меня….
Вскоре свидания в башне прекратились, но она не исчезла из моей жизни совсем….
***
Роддом расположен недалеко от башни, поэтому я останавливался на прежнем месте и проходил мимо башни всякий раз, когда шёл за запиской в приёмную роддома. И всякий раз меня ждали несколько записок от Тани, которые сообщали последние новости о ней и маленьком желанном сыночке. Иногда разрешали Тане выйти ко мне ненадолго, тогда мы обнимались – страстно и тихо.
В каждой из записок после восторгов от узнавания моих глазок, губок и описания всех прочих достоинств нашего сыночка, ее пронзительный крик о любви.
«Миленький, очень хочется к тебе…. Так хочется с тобой целоваться, целоваться, а пока только представляю, как это хорошо….Ты меня так обнял, что я от удовольствия закрыла глаза и голова закружилась. Никита, миленький, любименький, обнимай меня еще крепче… А если бы ты только знал, как я скучаю, как мне хочется тебя видеть. Вот и сегодня тебя долго не было, я вся перенервничала, ничего не хотелось, ни с кем не разговаривала, зато и расплакалась, когда ты пришел…. Ты знаешь, вот говорят, ребенок появиться и отношения изменяться. Чепуха! Меня к тебе тянет еще больше, я чувствую, что ты мне стал еще роднее и ближе…».
Когда я лежал один в нашей маленькой спальне, в соседней комнате спала моя мама, уставшая за смену в ресторане, я думал, думал…. Думал, что непременно сделает Таню и своих детей счастливыми. И начинать надо с жилья, но как? В мечтах я строил свою башню, где мы будем счастливы….
5. Финская гражданка.[/justify]
[justify]
Весной Никита застеклил террасу на втором этаже, теперь они с Ольгой там пили кофе по утрам и обсуждали общие темы – его роман, который новеллами пробивался сквозь «туман», и журнал, для которого работала Оля. Фотография, иллюстрации и издательское дело со всеми подробностями были интересны Никите как писателю. Через эти подробности раскрывалась сама Ольга, её стиль и, безусловно, имеющийся талант иллюстратора. Никита даже начал читать книгу «Цвет в живописи», её недавно привезла Оля - к живописи и фотографии у него всегда присутствовал интерес. Однако новеллы теперь вызывали у Оли не только любопытство, но и заметное раздражение - это стало сказываться на их отношениях. Никита не мог бросить писать, что он хотел написать (писатель пишет, как он дышит), а Ольга не могла небесстрастно читать. Тем более, главного героя Никита назвал своим именем, хотя объяснял, что он, как мужчина, не тождественен полностью герою и даже не тождественен автору. Получается, это не совсем близкие субличности, совпадающие только временами в какой-то степени. Такие сложности Ольга принимать не хотела. Однажды она сказала:
- Никита, наверно нам нужно взять паузу – я поживу отдельно в своей квартире. Потом меня дочка зовёт встретиться у папы в Хельсинки на пару недель. Я хочу уехать, и устала уже от сообщений о ночных налётах на область – всё время ждешь, что скоро и к нам опять прилетят.
- Ну, что ж… Езжай. Возможно, самолётики эти как раз и прилетают оттуда, куда ты поедешь. А муж твой наверняка русофоб и мечтает насолить России даже себе во вред. Ведь наш завод им раньше нефтепродукты поставлял, а теперь у них беда с нефтепродуктами. Так что возьми с собой канистру с бензином в качестве подарка из России.
- Какой ты злой, оказывается. Радуешься чужим проблемам. Нападать на свободную страну не надо было, тогда бы и границу для «вас» не закрыли. Теперь за шмотками питерцам некуда ездить – это «вам» во вред.
Дальше Ольга разразилась характеристиками наших больших руководителей.
- Какая же ты дура, Оля. Ты историю в школе изучала? Кто к нам всё время приходил, чтобы грабить – немцы, французы, да в принципе вся Европа. Варвары и разбойники, которые с помощью небратьев в очередной раз пытаются нас ограбить. А финны били из орудий по нашему Ленинграду и морили голодом его жителей. Теперь ты едешь на вражескую территорию, через которую летят эти смертоносные птички, разрушающие завод. Завод, поставлявший им дешевые нефтепродукты. Короче, привет твоему мужу-бизнесмену и русофобу. Счастливого отдыха в свободной стране, которую не бомбят….пока.
Ольга сразу собралась и уехала. Ворота только попросила открыть. Когда собиралась, Никита молча наблюдал за сборами. Она забрала новый электрический чайник, который недавно купила, какие-то коврики с кухни и… новый совок с веником. Никите было жалко Ольгу, когда она обирала никчёмные вещи, приобретенные ей недавно для совместного быта. Если бы он писал совсем другой роман, в котором у героини хотя бы отчасти угадывались черты Ольги, а в отношениях их отношения, если бы Ольга чувствовала себя музой писателя, то…. Продолжались бы их ночи и дни, несмотря ни на какие беспилотники. Ей было бы также страшно, но пробудившаяся в ней с начала романа муза, наполняла бы её текущую жизнь смыслом. Ведь одно из качеств женщины-музы - жертвенность, есть ещё и верность. Это и смысл, и оправдание жизни в этом доме с Никитой и их обсуждений его романа. А Никита писал не о ней, он писал о другой, с которой ему когда-то было хорошо. Это нельзя простить. И, кажется, уже ничего нельзя сделать.
Он сел за стол на террасе, где только что они пили кофе, раскрыл ноутбук и написал заглавие новеллы: «Голубка». Теперь Ольга не мешала ему писать, как задумал….
6. Голубка.
Ты теперь далеко-далеко
В незнакомой стране…
Перефраз П. Лещенко
Мы прожили с Таней ровно сорок лет, не расставаясь на время более недели никогда – с любимыми не расставайтесь! Я был счастлив и понимал это, Таня была моё всё, и в этом была заложена мина, которая сработала сразу после её ухода. Я переживал несколько лет и знал, что это печальное состояние быстро не кончится. Жена мне часто снилась с подробностями – мы разговаривали о чём-то и обнимались. Когда мне было плохо без её ласки, она приходила во сне. Об этих снах можно написать отдельную повесть, я помню их почти все. Первое время боялся молиться в церкви за упокой, опасаясь, что сны прекратятся. И действительно так и происходило. Но молился….
Однажды приснилось, что мы проснулись в своей постели солнечным утром, Таня сказала мне: «Я очень хорошо себя чувствую, мой милый». Потом она обнимала меня…. Яркий и цветной сон, который нельзя забыть.
На сороковой день во сне Таня сказала: «Как я не хочу умирать!». «Так возьми себя в руки и не умирай»,- ответил я. Был солнечный морозный день. Я вез мою Таню куда-то на саночках. Может быть, я вез ее в астральный город Ксавьера, где ей окажут помощь.
Через пару лет я стал думать, что надо как-то прекратить воспоминания и сны, и, вероятно, подсознательно стал искать недостатки в нашей супружеской жизни и в самой Тане. Подсознание услужливо подсказало мне, что совсем уж счастливой жизни не бывает, то, что я себе нарисовал – это всего лишь миф. Мол, легко любить и прощать ушедших. А прошлое также неопределённо, как и будущее – смотря, что мы выбираем. На ум приходили некоторые сомнения, в прошлом вытесненные в подсознание, чтобы не нарушать моего представления об идеальности наших отношений. Теперь пришло время разобраться и с этим… Конечно, некоторые «странности» в поступках Тани не носили разрушительный характер для нашего брака. Они не шли в сравнение с такими тёмным женским делами, как показано, например, в фильме «Любовник» с Олегом Янковским. Пожалуй, всё это имело значение только для меня. Если бы рассказать кому-нибудь, то вряд ли сочли бы претензии достаточно серьёзными. Но рассказывать я и не собираюсь. Если раньше я поступки Таня оправдывал, старательно прятал «скелеты в шкафу» – мне было так нужно, то теперь ушла необходимость поддерживать миф наших отношений. И даже наоборот – надо было найти что-то, за что можно зацепиться и разорвать прочную связь с женой, которая продолжала существовать и теперь мешала мне жить дальше. Правда, сейчас, спустя многие годы, я видел, что «странности», которые мне не нравились, возникали по причине её реакции на мою мужскую незрелость в то время. Однако мне невыгодно было думать таким образом.
Додумавшись до столь гнусного способа избавления от переживаний, я действительно испытал облегчение и желание оглядеться по сторонам. Но по-прежнему продолжал часто ходить в церковь и молиться об усопшей жене, забывая попросить у ней прощение за всю эту «фигню». Таня не снилась мне больше, но…., кое-что произошло, превосходящее любые сны.
Однажды (это было вскоре после Пасхи) я шёл по дороге к церкви и нёс в пакете остатки засохшего кулича, намереваясь покормить голубей. В обычном месте, где они кормились чем Бог послал, я не увидел привычной суетной картины. Остановился и решил покрошить кулич, ожидая появления этих прожорливых птичек. Никто не прилетел….
Я уже убрал пакет с куличом в карман куртки и решил продолжить свой путь, но вдруг прилетела одна – это была голубка. Я понял по её размеру, маленькой головке на изящной шейке и скромному оперению. Она была тёмно-каштанового цвета (потом я вспомнил, что в похожий цвет красила волосы Таня) – такого цвета в местной тусовке голубей я не встречал раньше. К моему удовольствию голубка поклевала кулич, поглядывая на меня умным глазом. Мне она сразу понравилась. Засмотревшись на неё, я высыпал остатки кулича на прошлогоднюю траву и направился дальше. Что-то заставило меня оглянуться, и я увидел голубку, которая двигалась по середине тротуара в мою сторону. Меня это немного удивило, но я поспешил вперёд. Опять оглянулся – голубка сильно отстала, но продолжала идти по тротуару за мной. Я остановился… Голубка тоже остановилась – так мы постояли немного, а потом она улетел куда-то в сторону церкви. Вот странная птица….
Маршрут моей ежедневной прогулки устроен так, что проходит возле церкви. Проходя мимо я читаю «Отче наш…», а когда раздаётся колокольный звон могу постоять некоторое время, наслаждаясь им, чувствуя каждой клеткой своего тела божественную
