Николай Васильев, весельчак и балагур, коим считался на работе, был лодырем и тунеядцем дома. Он проживал вместе с родителями и дедушкой в большой сталинской двушке на центральной улице города.
Квартиру эту ещё в советские времена выдали отцу Семёну Сергеевичу как победителю соцсоревнования, когда он работал токарем высшего разряда на Приборостроительном заводе. Сегодня отец Николая давно на пенсии, как, собственно, и мать, Тамара Петровна, бывшая акушерка городского родильного дома.
Квартира, конечно, большая, но совершенно запущенная: обои обшарпались, плитка в ванной местами поотваливалась, паркет почернел. Оно и понятно: родители-пенсионеры больших денег давно не видели, хоть отец и подрабатывал сторожем на соседней стройке. Откуда ремонту взяться?
Николай, в свою очередь, совершенно не участвовал в жизни семьи, ему до всего было глубоко безразлично. Коля проживал в отдельной комнате, в то время как родители с дедом ютились втроём в гостиной. Все свободные вечера молодой человек просиживал штаны у компьютера, играя в танки. А вечера были свободными ежедневно, за исключением выходных, когда Коля отправлялся в модный клуб попить коктейльчиков и найти себе какую-нибудь дамочку на вечер. Благо с деньгами у Николая было всё нормально, и желающих с ним пообщаться хватало.
В такие вечера, не обращая внимания на своих родственников, Николай приводил девушек к себе в комнату со всеми вытекающими последствиями. Коле было всё равно, слышат ли их, мешает он отдыхать кому-то или нет.
Так уж случилось, что в своё время, когда была повальная приватизация советских квартир, Тамара Петровна с супругом отказались от своих долей в пользу единственного сына и активно уговаривали это сделать дедушку, отца Тамары. Но тот наотрез отказывался по только ему известной причине. В итоге сегодня квартира на одну четверть принадлежала деду, а на три четверти — Николаю, который регулярно об этом напоминал своим родителям.
— Ну раз квартира твоя с дедом, тогда помоги мне деда помыть, — в очередной раз громко возмутилась мать.
— Тебе надо — ты и мой, дед меня об этом не просил, — ответил Николай, не выходя из своей комнаты. Он категорически отказывался помогать матери.
— Ужин когда будет? — опять крикнул сын, не вставая от компьютера.
Мать подошла к Николаю, погладила его по затылку и мягко сказала:
— Коленька, ты ведь знаешь, что у нас с отцом пенсии маленькие, отец вон на стройке сторожем подрабатывает, продукты нынче очень дорогие. Может, ты уже начнёшь нам помогать хотя бы деньгами? Мы же с отцом старались, чтоб ты высшее образование получил. Не поступил на бюджет, так ведь мы пять лет последние деньги за твою учёбу платили. Пойми нас, милый. Сложно нам.
— Ну уж нет, — начал Николай, — вы мои деньги не считайте. Дедовскую пенсию и так всю прибрали, теперь на мою зарплату глаз положили? Не хотите кормить — не надо, без ваших ужинов обойдусь. Переживу, всё равно каждый день в столовой обедаю, там и поужинаю, всяко вкуснее твоей стряпни. Вы вообще тут на птичьих правах с отцом живёте, захочу — выгоню к чёртовой бабушке.
— Послушай, Коленька, — не обращая внимания на выпады сына, продолжила мать, — я сходила в ТСЖ и переписала все лицевые счета за квартиру на тебя, ты же у нас титульный собственник, так что теперь оплата квартиры — это твоя забота. А ещё у тёти Любы, соседки, дочка, как и ты, юрист. Так она мне посоветовала обратиться в суд на алименты. Понял, Коленька?
— Какие алименты? — сын в недоумении глядел на Тамару Петровну.
— Очень простые алименты. Ты же нам материально не помогаешь? Вот мы через суд и истребуем с тебя деньги на содержание нетрудоспособных родителей, которые нуждаются в материальной помощи, — последнюю фразу Тамара Петровна зачитала по бумажке.
— Да как вам не стыдно, — взорвался Коля, — с собственного сына деньги удерживать, да ещё через суд. Последний раз предупреждаю — я вас с отцом выгоню.
— Не выгонишь, — спокойно ответила мать, — мне объяснили, что если мы отказались от приватизации в твою пользу, то имеем право жить здесь до конца дней своих, и никто нас выгнать не имеет права, даже ты.
Тамара Петровна с грустью посмотрела на сына и вышла из его комнаты, оставив его наедине со своими мыслями.
Николай, как практикующий юрист, всё, что сказала ему мать, прекрасно знал, но надеялся, что родители этого сами никогда не узнают. Алименты через суд — это, конечно, позор, и на работе все обязательно узнают.
«Ну что ж, надо исправлять ситуацию», — подумал Николай и решительно направился к матери на кухню.
— Двадцать тысяч в месяц вас с отцом устроит? — поинтересовался молодой человек без раскачки.
— Вполне, — вполголоса ответила мать, — и никаких неизвестных девушек в квартире, только если после знакомства с нами. Договорились?
— Хорошо, — немного поморщившись, сказал Коля, — тогда с вас ужины.
— Тогда двадцать пять, — решительно сказала мать.
— Вот и поторговались, — съехидничал Николай и удалился в свою комнату.
Тамара Петровна в изнеможении опустилась на табуретку и горько заплакала.
