильно зависела от окружающей среды.
— Радиация и загрязнение воды сделали рождение исключительной редкостью. Вот уже 50 лет у нас не рождаются дети.
— 50? Сколько же тебе тогда лет?
— 125! Я ещё слишком юн.
Они было долгожителями, однако их род оказался на грани вымирания. Все попытки получить здоровое поколение вот уже десятки лет были тщетными. Тогда я ещё не знал, что у Наани уже рождались больные и ущербные дети, которых он сам приносил в дар воде. Они не считали это убийством, а называли милосердием, потому что потомство, рожденное с изъяном, не смогло бы выжить, и всё равно стало бы кормом для морских хищников. Мы много беседовали на эту тему. Его жесты становились резкими, шипение агрессивнее. Он считал людей виновными, причем всех, и тех, кто уничтожал землю, и тех, кто оставался равнодушен, то есть ничего не сделал, чтобы предотвратить катастрофу. Я не возражал. Я тоже был из равнодушных. Я тоже был виноват. Деятельность человека ставила под угрозу жизнь всех существ на Земле.
Люди вместо того, чтобы объединиться и вместе противостоять стихии, начали вести кровопролитные войны за расширение границ. Разрушительные цунами и ураганы, разрушающие города, соревновались с морскими драконами, которые уничтожали следы цивилизации на воде. Любые судна, станции, вышки подвергались атаке громадных чудовищ, напоминающих левиафанов, изрыгающих огонь. Плавающие города, которые являлись убежищем для людей, находились под постоянным ударом монстров и цунами.
Я видел, как год за годом уровень воды поднимался всё выше и выше, и никакие меры не способны были это предотвратить. На незатопленной части суши пробудились спящие вулканы. Люди страдали от катаклизмов, голода и различных эпидемий. Потом начался проект под название "Суша2", станция в космосе. Но, чтобы попасть туда ты должен был быть либо богат, либо иметь какие-то заслуги перед человечеством. Я и мои близкие не входили в число счастливчиков.
Чем выше поднималась вода, тем сильнее становился мой страх воды. С трудом вспоминал времена, когда с удовольствием нырял с Наани. Каждую ночь я просыпался от кошмара, что тону.
Однажды, когда я поделился с ним своими опасениями за жизнь родных. Наани сказал, чтобы я не беспокоился, что он начал строить ковчег. Я не знал, что это значит, но был рад тому, что друг думает о спасении людей. Это значило, что он не всех ненавидел.
*
Я нянчил внуков. Наани появлялся всё реже. Было получено неопровержимое доказательство того, что льды топили морские драконы. Большая часть земного шара была погружена под воду, на остальной шла травля, проливалась кровь. Цунами целенаправленно уничтожало всё, что находилось на суше. Вода словно имела сознание и совершала набег именно на заселённые части. Она затопляла твёрдую поверхность на несколько дней. Выживших на любых плавательных аппаратах топили морские драконы. Водная стихия словно объявила войну сухопутным.
Но на земле были несколько безопасных островов, каким-то чудом огражденные от стихийных бедствий и окисления океана, словно окружённые невидимым
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+