Она проснулась от еле слышного стука. Женя прислушалась, стук повторился снова, потом ещё раз и ещё. Кто-то осторожно бросал камешки в окно возле её кровати. Она бесшумно слезла и выглянула. В свете луны под окном стоял Димка, он сразу же увидел её и помахал. Женя радостно замахала в ответ и поспешила одеваться. В темноте она пару раз упала, две девочки проснулись, увидели, что она собирается на улицу, в самый мороз и ночью, но не стали никому сообщать, так уж было среди всех заведено, не стучать, и на тебя не настучат.
Женя вышла из корпуса, Димка сунул ей в руку пирожок с ужина, и они пошли. Женя еле успевала за ним, жуя пирожок с картошкой, всё-таки он знал, всегда знал, что ей хочется. Они приближались к конюшне.
На входе их встретила веселая зоотехник, крупная мужикоподобная женщина с добрым веснушчатым лицом и огромными руками.
–Успели? – только и выдохнул запыхавшийся Димка.
– В самый раз, только-только началось.
– Наденьте-ка халаты, а то заляпаетесь, – сказала женщина, протягивая им безразмерные синие халаты. Женя смогла обернуться в него два раза.
Они надели перчатки и вошли в конюшню. В дальнем стойле, отгороженном от всех, лежала кобыла. Она рожала, надсадно ржала, ища людей, боясь. Женю поразили крупные слезы из больших глаз лошади, и совершенно человеческий взгляд, полный боли, мольбы и бесконечного счастья.
Женя делала всё, что говорила зоотехник. Они вместе помогали лошади родить, жеребенок не хотел нормально выходить. Женя не боялась, осознание страха, что всё могло быть иначе, что мать могла погибнуть или жеребенок не встать пришли к ней позже, когда они были далеко, на реке.
Жеребенок долго не вставал, а потом, будто бы кто-то нажал кнопку, поднялся, тоненько заржал. Женя только что вытащила послед, впитывая в себя резкий запах животного, запах совершенно новый и неповторимый, запах новой жизни. Когда жеребенок заржал, а лошадь ответила ему, все засмеялись, а Женя заплакала от радости. Лицо горело, голова кружилась от радости и счастья.
Когда мать приняла детеныша, зоотехник отправила их спать. Димка повел Женю к замерзшей реке. Они шли молча, держась за руки, Женя чувствовала, что он, как и она, подрагивает от возбуждения и радости. Встав на вершине покатого откоса, Димка достал сигареты и стал прикуривать, руки его дрожали.
– Прекрати! – Женя забрала у него сигарету и выбросила. – Ты мне нравишься и так, без этого выпендрежа.
Она обняла его и поцеловала, быстро и неумело. Она целовалась впервые, как и он. Они стояли обнявшись, не решаясь на второй поцелуй, пока Димка не выдавил из себя.
– Я люблю тебя… давно уже, с первой встречи, помнишь там, в конюшне?
– Помню, – Женя засмеялась, часто заморгав, желая, чтобы он поцеловал её, Димка с трудом, но догадался.
Они не заметили, как к ним подошла Маргарита и старший воспитатель-надзиратель, старший по возрасту, Мурату Саматовичу было уже за семьдесят лет.
– Не замёрзли? – весело спросила их Маргарита.
– Маргарита Юрьевна, это я всё устроил. Женька ни при чем, я вытащил её из корпуса, – затараторил Димка, почему-то заслонив собой Женю.
– Не надо, я сама! – звонко воскликнула Женя, отодвигая его.
– Да никто не собирается вас наказывать, – сказал Мурат Саматович. – Нате-ка, держите чай.
Он налил им в кружки из термоса чай, а Маргарита вложила каждому по булке.
Мурат Саматович налил чай и ей, и себе. Они стояли на берегу и пили чай, рассматривая друг друга. Первым заговорил Мурат Саматович.
– Да, редко удается на роды посмотреть. Вроде бы все просто, а нет, что-то происходит, вспыхивает в воздухе. Женя, ты же заметила это, верно? По глазам вижу, что заметила.
– Да! – радостно крикнула Женя. Все засмеялись, Маргарита нечаянно сдвинула шарф, и Женя увидела, наконец, что внизу горла был страшный шрам, который она прятала за воротом водолазки или строгих платьев. – Ой, что это?
– Шрам, – спокойно, без тени смущения ответила Маргарита.
– Это память об одном мальчике, – пояснил Мурат. – полоснул Риту по горлу, совсем плохой стал.
– Он не виноват. Он очень болен, и его болезнь не его вина, – сказала Маргарита.
– Меня много раз и били и резали пациенты, когда я работала в психбольнице. И здесь тоже, но я никого не виню. К сожалению, не всем мы можем помочь, часто ошибаемся, думаем, что сможем. Вот вы другое дело, вам уже пора уезжать отсюда.
– Но я не хочу домой, – прошептала Женя, но быстро взяла себя в руки. – Я знаю, что скоро должна вернуться, но я пока не готова.
– Я уезжаю в конце декабря и больше не вернусь, – вздохнул Димка. – Никак не решался тебе сказать.
– Дурачок, мы же не расстаемся навсегда – ты от меня никуда не денешься! Я никогда не забуду этой ночи. Мы же все её не забудем, верно? – Женя посмотрела на всех счастливым взглядом.
– Конечно, нет. А вы, молодые, ещё вернетесь к нам, смените стариков. Но только вместе, не будьте как Рита, она о себе забыла, а ведь ещё вполне молодая, – сказал Мурат Саматович.
— Ох, Мурат Саматович, ну вы и фантазер! – засмеялась скрипящим кашлем Маргарита.
– А разве таких, как мы берут? – удивился Димка.
– Каких таких? – нахмурилась Маргарита и щелкнула Димку по носу. – Ну ты и дурачок!
Все посмотрели на застывшую во льдах реку, как ветер поднимает клубы свежего рассыпчатого снега, как трещит на морозе воздух. Снег в лунном свете казался то синим, то чёрным, то серебристым, а в какой-то момент Женя чуть не ослепла от его белизны и крепко зажмурилась, сильно сжав ладонь Димки.
— Да-а, — протянул Мурат Саматович. – Ведь река, она же, как человек. Сковал лед, затянула жизнь в капкан
Не стоит искать в художественной прозе экспертизы по многим вопросам, особенно по медицинским. Книга пишется не в качестве справочника, и автор задает вопросы, и сам на них отвечает. Или не отвечает, как получится. Мне не удалось ответить на все свои вопросы. Интересно, какие вопросы поставите перед собой вы, дорогой читатель?
И спасибо, что дочитали до конца, не с конца же вы читали, а?
И да, я читал книгу Максим Малявин «Записки психиатра, или Всем галоперидолу за счет заведения». Когда тревожно или грустно, стоит открыть ее на любой странице, и понять, что все не так уж плохо. Не то, что мой текст, не правда ли? :)
Так много сейчас говорят о личных границах, что не следует их нарушать и т.п. Но подумайте, может стоит вмешаться в жизнь близкого или симпатичного вам человека, пускай это и разрушит его личные границы, если вы видите или чувствуете, что будет беда? Где та грань, за которой уважение переходит в безответственность и равнодушие?
Ссылка на плейлист Яндекс.Музыка: https://music.yandex.ru/users/mister.loafer83/playlists/1012
1. Моя Мишель «Чайки»;
2. Дорогой дневник «Этажи»;
3. Beatles «Let it be»
4. Евгений Цицеро «Prélude in E minor, Op. 28, No. 4»;
5. Дарья Виардо «На руинах»;
6. Princesse Angine «Вокализ #3 Солнца»;
7. Геннадий Рождественский, Большой симфонический оркестр Всесоюзного радио и Центрального телевидения, Эдвард Григ «Сюита No. 1 «Пер Гюнт», соч. 46: IV. В пещере горного короля»;
8. Ilya Beshevli «Glass box»;
9. Дельфин «Любовь»;
10. Анна Нетребко, Prague Philharmonia, Emmanuel Villaume, Эдвард Григ «Grieg: Peer Gynt, Op.23 - Solveig's Song»;
[justify]11. Константин Никольский «Я сам из