Появились и частные ученики по «наводке» приятеля с другого факультета – молодого, но более практичного. Вместе с тем необходимости собирать материал к будущей диссертации и вести обязательные занятия со студентами никто не отменял. Приходилось раз в неделю ездить в Химки в диссертационный зал «Ленинки» и тратить с трудом зарабатываемые сотни на ксерокопии чужих мыслей из чужих работ. В чопорной тишине читального зала они казались важными и значительными, но потом, внимательнее вникнув в них дома, он понимал, что всё это фигня и «вода», авторы безбожно передирают друг у друга, из устаревших источников, и использовать этот материал можно не более, чем на несколько процентов.
Осенью Андрей съездил «одним днём» на «малую родину» – при этом всплывшая на фоне новых забот мысль о том, что неплохо бы заехать в Наупинск, была отброшена: «Потом! ».
Потом дни понеслись рысью, слились в одну летящую вперёд массу, не давая возможности вздохнуть и распрямиться. Через полгода, словно очнувшись, он ощутил на улице, что пришла весна, и понял, что время нигде не летит так стремительно, как в Москве.
Самым трудным периодом для него стала вторая половина лета. В июне закончились платные занятия со школьниками, которым он помогал готовиться к экзаменам, потом гостевые этажи закрыли на летний ремонт, и для теоретика новейшей истории наступил период жёсткого безденежья.
В детстве, когда он, бывало, воротил нос от супа и котлет, ему приходилось слушать рассказы бабушки о голоде во время войны. Тогда они звучали для него как далёкая притча. Теперь он на собственной шкуре испытал – не голод, конечно, просто недоедание. И пришёл в ужас от того, насколько хрупкими оказались его принципы и гордость перед этим старым как мир, самым заурядным бичом человека.
В августе и своём втором в столице сентябре он дошёл до того, что рано утром, пока немногочисленный не разъехавшийся на каникулы народ в общаге спал, он тихо вставал, надевал самую незаметную и старую одежду и с хозяйственной сумкой последовательно и внимательно обходил лестничные пролёты всех шестнадцати этажей своего корпуса в поисках оставленных пивных бутылок. Собранную противную добычу, вытряхнув из неё последние капли, он, преодолевая брезгливость, ополаскивал из-под крана, не высушив, как следует, нёс в ближайший пункт приёма стеклотары, выстаивал очередь с какими-то алкашами, получал в окошечке на руки несколько десятков рублей и покупал на них полкило самых дешёвых пельменей, полторашку лимонада и, если хватало, банку килек в томате. Через час он уже «пировал» в своей комнате с блаженством, не снившимся никакому Лукуллу. Бывало, что, задумавшись, машинально начинал грызть твёрдые сырые пельмени до закипания воды в кастрюльке. Это были недели, когда он, молодой мужчина выше среднего роста, похудел до шестидесяти килограммов.
* * *
В то же сентябрьское ясное воскресное утро в одной прекрасно знакомой ему наупинской квартире напольные весы выдали неодетой хозяйке «85».
Истомина уже год работала в юридическом департаменте областного министерства имущественных отношений. Хорошее образование, рекомендации и связи дали свои плоды: довольно быстро из главного специалиста она стала заместителем начальника отдела (а по факту уже несколько месяцев исполняла обязанности начотдела – с перспективой дальнейшего утверждения в этой должности).
Аккуратная причёска, спокойное круглеющее лицо с начавшимися щёчками, правильными запоминающимися чертами. Работоспособная и жизнелюбивая, она брала не только компетентностью, но и обаянием. Одевалась без вычурности, но со вкусом, красилась умеренно. Эффектность была присуща ей от природы, и без всяких дамских ухищрений заставляла поворачивать ей вслед, когда она проходила, головы всех субъектов, бреющих по утрам подбородок.
Формально Галина занимала более высокую должность, чем большинство из общавшихся с ней ежедневно сослуживцев – как ровесников, так и более возрастных. Но к негласному одобрению многих не страдала снобизмом и желанием самоутвердиться за чужой счёт. На её здоровой и простой манере общения это никак не сказалось.
Зато стало сказываться в другом.
Ответственная, неплохо оплачиваемая должность предполагала огромное количество сидячей работы, с которой в первые месяцы, пока не освоилась, ей приходилось задерживаться за компьютером после окончания рабочего дня. Или брать домой. О подвижных видах досуга пришлось забыть.
Министерская столовая славилась качественной домашней кухней. Кроме того, несколько буфетов на первом этаже ежедневно продавали разнообразную свежайшую выпечку и сладости, которые брали пакетами к чаю офисные работники независимо от ранга и возраста. Случались и «корпоративы»-застолья, от участия в которых было неудобно отказаться, дабы не отрываться от коллектива. Наконец, молодая видная начальница не была обделена и приглашениями в рестораны от двух новых поклонников.[/justify]
Галина опять стала толстеть. В паузах между деловыми темами, в дружеском общении с мужским по-преимуществу коллективом департамента, зайдя ненадолго на чай, поглощая «вкусняшки» с кружкой крепкого гринфилда, шутливо жаловалась: «Ох, парни, поправилась я. Ещё одну, и хватит». Она неизменно получала в ответ не вполне искреннее, но лестное немедленное опровержение.
Ближе к лету, вместо своих прежних, по-молодёжному откровенных нарядов она уже предпочитала более просторные блузки и прямые или приталенные платья до колен, более просторные брюки с высокой посадкой. Подчёркивала роскошную грудь, прятала остальное. Походка стала более неспешной.
Теперь совсем недавно состоялся очередной день рождения, двадцатитрёхлетие, семейное торжество, отмечание с друзьями…
Что ж, есть повод вспомнить велосипедную езду! На «Ласточку» она не садилась с прошлого года.
Включила «Знаешь ли ты» Максим. Приняла душ, с удовольствием растирая своё ладное полное тело, ещё упругое, но явно более мягкое чем пару лет назад. За последние месяцы у молодой женщины началось ожирение, пусть она и неохотно признавалась себе в этом.
Под утренний крепкий кофе и апельсиновый сок наделала тостов, достала из холодильника несколько упаковок с разнообразными нарезками…
После завтрака, немного поколебавшись, натянула чёрные велосипедки и спортивный топ (день обещал быть тёплым), кроссовки. Придирчиво оглядела себя в зеркале. Подросшая грудь прекрасна, но бока…, округлый животик как на пятом месяце. «Ох и формы у тебя, дева! Можно с такими выходить в велосипедках? – Нужно! »
Вывела за руль в подъезд «Ласточку». На лестничной площадке столкнулась со старшим по подъезду – положительным, семейным автолюбителем дядей Васей, завсегдатаем гаражного вечного ремонта. Шёл куда-то с папкой из кожезаменителя, да так и застыл, пялясь на аппетитно-округлую, большегрудую, с полновесными ягодицами и ногами, девушку в велосипедках.
– Здравствуйте, Василий Михайлович! – со смехом в интонации.
Опомнился, промычал что-то приветственное.
Улицы в ещё не опавшей осенней листве легко летели навстречу. Несколько переходов через оживлённые дороги – вот и парк, теперь можно чувствовать себя свободнее.
Сперва она ехала в комфортном для себя темпе. Но вскоре приметила впереди видного, быстро едущего мужчину на спортивном велосипеде – и решила обязательно его догнать.
Вскоре Галина почувствовала, как с непривычки стали уставать ноги, началась одышка. Но с краснеющим лицом, склонясь к рулю, она продолжала что есть сил крутить педали, почти уже пыхтя – пока, наконец, красавец лет тридцати не притормозил на повороте.
– О, здравствуйте, – спокойное ироничное выражение умного лица, серые глаза, спортивная стрижка, дорогой твидовый костюм, ухоженность и подтянутость, – вы тоже любите утренние велопрогулки?
– Обожаю! – преодолевая запыханность, что не сразу получилось, выдохнула Галина, – Движение – жизнь!
– Евгений, – протянул красивую сильную руку несколько старше её по возрасту принц, приглашая в свой достойный, равный ей мир, в котором постепенно исчезла бы память о позабывшем её неудачнике.
Что ж, есть повод вспомнить велосипедную езду! На «Ласточку» она не садилась с прошлого года.
Включила «Знаешь ли ты» Максим. Приняла душ, с удовольствием растирая своё ладное полное тело, ещё упругое, но явно более мягкое чем пару лет назад. За последние месяцы у молодой женщины началось ожирение, пусть она и неохотно признавалась себе в этом.
Под утренний крепкий кофе и апельсиновый сок наделала тостов, достала из холодильника несколько упаковок с разнообразными нарезками…
После завтрака, немного поколебавшись, натянула чёрные велосипедки и спортивный топ (день обещал быть тёплым), кроссовки. Придирчиво оглядела себя в зеркале. Подросшая грудь прекрасна, но бока…, округлый животик как на пятом месяце. «Ох и формы у тебя, дева! Можно с такими выходить в велосипедках? – Нужно! »
Вывела за руль в подъезд «Ласточку». На лестничной площадке столкнулась со старшим по подъезду – положительным, семейным автолюбителем дядей Васей, завсегдатаем гаражного вечного ремонта. Шёл куда-то с папкой из кожезаменителя, да так и застыл, пялясь на аппетитно-округлую, большегрудую, с полновесными ягодицами и ногами, девушку в велосипедках.
– Здравствуйте, Василий Михайлович! – со смехом в интонации.
Опомнился, промычал что-то приветственное.
Улицы в ещё не опавшей осенней листве легко летели навстречу. Несколько переходов через оживлённые дороги – вот и парк, теперь можно чувствовать себя свободнее.
Сперва она ехала в комфортном для себя темпе. Но вскоре приметила впереди видного, быстро едущего мужчину на спортивном велосипеде – и решила обязательно его догнать.
Вскоре Галина почувствовала, как с непривычки стали уставать ноги, началась одышка. Но с краснеющим лицом, склонясь к рулю, она продолжала что есть сил крутить педали, почти уже пыхтя – пока, наконец, красавец лет тридцати не притормозил на повороте.
– О, здравствуйте, – спокойное ироничное выражение умного лица, серые глаза, спортивная стрижка, дорогой твидовый костюм, ухоженность и подтянутость, – вы тоже любите утренние велопрогулки?
– Обожаю! – преодолевая запыханность, что не сразу получилось, выдохнула Галина, – Движение – жизнь!
– Евгений, – протянул красивую сильную руку несколько старше её по возрасту принц, приглашая в свой достойный, равный ей мир, в котором постепенно исчезла бы память о позабывшем её неудачнике.
