Последние каникулы. Гл.2. Перламутровый ларец.

а ты! Иди и не приходи больше!

        Красный как рак, я выскочил на улицу, меня била нервная дрожь. Действительно, чего я зациклился на том парне? К тому же по глупости обидел симпатичного, добродушного старичка. Всё-всё сложилось так несуразно!
      В самом мрачном настроении  вернулся домой. К счастью, там никого не было. Я оставил длинную записку и, захватив с собой кое-что из купленного накануне, поехал в деревню. С дорогой  тоже не повезло. Я попал в перерыв. Пришлось ждать три с небольшим часа. В электричке давка. В первый автобус не влез, опять ожидание. У второго в пути что-то сломалось, и он ехал еле-еле.
     Перед домом, чтобы не расстраивать бабушку,  попытался взять себя в руки. По-видимому, это получилось плохо: бабушка не обрадовалась привезённым покупкам. От расспросов я уклонился, сказав, что очень устал и хочу спать, и это была сущая правда. Весь остаток дня я анализировал случившееся. Прошедшие дни казались бесконечно длинными, бестолковыми. Я чувствовал себя совершенно разбитым.
     Ночь также не принесла долгожданного покоя. Снился барин, закапывающий сокровища. Он злился, говорил, что его заставляют это сделать, что сам он и мухи не обидел. Ещё говорил, что самое сокровенное  нацарапано  на внутренней стороне крышки ларца. Называл Владимира Кузьмича своим душеприказчиком. Сетовал, что часы закапывать нельзя -  заржавеют. Тут же был подвесной мост, он жутко раскачивался, под ним тоже копали. Снилось кладбище… Я проснулся уставшим. Провалявшись в постели час или больше, решил начать новую жизнь. Хватит заниматься поисками, в любом случае ничего хорошего они не принесут!
     Перед завтраком  пошёл за водой -  так было заведено. Носить воду "из-под горы" трудно, особенно если на ней нет широких ступеней. И, позавтракав, почти половину дня я обустраивал тропинку к колодцу. Работа была утомительной, но, к сожалению, это нисколько не отвлекло от прежних мыслей. Самым странным, даже подозрительным из всех встретившихся мне в тот день на вышке был, конечно, мужчина с ведром. Однако, откуда же он мог появиться с ведром и лопатой? Из нашей деревни -  вряд ли; из соседних тащиться сюда за золой тоже никто не будет, остается только пионерлагерь — пытался я рассуждать логически и… сам чувствовал, насколько это примитивно. Зола лишь неуклюжая отговорка! Как я сразу тогда не догадался?! Но что-то здесь не так! И всё же эту версию следует проверить, иначе  просто не успокоюсь.
 Словом, я решил попытать  счастья  ещё раз и отправился в лагерь. Проходить через вышку было крайне неприятно. Я чувствовал себя растяпой и обманщиком, не оправдавшим надежд старика, доверившего мне тайну. И даже хуже! Я зашёл со стороны оврага, там забор был ниже, и по обе стороны его густо росли деревья. Но перелезать через забор не пришлось, так как в нём нашёлся узкий лаз, через который с трудом и протиснулся. В лагере, однако, меня скоро заметили и с позором выставили за ворота. И всё же я успел узнать главное: никакого огорода, конечно, не было и, вообще, никто землёй там не занимался. Домой вернулся уставший, опустошённый.

        -Что-то ты всё ходишь как в воду опущенный?! - не то вопросом, не то утверждением встретила меня бабка.

       - Я клад не сберёг.

        -  Вот оно что! И где ж ты его потерял?

        -  На вышке.

        -  А в кладе-то что?

        -  Да я его никогда не видел. Только слышал о нём.

         -  Во как!

        -  Да ты не понимаешь!

       - Ну, где уж мне, полуграмотной бабке, умом за внучком угнаться?! Только вот тебе мой сказ: по уму,  может,  ты и умный, а по жизни глупенький ещё. А пока по жизни не поумнеешь, так всё и будешь клады невидимые искать! - отрезала бабка.


      Объяснять было долго и, наверное, не нужно, поэтому я молча взял пустое ведро, стоящее у закипающего самовара, и отправился проверить ступеньки в деле.
      Весь следующий день я радовал бабку: с утра колол дрова, хотя и так заготовлено их было достаточно, затем заменил подгнивший столб у забора, а к вечеру, чтобы развеяться, пошёл за грибами. И как-то само собой получилось, что  оказался у вчерашнего лаза. Теперь из головы не выходил здоровяк с ведром, я отчего-то упорно появление его на вышке связывал с лагерем. На другой день латал толью крышу сарая, затем таскал жерди из леса и опять оказался у лагеря. И на третий день всё повторилось. За эти дни я, наверное, обошёл  лагерь несколько раз, и поиски,  в конце концов,  увенчались «успехом»: загадочным собирателем золы оказался отец пионерки из младшего отряда. Он приезжал в тот день к дочери, и они в лесу на поляне разбили малюсенький огород «для зайчиков».  У огорода я их и встретил. Как ни странно, такой поворот событий несколько успокоил меня. Я всё больше стал склоняться к мысли, что клад забрал кто-то, имеющий отношение к Леманнам. Так что вести дальнейший розыск казалось невозможным, во всяком случае, я абсолютно не представлял, как это сделать.
 Теперь лишь оставалось вернуть фотографию в дом Владимира Кузьмича и передать копию директору. Но если со школой всё было очень просто, то с заколоченным домом были проблемы. Взламывать его во второй раз я бы не смог, а когда кто-то появится в доме, неизвестно. Впрочем, и со школой  тоже не торопился.
     Рассматривая фотографии, однако,  всё больше убеждался в поразительном сходстве командира и того парня. Так, по крайней мере, мне казалось. И я решил ещё раз, в самый последний раз проверить свои подозрения. Я не спал почти всю ночь, а утром объявил бабушке, что на день или два съезжу в школу и обязательно вернусь. Бабушка, конечно, расстроилась, сказала, что на старости лет нет ей покоя, но, перекрестив, проводила  до калитки. Во время дороги в голову снова приходили только мрачные, тяжелые мысли. Опять всё стало казаться невероятно глупым. Но повернуть назад нельзя! Вот уж действительно, в поисках клада можно сойти с ума!
      Дом Татьяны Петровны нашел на удивление легко, без приключений, достаточно было назвать фамилию, но, что делать дальше, я не знал, и в нерешительности остановился у калитки. К счастью, на лавочке перед соседним домом сидела маленькая любопытная старушка.

       — Тебе кого надо, мил человек? — начала она допрос.

       — Я к Татьяне Петровне.

       — Так она в Москве еще. А тебе что от нее нужно?

       — В общем, не совсем к ней, внучка её с женихом приезжала  не то в субботу, не то в воскресенье. Я знакомый их, думал, они еще здесь, — ляпнул я.

       — Внучку я хорошо знаю и жениха видела, только они давно уже не приезжали.

       — Как же так? Всё воскресенье здесь были!

       — Не было их! Внучка на той неделе приезжала — это правда. Приехала и в тот же день уехала, а в воскресенье никого не было. В воскресенье днём дождь шёл. И про внучку она мне как раз говорила. Постой, постой, да не в женихи ли ты к ней набиваешься? Ох, не советую, парень! Никак не советую!..

      Казалось, мои предположения подтверждаются, но это ничуть не обрадовало, напротив… Что-то пробормотав в ответ, в полной растерянности я побрёл назад к автобусной остановке. Обратный путь в Москву был бесконечно длинным. Я словно пребывал в тумане и никак не мог сообразить, что делать с полученной информацией. То ли позвонить бывшему командиру, то ли подъехать и рассказать или, вообще, постараться выбросить всё из головы, забыть, как дурной сон. "Диалектика тут простая: важно не кто знал, а кто взял!"  - эта фраза постоянно стучала в висках, не давая сосредоточиться, явно склоняя к последнему. И всё же я поехал и даже без предварительного звонка. Меня вдруг охватило какое-то отчаянье. Только бы поскорее покончить с этим! Но перед самым домом снова нахлынули сомнения, и чем ближе  к нему подходил, тем всё больше хотелось повернуть назад. Ноги сделались будто ватными, я медленно поднялся по лестнице и, постояв на площадке, подошёл к лифту, чтобы уйти прочь. Но судьбе было угодно распорядиться по-другому. Лифт остановился, и, отворив дверь, из него вышел бывший командир с какой-то женщиной. Улыбка тут же исчезла с его лица. Я, кажется, даже не поздоровался и сразу слово в слово пересказал недавний разговор.

       — Если никому не верить, то и искать незачем, — старик тяжело вздохнул. - Прощай!

      Обратный путь я плохо помню, да и запоминать, в общем-то, было нечего. Ночью  наконец добрался до дома и, наскоро перекусив, рухнул в постель. Следующий день под стать настроению выдался пасмурным. Я ковырялся в огороде, а перед глазами всплывали одни и те же картины вчерашних встреч. К вечеру, однако, разъясняло, показалось солнце, и настроение тоже изменилось. Я успокоился, всё происшедшее за эти дни стало казаться бесконечно далёким и даже нереальным. За ночь я, пожалуй, впервые хорошо выспался. Утро было прекрасным, день замечательно тёплым, солнечным, безветренным. Я ловил рыбу и с удовольствием купался в прохладной воде, а, поднимаясь к дому, ещё и набрал грибов. Словом, возвращалась безмятежная жизнь. И другой день был солнечным и тихим. Закончив дела, я пошёл в овраг за грибами и оказался на вышке. Она манила. Она всё ещё манила к себе! Только совсем не так, как раньше -  не по-доброму. Всё как будто было по-прежнему: те же столбы и цементный квадрат с отбитым углом, те же деревья, заросшие окопы, но всё казалось теперь бесконечно чужим и каким-то угрюмым. Мимо с криком пробежала всё та же компания. Я сел на кирпичный столб, и, вспоминая Владимира Кузьмича, у меня вдруг по щекам потекли беззвучные слёзы. К стыду своему, я не смог их сдержать.

      — Да вот он! — послышалось сзади.

      По тропинке в окружении ребят шёл бывший командир партизанского отряда. Поздоровались. Он сел рядом. Ребята тактично прошли дальше и свернули в овраг.

      — Вот, значит, какая она, вышка.

      Старичок посмотрел куда-то вверх, затем раскрыл сумку и, вздохнув, стал в ней рыться. Я уже было подумал, что он достанет перламутровый ларец, но он достал фляжку и бумажный пакетик - в нём были таблетки.

      — Ты нашел его!.. Вернее, мы! -  старичок улыбнулся.

       — Как же так?! — невольно вырвалось у меня.

       — Да очень даже просто!

        Он, видимо, по-своему понял моё восклицание и принялся объяснять:

     - Поехала бывшая невестка к бабуле, сказала, что поссорилась с женихом. И что они собирались на воскресенье приехать. Ну и уговорила: кто ни спросит, не выдавать. Обещала помириться… Сына воспитал!… А знаешь, я не жалею, что ларец именно так нашёлся, его поиски мне на многое глаза помогли открыть. Это, поверь мне, дорогого стоит!

      Помолчали. Я почему-то успокоился. Смешно! Нашел того, кто нашел ларец! Его содержимое  как-то вдруг утратило прежнюю притягательную силу. Все точки над i расставлены. Диалектика тут простая. Странное чувство: клад найден, однако такое ощущение, что при этом потерялось, бесследно исчезло что-то очень важное. Только вот что? Я хотел было о чём-то спросить, но старичок сбил меня с мысли лукавым возгласом:

       — А ларчик-то с загадкой!

      Он бодро поднялся с тёплых кирпичей.

       - Из перстня камень, правда, выпал. Она об пол им так хватила! Да что я всё об этом! Покажи лучше дом Кузьмича! Вообще-то я в школу ехал.

       И