их столиком. Неужели будет драться как девятиклассницы на школьной вечеринке? Ну пусть попробует, так костылём врежу… И общественное мнение будет на моей стороне!
- Меня зовут Женей… Евгения Витальевна, в бытность нашей дружбы с Глебом Вострецова, а фамилия мужа – это уже лишнее, не находите?.
- Не нахожу. Потому что не искала. Мне всё равно. Я внимание обратила на самое важное? Дружба уже бывшая. Вместо старой. И встречаться с самим Глебом вы не спешите. Вам нужна я, и не сама я, мы в первый раз видимся, а информация. Причем тут я и Глеб, так? Представляюсь. Верка Катастрофа, фамилии мужа нет, а дедовская хорошо в городе известна. Я работаю в юридической конторе. Можете себе записать в файл: у нас деловое свидание с господином Рябоконём. – Вера назло даме щёлкнула зажигалкой и затянулась… Ой не к добру это, ой не к добру…
Дама тоже сильно и привычно затягивалась.
- Конечно же деловое! Я вижу, что для него вы готовы выскочить из трусов…
- И что? Вы предъявляете на него права? – вот-вот придёт время пускать в ход костыль. Левый опорой под культёй в обтягивающей брючине синего цвета, костюм-то действительно офисный, она из конторы… А на правый Вера опёрлась сильнее, переместила центр тяжести, теперь она устоит на своей ножке…
- Нет, он ваш. И, наверное, не помнит цвет моих трусов…
Чего хотела, собственно? Эта самая Женя Вострецова похоже и сама не знала… Она выбросила окурок в урну, потянула следующую… Ну , пусть постоит, покурит, подумает. А Вера вернулась в кафе под крышу.
- Был разговор, от которых не отказываются, а вот о чем, та самая мадам Женя сама не знает.
- Понятно, если мадам Женя предложила закурить разговор серьёзный и многослойный… Так-то она курит где хочет и когда хочет, никого не спрашивает и компании не ищет. Четверть века она избегала встреч и разговоров, а вот теперь что-то часто стали пересекаться… И второе предложение раскурить Трубку Мира. Это была Трубка Мира?
- Я бы не сказала. С таких разговоров девчонки и начинают курить сами… И я ревную!
- Сестра! Я люблю не её, там все прошло – тебя, но братскою любовью…
- Любви много не бывает, бывает мало…
* * *
- Сегодня я тебя буду соблазнять. Я сделала прическу для тебя и маникюр, купила новые туфли – совсем такие, как в тот день, на школьном дворе… И вот эти кожаные штаны. Жалко было обрезать, заново не отрастёт… Совсем как моя левая нога… Пока я их зашивала в месте обреза, немножко погрустила о ней. Можно сказать, что я соскучилась…А потом я подумала, что сразу скучать по тебе и по ней трудно, я выбрала тебя…Ты видишь, как аккуратно входит моя култышечка в эту коротенькую брючину? Я же вижу, многие мужики на неё заглядываются…
- Знаешь, за что я тебя люблю? Как сестру! Боевую сестрёнку. Да за то, что ты погрустила об утрате, да не взялась оплакивать всю свою жизнь. Ты находишь радости в том, что у тебя есть. А есть у тебя…
- Ты!
- …Целый мир. Давай, я капельку пожалею и поглажу твою замечательную култышечку…
Вера застонала, закатила глаза…
- Рябоконь, ты зверь… Я умру у тебя на руках от вожделения и ты будешь в этом виноват!
- …В таких замечательных штанах, главное достоинство которых в том, что они обтягивают тебя как перчатка и снять их на счёт раз-два-три не получится…
- Ты меня дразнишь, Рябоконь? Признайся.
- Дразню, конечно. Не нотации тебе же читать… Ты погрозилась меня соблазнять, я соблазнился… на дразнилки. Ты сделала прическу как у мадам Шадвалиевой…
- А кто это?
- Вострецова…
- Ага. И грудь у меня тоже маленькая…
- Не такая и маленькая. Красивая аккуратная грудь, мне нравится… И закончим на этом. Ты красивая соблазнительная женщина, ты можешь быть любимой и желанной. Просто ты сделала неправильный выбор со мной… Не дразни меня, я могу не сдержаться…
- Буду дразнить! Буду сниться тебе, ты потеряешь покой днём и ночью… И ты мне поможешь! Я сейчас всё покажу… Вот видишь, я взяла только один костыль, а каблук… - она повертела ступней перед глазами Глеба, - …подчеркивает и высокий подъём, и сухость лодыжки и стройность моей последней ножки. Но он высокий. Я могу упасть. Поэтому ты будешь мне опорой. Ты будешь мне подавать руку и следить, чтобы я не упала…
Они так и шли и было приятно ощущать его плечо, его локоть. И при том Вера поняла, что эффект был не тем, на который она рассчитывала.
Она хотела произвести впечатление – и она произвела впечатление. Первое – то самое. Она умеет быть эффектной, и если не красивой, то модной. Без оглядки на глянцевые журналы. Если понадобится – она умеет быть впереди советов из тех журналов.
И вот он идёт с ней, мужчина не её мечты, неизвестно чьей мечты, но чьё мнение так важно для неё, здесь и сейчас.Он болтает с ней ни о чем важном, он улыбается её замечаниям, но не глазами. Только мимикой изображает улыбку.
Он что, стесняется её общества? Её искалеченного тела? Да, на них пялятся, столько внимания получал ли он когда -нибудь еще?
Ей самой оно не очень-то и нужно было. Выпячивать её привычную проблему сложности перемещения в пространстве, сложности тревоги за опору не очень-то и хотелось. Но это был вызов. Вызов самой жизни и тем, кому она легко давалась. И не говорите ей, что и у них проблемы. У неё самой их проблемы, но сверх того и вот это излишнее внимание, и вот эта неловкость в исполнении простейших манёвров. Открыть дверь и войти в комнату, закрыть за собой дверь. Двойную особенно.
Передвигаться таким образом, чувствуя опору в любимом мужчине, очень приятно. Но до чего же тяжело! И особенно этот каблук! Мечта детства, взглянуть на мир свысока… И выдающиеся ноги в обтягивающих кожаных штанах! То есть одна выдающаяся нога… Безупречно стройная, это особенно бросается в глаза…
- Да, уж! Это цитата… - произнёс не её мужчина. И улыбнулся светской улыбкой… - Вне конкуренции…
- Мы думаем об одном? Одновременно? То есть синхронно… Дай, я тебя поцелую. Прямо здесь, в Торговом центре… Пусть смотрят и завидуют… Недружеский поцелуй в губы на людях – это еще не измена. Какое смешное слово… Измена! Ты же не женишься на мне, Рябоконь? Я это знаю, я вернусь домой, к папе и даже маме, а еще там Артик, и ещё Рома… Но давай не будем сейчас не думать о них…. – и Вера потянула Глеба на этаж обувных и шляпных бутиков.
Они бродили среди витрин и горок с замечательнейшими туфлями и сапогами на немыслимых каблуках и внезапно без них у оттого тонко сексуальных некоей интимностью сапожек… Денег ни на что у них двоих из этого великолепия не было. То есть упоительной щедрости принца и тумана волшебства первого бала Золушки не возникло. Но возникло понимания ситуации и родства двух душ, оба могли любоваться и не исходить слюной…
Наконец Вера нашла что искала: пару великолепных туфелек, так похожих на её собственную, но вишнёвого цвета. Почти что красного… Она показывала и так и эдак туфельки Глебу, а тот успокаивал консультанта, так что когда Вера достала телефон и сняла туфельки на камеру, то консультант даже не возражал против того, что туфли встали на его… А черт знает, как оно у них называется… Цена как бы всё объясняет, не сейчас, но раз фотографируют, то придут обязательно… Вот только зачем этой странной покупательнице… скажем так, пара туфелек на каблуке десять сантиметров? Хотя… на ней сейчас…
Еще одна пара оценивающих глаз… От туфельки вверх по обтягивающим лосинам и дальше, и так до зеленоватых буквально сумасшедше весёлых глаз… Глаза в глаза и никакого смущения, и черный эмалевый костыль зелёным глазам не помеха.
- Купит, непременно купит, - решил родственник Колобка с бейджиком «Александр» из обувного бутика в Колючинском Торговом Центре. – Мозги вынесет своим мужикам, но купит…
- А теперь вниз! У них здесь копирование и фотография в цокольном этаже…
Ну да, Торговый дом Яушева, 1896 год. Потом советский государственный универмаг, потом Торговый Центр… Чей, внезапно интересно? Похоже, как мырза Яушев привык произносить в своё время, «на паях»…
- Ну вот, держи картину! Когда нам понадобится знак «Просьба не беспокоить по пустякам, занято», ты вывесишь её в окне и у тебя не сопрут офигенно красивую и немыслимо дорогую пару туфель.
А когда они уже шли по боковой аллейке, устали от обилия тел, лиц и взглядов на квадратный метр, Вера всё-таки спросила:
- Ты был напряжен. Ты стесняешься моего увечья?
- Я о нем не думаю… Насколько это возможно… Я думаю, что тут мне надо сделать шаг вправо и открыть тебе дверь… Ну и такое всё в том же роде… Меня излишнее внимание к моей персоне напрягает. – И он похлопал почему-то по левому карману своей зелёной куртки.
- А что у тебя там? Я как маленькая девочка рядом с тобой, мне всё любопытно…
Глеб выложил на ладонь подвеску белого металла в виде щитка с цифрой семь в квадрате, а под щитком шарик с шипами. И ко всему прилагадась желто-зеленая ленточка. Далее шел крест внутри обода и надписью по ободу вроде знакомыми, но и странными буквами. «У служби Отаџбине и са Вером у Бога“. А под ним – то самое „гранатовое“ кольцо.
- Республику раздражает, когда люди кладут головы не за неё, ревнивая тётка.
- То есть?
- Так и есть. Была такая мыслишка, что люди решат, мы, мол, пара ветеранов Горячих Точек, что ты потеряла ногу на войне...
- Я её потеряла на войне. Тем более страшной, что подлой и тихушечной. Я сама не думала, что вот с кем-то, как-то случилось. Не повезло – живём дальше.
- И вот не повезло тебе – и...?
- Так точно! Так надо отвечать? Не повезло – живём дальше!
И вот тут им действительно не повезло...
Ныне уже экзотический типаж человеческий – все гопники в прошлом ныне сидят в интернете и там размахивают кулаками. Безопасней.
Три реликтовых особи пили пиво из пластиковых бутылок торговой сети „Залив“ и особям было скучно.
- Какая девочка сама идёт к нам в гости... Подходи, не бойся, угостим пивом. Я люблю страшненьких... – подал голос центровой, самый крупный и с неопрятной бородой, но без усов. И голова обрита. Само по себе это о чем-то говорит, но не обязательно об агрессии. Но центровой еще желтыми перстнями выделялся, шесть штук на одной левой.
- Ты девушку зачем обидно страшненькой обозвал? – отозвался другой, мелкий, - ЗачОтная бикса...
Драка была неизбежна и первым, ну вы поняли, совет из уличной юности известного человека, ударил Центровой. Точно удар пришелся по голове и Глеб упал. Трое зареготали, довольные собой.
- Видали? Одной левой!
Но тут Глебу повезло, Судьба сегодня была на его стороне. Он не потерял сознания. И реликты стаскивали в свой Пивной Уголок разную выброшенную мебель, её доламывали, что-то сгорало в кострах... Ища опору ладони, Глеб наткнулся на ножку стула, одну из двух длинных для спинки. На него уже не обращали внимания – слабак, с одного удара вырубился...Глеб поднялся, опираясь на обретенную дубинку. И перехватил за конец. Центровой потянул лапу к Вериному костылю, и Глеб ударил по этой лапе по запястью. Очень хорошо, что дубина, а не отцентрованная рапира
Напиши нечто совсем другое ,и про другое, и про других ,и по-другому ….. Мне вот очень нравились твои небольшие рассказы , типа зарисовки …..
Larissa Mordier