— Как Маргарита? Я от вас узнал, куда она попала.
— Уже лучше, но состояние очень тяжелое.
— Это я понимаю, — он с силой вдавил окурок и закурил вторую.
— Вы можете рассказать, что случилось седьмого ноября? Она же была на работе?
— Да, была. Но случилось это не седьмого, а четвертого. Идиотский праздник, извините, если оскорбил ваши чувства.
— Не оскорбили. Расскажите, мне это важно знать, чтобы правильно назначить курс лечения.
— Да-да, понимаю. Можно я сначала скажу о Маргарите? Хорошо. Маргарита хороший сотрудник, один из лучших. Я был к ней несправедлив, признаю. Но я хотел ей помочь, вот только метод уродский выбрал.
— Что вы имеете в виду?
— Она дотошная, внимательная и аккуратная. Идеальный логист, но она не умеет держать удар. Ее быстро ломают, или она сама сдается, и часто делала работу за других. Я давил на нее, пытался научить отвечать, давать отпор, но сейчас понимаю, что зря так поступал. Ей это не поможет, но я правда раскаиваюсь. Какая она была счастливая, когда готовилась к поездке в детский лагерь. Она помолодела, открылась, очень красивая и ранимая. Ее надо было беречь, а я… ладно, не во мне дело, ну или не только во мне. Вы знаете такой сайт happyXXXans?
— Да, слышал. Это вроде порноресурс по подписке.
— Верно. Началось все в июне или в мае, точно не помню. По рабочему чату стали передавать ссылки на этот сайт и тут же удалять, но у меня история вся пишется. Я вам пришлю ссылку, вам придется на это посмотреть.
— Понятно, но у меня так не откроется. Опишите пока словами, — Максим Сергеевич напрягся, сердце больно закололо. — Там была страничка Маргариты?
— Не совсем. Ну, как сказать, и ее тоже. Отдельный раздел. Там группа, снимавшая видео скрытой камерой. И вот кто-то нашел Маргариту, и стал распространять по компании. Я сначала не придавал этому значения, что она там делает не на работе меня не волнует. Я не ханжа, и если это не мешает работе, то мне об этом и знать не стоит. Но это мешало работе. Сотрудники стали это обсуждать. В глаза никто не высказывал, но я видел намеки, жесты. Короче начали ее булить, так, вроде говорят. Раньше говорили: уничтожать.
— Уничтожать более верный термин.
— Я хотел серьезно поговорить с Маргаритой об этом, но все откладывал. Не хотел портить ей лагерь, потом она долго болела и сидела на удаленке сверхурочно. Я ей внеочередной отпуск выписал в эту злосчастную неделю, чтобы праздники захватила.
— Перед тем, как вы продолжите, я скажу вам следующее: в крови Маргариты были обнаружены следы синтетических наркотиков и барбитураты. Она принимала вещества или курила смеси, кальяны?
— О, нет! — он замахал руками. — Она не курит, и пьет умеренно. На корпоративах всегда самая трезвая. Про наркотики вы важное сказали. Теперь картина складывается, — он закурил очередную сигарету. Максиму Сергеевичу захотелось закурить тоже, но в кабинете этого делать было нельзя.
— А теперь по порядку. Маргарита вышла на работу седьмого ноября. Когда она пришла на работу, все уже посмотрели новый ролик. Мне его тоже по ошибке или нет, но переслали. Мерзость редкостная. Сами увидите. Но однозначно, что ее изнасиловали двое парней. Наверное, в ее же квартире. Она пришла на работу сама не своя, судя по лицу увольняться. И тут ей показали видео. Я так и не выяснил, кто была эта мразь, по камерам не видно. Маргарита убежала, я пытался ее догнать, но она сбежала. А дальше вы знаете лучше меня.
— Почему вы не обратились в полицию?
— Я хотел сначала поговорить с Маргаритой. Знаете, женщины часто не хотят позора, а у нас это всегда позор. Даже если женщина не виновата и ее изнасиловали, все равно ее сделают виноватой, а тут еще такая подборка домашнего порно. Я повторю, что в этой группе были и другие девушки. Я посмотрел, на мой взгляд их снимали скрытно. Они не похожи на настоящих порномоделей. Так, как там, бывает в жизни. А вообще, я сам струсил. Не хотел огласки для компании, а теперь понимаю, что совершил подлость.
— Глеб Эдуардович, никогда не поздно все исправить. Маргарита не знает, что открыто уголовное дело по факту отравления наркотиками. И об этом деле она не должна узнать. Пока не должна, а лучше, чтобы никогда. Но заявление в полицию написать надо. Вы свидетель. Когда вы возвращаетесь?
— На следующей неделе, 7 февраля. Опять седьмое число. Я понял вашу мысль. Я в среду пойду в полицию.
— Я думаю, что вместе пойдем. Я познакомлю вас с оперативником и следователем, которые ведут дело Маргариты. Пока зацепок нет, но видео точно помогут. Этих подонков надо найти.
— Согласен. Я прилетаю поздно вечером. Напишите мне, куда надо подъехать и во сколько. Я буду на месте с нашим юристом. Сейчас дам ей задание собрать информацию. Мне все-таки хочется знать, кто та гнида, что принесла это. Простите.
Он отвернулся, смахнув слезы. Максима Сергеевича давно душило глухое рыдание, он чувствовал, что может опять накатить приступ, и в этот раз он не отделается от инсульта так легко.
— Договорились. Спасибо, что сделаете это.
— Спасибо вам.
Они распрощались, и соединение прервалось. Через десять минут пришла ссылка. Он переслал ее на телефон, с рабочего компьютера такие сайты открывать было бесполезно.
Он просидел, не двигаясь полчаса или больше, пока не услышал требовательный стук в дверь.
— Что-то ты бледный, — Оксана настороженно посмотрела ему в глаза. — Что случилось? Ты поговорил с директором Риты?
— Поговорил. Закрой дверь, — он устало сел на кушетку. Давно он не чувствовал себя таким старым.
— Так, рассказывай, — она закрыла дверь на замок и села рядом.
—В общем, Риту изнасиловали. Нет, не только. Не знаю, в голове не укладывается.
— Так, толком скажи.
— Ты знаешь сайт happyXXXans?
— Да, у меня там подписки есть. Не надо на меня так смотреть, я в твою постель не лезу. А мы с Тимой воспринимаем это как курсы повышения квалификации, — он кивнул и отправил ей ссылку. — Ага, только vpn включу. Так, интересно: «Похотливые москвички трахаются со всеми, не зная, что их снимают». Так, жанр понятен.
— Это не жанр, они и, правда, не знают. И там есть наша Рита, — он закрыл лицо руками и силой надавил на виски.
— Нашла. У нее открытый доступ. Странно, обычно донаты требуют. Так, последняя запись четвертого ноября. О, Господи.
Оксана выронила телефон на пол. На экране была кухня. Рита стояла у окна и ругалась. Звука не было, но было понятно, что она выгоняет гостей. Накаченный парень с львиной гривой подлетел к ней и ударил по лицу. Она упала, второй тут же закрыл рот скотчем и стал завязывать руки шарфом.
Они раздели ее, разодрали одежду. Тот, что с львиной гривой, разделся и стал бить ей членом по лицу. Второй тоже разделся, и они вместе затащили ее на стол, скинув тарелки и бутылки. Один держал, второй насиловал. Потом они потащили Риту в спальню, она упиралась из последних сил. Было видно, что все ее лицо залила кровь из рассеченной брови и носа.
— Максим, ты что? Ай, черт! — Оксана нервно выключила видео и бросила телефон в ведро с бумагами. Выбежав из кабинета, она закричала. — Катя, быстро скорую. Надя, шприцы готовь! У Максима опять приступ.
Оксане казалось, что она действует слишком медленно. Пока готовили шприцы, она положила его на кушетку, подняла ноги на папки и стала растирать виски. Снимать рубашку было долго, и она разрезала рукав. Вбежала Надя с подносом, Оксана сама сделала быстрый укол в вену. Медсестра удивленно смотрела, не понимая, как так быстро можно наложить жгут и в еле заметную вену точно сделать укол. И все за какие-то десять секунд.
Максим Сергеевич пришел в себя после полуночи. Он лежал в палате реанимации, рядом на стуле сидела Оля и горько плакала.
— Папа, папа! Не бросай меня, не бросай! — зарыдала она, схватив его руку. Она хотела его обнять, но отец был весь в жгутах, проводах и трубках. И он был жив, и трогать его было нельзя. Как ее еще пустили в палату, если бы не главврач их больницы, надавивший на кого надо, Оля сидела в коридоре, не зная, сходя с ума.
— Все хорошо… Все обошлось, — прошептал он.
— Оксана сказала, что вы узнали о Рите, — Оля с ужасом посмотрела на него, понимая, что вот этого вопроса задавать было нельзя, но она больше не могла контролировать себя.
— Да, узнали, — он побледнел, но монитор был спокоен.
— Не рассказывай мне, пожалуйста, — шепотом попросила Оля.
— Никогда не расскажу. Об этом никому не надо знать.
— Оксана в смотровой спит. Ей укол сделали, у нее припадок начался. Она все боялась, что ты умрешь. Я тоже боялась, ты же не умрешь? — Оля показала свежее место укола на сгибе локтя.
— Не собираюсь. А тебе надо поспать. И мне надо поспать.
— Я здесь останусь, с тобой! — твердо заявила Оля. — Они меня не выгонят, как в прошлый раз.
— Надо поспать, Оленька. Посмотри, монитор спокойный. Все обошлось. И я в следующий раз буду аккуратнее.
— Ты это и в прошлый раз говорил! — с горькой обидой воскликнула Оля. Красивое лицо исказилось рыданием. — Прости, прости! Я не хотела на тебя кричать, пожалуйста, прости.
— Все хорошо. Всем надо поспать, — он сжал ее ладонь, как мог, сил почти не было. Вошла медсестра и жестом показала Оле на дверь. — Оленька, иди, поспи.
[justify]— Хорошо, папа. Только ты не, — она всхлипнула и зажала рот, поспешно