ПЛАМЯ В СЕРДЦЕ КОСМОСА

ПЛАМЯ В СЕРДЦЕ КОСМОСА

Она приложила руку к запотевшему иллюминатору и смахнула со стекла холодные капли конденсата. В маленьком окошке показалась россыпь маленьких песчинок-звёзд на бархатном полотне черного вакуума. Планеты и их спутники, газовые гиганты и маленькие астероиды – множество миров, покорённых и заселённых или ещё не изученных, непознанных предстали перед девушкой в своем неповторимом великолепии.

Это её первое знакомство с великой Вселенной. С могуществом бескрайнего мира, с его монументальностью и вечностью, с красотой его детей, небесных тел, и пугающей чернотой неизвестности. Первая личная встреча с открытым космосом и его поражающей бескрайностью.

Любопытный взгляд скользил по ярким огонькам планет. Какими они были незнакомые ей миры? Приветливыми к своим обитателям и гостям или же враждебными и суровыми? Многие ли были колонизированны? Сколько ещё планируется покорить? И далеко ли её новый дом, где девушка исполнит предназначенную миссию: принесёт благословение красного Солнца – Великого Светила, Эгазкиа.

Резкое движение за толстым стеклом иллюминатора напугало девушку. Из-под корабля выплыл поражающих размеров исполин. Балено – священный зверь, порождение космоса, хранитель Эгазкиа. Гладкое обтекаемое рыбье тело укрывали его тончайшие словно шелк плавники. На большой голове теснились сотни глаз. Существо медленно рассекало черноту Вселенной, равняясь с космическим судном. Его круглое око припало к окошку и оценивающе оглядело девушку.

В его исяне-черном зрачке она увидела своё отражение. Знакомое лицо казалось чужим в большой темной линзе. Изумленный взгляд, осунувшееся лицо и острые скулы. Непривычные алые волосы ниспадали на жреческие одеяния из-под венца, олицетворявшего главное светило Галактики – большое красное солнце.

Жрица накрутила на палец длинный локон и поднесла его ближе к своему взору. Два оборота солнца назад она не могла подумать, что вскоре удостоится чести исполнить великое предназначение: стать хранителем силы Эгазкиа на далеком островке развивающейся цивилизации, заложить первый камень в фундамент нового храма и стать верховным жрецом. Два оборота солнца назад она была лишь послушницей. Девственно чистая белизна волос сменилась алой силой Эгазкиа – все верховные жрецы окрашивали волосы в красный цвет, приближая себя к могуществу огненного владыки. И все верховные жрецы обретали имя. Имя, что дало Великое Светило. Имя, что дали родители более не имело значения. Цинпатра Горриарен Зандария – её истинное имя, положенное высокому сану Эгазкианских хранителей. Истинное и неизменное.

Балено моргнул, сокрыл стеклянный глаз тонким розовым веком. Одобрительно подмигнул новой жрице. Напомнил, что у послушниц Эгазкиа нет иного пути, что её назначение в верховный сан лишь следствие её рождения. Дочь хранителей силы красного солнца обязана продолжить дело семьи. Если не на планете прорадительнице, теплой и ласковой Арбасоак, то на другой. Это её судьба, единственная и неотвратимая. И Великое Светило поддержит её. Благословит её ясным взором своего верного космического зверя.

Издав утробный рев, вибрации которого прорезали непроницаемый вакуум, балено ушел в крутое пике и скрылся из обзора иллюминатора. Его миссия была завершена. Она передал глас Эгазкиа юной Зандарии.

Несмотря на явление священного зверя – символа удачи, в её душе сгущались сомнения. Она боялась. Боялась не собственного предназначения, не возложенного на неё груза ответственности, не трудностей жизненного пути. Её страх – темный вакуум за бортом судна. 

Он ужасал так же, как и манил. Черные просторы космоса таили в себе неизвесность и одиночество – главные страхи мыслящих существ. Они способны вызывать панику, кошмар и безумие. Они легко сводят с ума неподготовленных. Лишают рассудка тех, кто слаб душой и телом.

Рассказами о коварном космосе, забирающем личности тех, кто попытался обуздать и покорить его, и возращающем лишь пустые телесные оболочки, предупреждали уверенных энтузиастов. Истории не отвращали от межпланетарных перелётов, а напоминали о незримой опасности странников, переоценивающих свои возможности, и устанавливали правила: не преодолевать Вселенную в одиночном странствии, не проводить в открытом пространстве более года на борту корабля и сутки за его пределами, не отправляться в далёкие путешествия без необходимости.

Казалось бы, что все условия для благополучного перелёта были соблюдены, но тягучая тревога не покидала Зандарию. Она опасалась потерять себя в вынужденном паломничестве. И ее боязнь имела под собой личные впечатления.

Будучи послушницей при храме Великого Светила, девушка посещала Дома Души – учереждения, призванные исцелить помешательства, растройства рассудка и разума. Она видела тех, кто возвращался из космических странствий – безликие пустые сосуды. Стать одним из них казалось самой жестокой карой. Как и представлять себя на их месте. Но Зандария представила.

Больничная палата. Однообразные безэмоциональные лица. Среди них – она. Пустая, сломленная, пропавшая. Забывшая свое предназначение, забывшая близких, забывшая себя. В её глазах – черная пустота космоса. В ней нет разума, но есть немощность и никчемность. Как и в десятках других страдающих, разделющих с ней одну палату. За ней ухаживают сестры, смотрят в тусклые очи сочувствующим взглядом и вздыхают от бессилия, потому что помочь невозможно. То, что забрала тьма Вселенной, никогда не возвращается.

Жрица машинально мотнула головой. Думать о безумии равносильно его привлечению. Подобное рождает подобное. А близость к другим разумным существам могла развеять страхи и одиночество. Нахождение близ пассажиров космического судна исправило бы положение, поэтому девушка спешно покинула каюты, чтобы не оставаться наедине с пугающими образами.

Пассажиры межпланетарных сообщений – любители красивых космических пейзажей. В целях удовлетворения их потребностей транспортные компании оснащали хвостовые отсеки кораблей досуговыми залами, совмещавшими в себе комнату отдыха и смотровую. Все стягивались к панорамному иллюминатору и наблюдали за отдалением красного солнца до самого прибытия в пункт назначения. Почему бы и ей не присоединиться ко всем?

Девушка направилась в смотровую. Когда Зандария переступила порог обширного помещения, она удивилась, как много туристов собралось, чтобы полюбоваться яркой алой точкой – отдаляющимся солнцем галактики Арги-Гория. Казалось, что в уютных креслах расположились все представители обжитых планет: остроухие четырехрукие и жилистые арбасо – девушка была из их числа; высокие плосколицие и тощие гризы с Илуны – планеты, сокрытой под плотной горной породой; жукоподобные и неуклюжие ряйупо с Арбаро – тропической планеты вечных дождей; покрытые чешуёй хелико с Маро – планеты бескрайних морей. Вокруг отдыхающих сновал обслуживающий персонал, старавшийся угодить всем прихотям дорогих гостей. Даже члены команды пилотирования пришли понаблюдать за уменьшающимся светилом.

Единственный, кто смотрелся чуждо среди разномастной компании – капитан корабля. Высокая широкоплечая мужская фигура белом капитанском кителе, стоявшая перед обзорным окном, принадлежала землянину. Встретить в отдалённой от Млечного пути Арги-Гории представителя человеческой расы – большая редкость. В силу своей небольшой продолжительности жизни люди редко покидали пределы своей галактики, так как дальние космические перелёты отнимали десятилетия жизни, несмотря на их обманчивую скорость. По этой причине мужчина казался чуждым в привычном восприятии мира.

А еще она никогда не видела землянина. Иллюстрированные пособия по антропологии в счёт не шли. В учебниках все расы представлялись утрированной идеальной версией, которая редко обращалась в реальность. Также и капитан. Мужчина сильно отличался от своего сородича из биологических иллюстраций. В отличии от арбасо, вариативность внешности которых заключалась исключительно в половых признаках, разнице роста и черт лица, люди имели настолько детальные отличия, что их хотелось изучать и разглядывать.

И кажется, её любопытный взгляд оказался слишком ощутимым. Капитан резко повернул голову и посмотрел на жрицу. Суровое лицо, холодный взгляд почти прозрачных голубых глаз призвали мурашки, пробежавшие по телу Зандарии. Девушка резко отвела взор. Сердце гулко забилось в груди. Ей стало стыдно за проявленное неуважение так сильно, что хотелось спрятаться в собственной каюте. Однако приблизившийся к ней второй пилот помешал трусливому бегству.

– Да не погаснет Эгазкиа, великая жрица, – традиционно поприветствовав хранительницу Великого Светила, арбасо сложил ладони своих четырёх рук в жесте, изображавшем символ солнца. – Капитан Гамильтон желает побеседовать со Вами.

Находившаяся в шоковом состоянии Зандария удивлённо взглянула на второго пилота, а затем на капитана. Землянин испытывающе смотрел на девушку, давая понять, что не примет отказ. Совсем растерявшись, она лишь кивнула и под чутким надзором арбасо подошла к мужчине. Артур Гамильтон проследил за юной девой, будто опасался её побега, но когда она оказалось в досягаемой близости, отвернулся к иллюминатору.

Неловкое молчание лишь усиливало напряжение. Девушка теребила пальцами широкие рукава жреческого одеяния, а капитан смотрел на солнце. Спустя несколько секунд тишины её развеял его низкий баритон.

– Сегодня непривычно сильная магнитная активность. Как думаете, повлияют ли тепловые потоки на навигацию и сообщение корабля? Ваши прогнозы бы пригодились в нашем полёте.

Её поразило, что капитан спрашивал её о прогнозах с непоколебимой уверенностью в её знаниях. И он не ошибался. Культ Эгазкиа строился не на слепой вере в магические силы солнца, а на научных исследованиях за активностью светила. Арбасо восхваляли красного великана не как эфимерного бога, а как источник энергии и жизни на планете. Изменения, происходившие в структуре атомной силы солнца, влияли на планету сильнее, чем обитающие на ней организмы, поэтому  наука слилась с почитанием, породив новый взгляд на религию.

– Для землянина Вы явно очень хорошо осведомлены в том, какую роль несут жрецы Эгазкиа, – Зандария ответила уважительно, отметив широкий кругозор капитана.

Мужчина косо глянул на неё и усмехнулся.

– Я с рождения живу на Арбасоаке и мне хорошо знакомы все культурные аспекты жизни.

Девушка поджала губы и покраснела. Попытка похвалить превратилась в неуместное замечание.

– Так каковы прогнозы? – не акцентируя внимания на минувшем, вновь спросил Артур Гамильтон.

– По последним подсчётам амплитуда колебаний магнитных волн не преодолеет арбиту четвертой по удалённости планеты. Так как мы пересекли арбиту восьмой по удалённости планеты, то радиоволновая и локационная навигация корабля не потерпят изменение, – четко ответила она, а затем поинтересовалась. – У Вас есть какие-то сомнения?

Капитан прищурил глаза и нервно пригладил выбившиеся светлые пряди, многозначительно помолчал, а