- На интернет не нужно обращать сильного внимания, - продолжил делиться своим мнением блокнот, - так как если почитать комментарии, оставляемые в виртуальном пространстве, то сложится впечатление, что люди - бойкие, смелые, словоохотливые, но выйди на улицу, оглянись и задайся вопросом: “Где они все?” И не увидишь ни одного! Ложная, фейковая смелость, нестоящая ни гроша, есть суть резких, колких и оскорбительных писюлек в сети.
- Стало уже привычным, черканул сообщение и забыл! - сказал человеко-тень. - Я так с батей, мамкой, жинкой общался, отмазываясь от их предъяв, мол, я пишу, контактирую с вами, чего надо ещё? А вживую родоков лет пять не видел, так и померли друг за другом... А знаете, что удивительно? Они ведь ни разу впрямую не пригласили меня в гости! Вечно писали: смородина в саду пошла, помидоры спеют, дыньку вот-вот и снимать можно, приезжай, возьми; впаривали мне огородную ботву, но ни разу не сказали: “Сынок, мы соскучились! Хотим тебя видеть!” У меня создавалось впечатление, что я на хрен им не впёрся!
- Злишься на них? - поинтересовался Теко́.
“Головой я понимаю, что так не надо… Да! Я зол на батю и мамку! На Ло́твоне, благодаря всем вам, меня стало отпускать, но сейчас снова нахлынывает! Я ругаю себя за это! Но вспомнив обиды, которые они мне причинили, костерю предков на чём свет стоит!” - выдал хищник, у которого на переносице образовалось пару складок от умственного напряжения, а руки сжались в кулаки. “Чтобы убрать злость на родителей, нужно концентрироваться не на том, чего они недодали и что сделали не так, а на том, что дали, ибо те, кто нас воспитали бросили под наши ноги часть своего здоровья и годы жизни”, - прокомментировал белый тигр. Негоже их топтать! Старшие кажутся нам сведущими богами, кои могли даровать всё, но отчего-то зажали райскую житуху. Они и сами долго держат у лица маски супергероев. Верно ли это? Дюже сомневаюсь! Мой прадед приходил домой и говорил честно: “Я устал!” - и я видел в нём живого и простого тигра, уважал, жалел и брал на себя часть работы по кроно-дому: варил кофе, солил красную рыбу, делал вишнёвый кисель, жарил молодую картошку с луком, - прабабушка научила, - и ходил за сливочным маслом. Прадедушка не строил из себя древесного исполина, преисполненного вселенской мудростью и силой, и во мне сие порождало желание стать с ним другом. (Фруктан до онемения напряг каждый листочек, слушая Теко́. И в этот раз чересчур пристальная реакция исполина на его слова не укрылась от взора молодого исследователя.)
“Не принимая родителей, ты делаешь свою жизнь хуже, ибо в тебе их гены и воспитание! Ты будешь гнобить внутренних женщину и мужчину, живущих в тебе, что приведёт или уже привело, к холодному и склочному супружеству с отсутствием стояка на партнёршу и жизненные достижения”, - говорил тигр, внимательно наблюдая за фруктовым деревом. Человеко-тень вздрогнул при воспоминании о том, что ему всегда требовалось набухаться в хламину, чтобы залезть на супружницу. Хищник не винил её, они оба представляли собой два одиночества, стакнувшихся случайно: женщина не подходила под его типаж, а просто дала в первый же день. Он знал о ритуале жены - сначала выкурить полпачки крепких сигарет, потом изрядно выпить водки на клюкве (Я тоже чаще всего употреблял именно этот вид алкашки. Однажды я прочитал, что те, кто пьют водку, считают жизнь горькой. Наверное, так оно и есть…), выключить свет, лечь на диван лицом к стене и начать плакать по другому мужчине, в которого когда-то была влюблена, и заснуть опосля дурным пьяным сном. Она хотела, чтобы я пожалел её, иногда всхлипывала сильнее, чем нужно, - картинно и неестественно, - думая привлечь моё внимание, а я испытывал дичайшее равнодушие, так как наигрался в “отношения”. “Лучше онанировать, чем терпеть её!” - думал я. Меня бесили её толстоватые бёдра, живот и сильная картавость, которая раньше вызывала умиление, как от маленького ребёнка… “Маленькие ребятишки все хорошенькие! Откуда же берутся плохие взрослые?” - мысленно задался вопросом хищник.
- Из каждой щели льётся информация, что злиться плохо, как и сердиться, и обижаться, - сказал вслух человеко-тень, - а прощать нужно быстро, иначе ты - скотина злопамятная, психологом непроработанная…
- Тигры и люди - существа живые, поэтому мы обижались, обижаемся и будем обижаться! - разъяснил белый тигр. - Попытка установления срока, - сколько нормально злиться, а сколько нет, - обречена на провал.
- “Нельзя долго болеть!” - говорят люди. Можно! - прокомментировал блокнот. - “Нельзя много спать!” - продолжают они. Можно! “Нельзя обижаться годами!” - глаголет мир людей. И что мы на это ответим ему, Теко́?
- Можно! - рыкнул могучий новатор так зычно, что мёртвый лес щетинистых сосен развинтил и свинтил обратно ветви и стволы винтообразной формы. “Тише ты, здоровяк!” - засмеялась Гле́нда, успокаивающе поглаживая листик-мимикрию, задремавшего около девушки.
- Давайте разойдёмся по беседкам и отдохнём, - тактично проговорил хищник, с трудом запихивая эгоизм поглубже себе в зад, который сию же секунду стал карабкаться на выход. Человеко-тень хотел бы вцепиться в Ло́твон и его обитателей со всей имеющейся в теле чёрного тигра силой и говорить с ними до бесконечности. “Чем сильнее держишь, тем быстрее теряешь”, - проговорил голос внутри головы человеко-тени. “Получается, ты, как улыбающийся дятел, то упархиваешь из меня, то влетаешь обратно, и сейчас вернулся вновь?” - мысленно спросил хищник. “Я всегда с тобой”, - отозвался голос. “Я тебя страшусь…” - признался человеко-тень. “Умению оставаться со мной наедине можно выучиться”, - прокомментировал голос.
Через минут пять после вежливых прощаний (Фруктан сразу же увалился дремать на деревянный бок, громко прошебуршав при этом листвой.) белый тигр закрыл глаза, обнял подругу и с удовольствием вытянулся в полный рост на тюфячке из южного пухового мха, изготовленном фруктовым исполином.
- Ты моя вторая половинка, а это означает, что мы с тобой - либо мозг, либо таблетка, либо жопенька, - тихонечко хихикая, сказала девушка.
- Или почки, - изрёк Теко́.
- Ну у почек же нет половинок! Их две! - прошептала Гле́нда.
- Ну да… - также шёпотом сказал Теко́.
Тигрица сделала паузу, сосредоточила взгляд на сонном друге и произнесла, улыбаясь: “Только ты такое мог придумать! Я бы вот в жизни не дотумкала назвать нас почками!” В мыслях девушки мелькнула догадка, что почки могут работать и поодиночке, но когда их две, то это лучше.
17.5. Чьи ножницы?
- Крошево и рубилово!
- Я тоже считаю, что данных существительных слишком много в мире людей.
(Гленда и блокнот)
__________
Теко́ снилось вечернее небо Ло́твона, которое он наблюдал перед сном: на небесную высь, словно из огромного чана выплеснули облака в виде раскалённой лавы вулкана, расположенного под озером О́мел. Тучная масса растеклась перед взором белого тигра, “остывая” прямо у него на виду: часть небесной лавы меняла цвет на тёмно-фиолетовый, а верхние облака пылали красным. Молодому исследователю нравилось небо над лесом щетинистых сосен. Казалось, его создали сразу несколько божеств, с дюже отличающимся вкусом и пониманием прекрасного. Одно божество взбило венчиком парочку маленьких тучек и положило их довольно низко, аки аккуратненькие подушечки. Другое - взяло гуашь густого сиреневого оттенка и, как экспрессивный художник, размазало её широкими с просветами мазками. Третье божество набросало ажурные перистые облачка, точно кружевница, которая начала, но не завершила свою работу. Четвёртое - лепило фигурки и кидало их прямо на небо, но моментально передумывало и развеивало свои творения так быстро, что сторонний наблюдатель не успевал их толком рассмотреть. Некто под номером пять явился прямо из людского ада и расплескал по небесам вулканическую лаву, точно бы напоминая про судьбу: про суть богов, заключающуюся в природных законах, которые нельзя побороть, но можно полюбить, принять или хотя бы не воевать с ними.
[b]Мозг новатора, погрузившись в грёзы, откинул шоры бытности исключительно сотрудника департамента “Открытий” и стёр с себя часть ограничений, накладываемых нахождением в яви. Теко́ никогда не мог контролировать сны, не осознавал, что спит, поэтому не был в состоянии управлять грёзой, направлять её и перемещаться в ней, как в обычной реальности. Но его сны были яркими, довольно часто запоминающимися и порой анализаторскими. Во сне Теко́ видел Фруктана. Исследователь припомнил, что повстречал фруктового исполина после смерти прадеда, в тот момент, когда молодому тигру казалось, что больше в его жизни не будет друга, коему можно сказать всё и который понимает невысказанное без слов. Удивительно, но белый тигр не мог описать первую встречу с Фруктаном: она была вырезана из сознания чьими-то ножницами, точно также как момент исцеления щетинистыми соснами руки Теко́, когда он сунулся к ним без защитного поля, и пума, стражница леса, сильно травмировала его. Белому тигру мыслилось, что он зря пошёл от частного к общему и уравнял Фруктана с остальными сородичами. В имеющемся случае нужно мыслить наоборот, следуя от общего к частному, ибо, безусловно, сходство в поведении имелось, но другие фруктовые деревья не прикипали к конкретному тигру и уж тем паче не путешествовали с
