"ОНЫЕ МУЖЬЯ НЕ РАБОЛЕПСТВУЮТ ПРЕД СИЛОЮ, ОНИ В БИТВАХ И СРАЖЕНИЯХ ВЛАМЫВАЮТСЯ В БЕССМЕРТИЕ И ВЕЧНОСТЬ ПОБЕЖДАЯ ВСЯКУЮ БАСУРМАНСКУЮ НЕЧИСТЬ "
Так, древнее ВЛАМЫВАЕТСЯ В БЕССМЕРТИЕ И ВЕЧНОСТЬ - знамя князей Ростовских, двуцветное, с горизонтальными полосами, верхней чёрной и нижней жёлтого цвета, в средине лик Христа. Известное оное ещё с времён Куликовской битвы, и много раньше, теперь же хранившееся в Иванково, как и новое знамя князей Ростовских. Оно,вышитое ею в знак траура по поступку сына князя Дмитрия в 1825 году,года восстания и смерти супруга своего, княгиня окаймила его траурной чёрной лентой, и добавила вышивкой слов; « НЕ КАЖДАЯ ПРАВДА СПРАВЕДЛИВА, И НЕ КАЖДЫЙ ПРАВИЛЬНЫЙ ПОСТУПОК ПРАВЕДЕН…»
Слова предка их рода, Константина Всеволодовича Ростовского прадеда в десятом колене. ( 1219 г.). Знакомые княгини, давно отвернулись от неё и её родственников, игнорируя их всех,что многие даже боялись за рассудок княгини Ольги Мироновны. Но вскоре, к радости многих всё обошлось, благодаря её семейному доктору, господину Бланше, воистину талантливому врачевателю. Он говорил ей, в своих врачебных проповедях:
« Ваш муж, князь Александр Иванович, пусть земля будет ему пухом, учил меня быть добрым к власти. Он прямо таки, осаждал меня своею философией, частенько говоря мне; - Что может быть утомительнее борьбы за народ и правду. Истина и Царь, также далеки от народа, как справедливость и Святость. Справедливость, принимается каждым по своему, королям кажется справедливым казнить преступников, или подобных им, всякого кто может угрожать его власти, а народ уверен, и иногда попадая в точку, что он справедливо отправляет короля на плаху, но возмущается казнью неизвестного ему Христа. Каждый в этом мире, занимает своё, предопределённое древними Богами место, и замечу задолго до христианства, один на кресте, другой на плахе, но чаще праведники и невинные на костре. Гордыня обуяло проповедников Христа, присвоивших себе право истины, основанной на смерти и на смертях люда поверивших им, но не воскресших, чтобы те, не рассказали всю правду бытияв другом, бессмертном мире. Самоотречение от жизни, ради кого бы-то ни было, есть суть самоубийства, а это грех по принципам самих христиан, на их совести тысячи и тысячи жизней великих праведников. Думается что власть над народом любого сатрапа и есть величайший грех, ибо любой вставший над народом властитель, есть по сути тиран, и ныне неважно всуе его имя. Потому, что часто любое из них, имя – клич Палач...». Мне с ним трудно было спорить, да и не всякий отважился на это даже кто из близких к нему друзей. Не решилася бы на это и княгиня. Князь был человек вспыльчивый в этом отношении, часто не предсказуемый в поступках, слишком он любил народ, своих крестьян и не желал их угнетения. Он часто попирал законы и мнения соседей-помещиков,жгучей своей Святой верой, верой в справедливость. Здесь, господин Бланше всегда замолкал, как-бы давая слушателю всю эту "премудрость жизни" впитать в себя, как он говорил:
« - Переварить сии мысли надобно в голове, чтобы мозг не размяк от правды и не закипел от несправедливости к князю-государю...Нельзя разногласия "семьи", как и конфликты царедворцев-фаворитов, загонять в тупик политики. Надо понимать, что другие времена настали, жизнь ныне не вензелями отмечена, а пороками усыпана к Храму благочестия». И потом, вздыхая, пропускал рюмочку-другую терпкого чудного вина, добавлял с грустью...- Слабо Вам господа дворяне вцепиться зубами в глотки тем, кто вас,извините за правду мужицкую, пугачёвскую...поимел ».
...Князь, убаюканный воспоминаниями, счастливо улыбался, радуясь своей последней сказке в этом мире. Семья, какой бы она не была, это лучшее, что придумано человечеством. Мороз, мелко подрагивающая на ухабах чудо коляска, которую местные доброхоты из поместий обзвали в знак уважения кибиткой, и упокоенные мысли князя. Путь «государственного преступника» в отечество завершался, и мгновения счастья этих минут, превращали уходящую жизнь прошлого, его жизненного отчаянного безумства, в святость и преклонение пред судьбой. «- Слава братья, тем безумцам, поверившим в Свободу и свой народ » -говорил с детства ему его батюшка. А власть, стала для князяпросто неинтересна. Он прекрасно понимал, что возврата в прошлое нет, что его мечты стать капитаном экспедиционного корабля, и быть участником полярных экспедиций, исчезли в туманах детства и испанском Кадисе, в водах Кронштадта. Старик осознавал, что никогда не увидит более своих родителей и погибших в отчаянной борьбе за свободу народа, товарищей и друзей, своих солдат гвардии московского полка, и не получит своего «Георгия» в битвах с врагом. Не вернёт и не оживит своего сына Ваню, и супругу. Прекрасно понимал, что ему никогда не рассчитаться с долгами, при том «своём» невероятном богатстве, предназначенном его роду предками. Ему никогда не объяснить своим потомкам, почему и за что, он вышел на Петровскую площадь 14 декабря 1825 года, ибо потомки не прочтут его дневники и записи- ИСПОВЕДЬ о его жизни, и жизни его многострадальных, но не сломленных властью и судьбою товарищей в Сибири, а если и прочтут, то поймут ли истинные причины восстания и их поступки. И всё потому, что думать, жить и понимать правду им станет тяжелее, чем им. Князь рассмеялся и пробормотал про себя:
"...Эко я разговорился от холода, так язык отмёрзнет. А что, нам теперь головою о грязную кладку биться и звать народ на площадь? Вновь великий бунт заваривать? Нет господа, увольте, без народа это пустая затея." Власть озаботится подготовкой и подгонкой судебных решений и следствия по делу событий на Сенатской. Но при том, когда уже осязаешь и знаешь, кто враг и что такое ложь властей, то жить легче, чем зная правду, переписанную трижды "искателями правды", "властными историками" и властью.
« Вы Князь, прекрасно осознаёте и понимаете и то, я Вам как-то писал об этом прежде, что вероятно и скорее всего исторические документы будут исправлены, в черновую переправлены и дописаны, дополнены многочисленными "фактами" людей, которые никогда и не были участниками, тех ужасных кровавых декабрьских событий 1825 года... Это всё, более похоже на господство регулярности событий, как говорит наш Эйсмонт, может только усугубить разрушение нашей державы России, а я не желаю, чтобы вокруг имён героев Сенатской Гвардии и лично меня, что либо и когда либо чавкало ложью имперских николаевских реформаторов ..."великие щёголи" дворцовых залов. Армия России, ещё никогда не брала власть в свои руки... Никогда. Ныне, впрочем как всегда последние двести лет, русские дамы лишь любовницы при царях и императорах, а жёны-то всегда немки. Вот и судите, куда каждый раз Россия скатывается. Надо быти круглым профаном, чтобы не слышать при дворе то, как и что говорят о русском народе молодые дворяне и царедворцы новой эпохи. Нельзя сомневаться и бояться тех, с кем служишь Отечеству-Россия. Нельзя из взрыва бомбы извлечь чисто Святого, ибо гибнут все вокруг. Насколько мы будем узнаваемы потомками зависит от современников и их правды, не нашей с вами, а их истин. А мы что? Мы киль корабля, судна пробиваемым пока ещё спокойные воды государства Российского. В истории, как не тужься, любому отведено три аршина землицы. Да и кто ныне знает господа, как играть ныне с Романовыми по правилам, их правилам...»
( из письма князя Лобанова–Ростовского, князю Щепину-Ростовскому Д.А. 1856г.)
«...Но вполне вероятно, что - размышляя о событиях того времени в письме своему товарищу и другу, отставному поручику Урусову Николаю Владимировичу - и может быть даже по неразумению самими же нашими товарищами, участниками восстания, потому что прошедшее время не учит правде, а даёт возможность её дополнить и даже переписать. То, гнев тихий и робкий, ибо старость и время, даёт возможность переосмыслить поступки и события, а он знал, что подвиги свершаются героями, а история пишется безумцами от власти, полностью подверженных их влиянию и выгоде для оных. Ты знаешь ту жизнь и жестокую её действительность при которой чрезвычайно трудно оставаться человеком. Жизнь и желания каторжан в любое время различны и порой не предсказуемы. Тогда в Петровском Остроге я увидел что все эти люди, хотя и объединены общим единым долгом и целью, тем, от чего они не откажутся даже перед угрозой казни, однако в отдельности они все разные в своих поступках.И это вполне понятно. Не было среди нас в нашем содружестве, обществе униженных граждан России, одинаковых как оловянные солдатики, сплошь похожих и отлитых единожды и навсегда одной матерью "формой". Хотя у меня и бывало возникали такие мысли о слитности общества, как душа одной семьи...Каторжане были и есть все разные: одни -слишком падшие в гордыне дворянства, и спесивые, не готовых склонить свои главы пред властью узурпатора трона, пред надзирателями, чем-бы это им не грозило. Другие - толстокожие и невосприимчивые к оскорблениям и наказаниям, гнёту.
Третьи же - мягкотелые и уступчивые к просьбам руководства завода и начальству, готовые выслужится для каких-либо
