“Отчего я раньше не придавал значение тому, что у меня в приятелях исполин, считая сие само собой разумеющимся?” - задался вопросом парень. А ведь Гле́нда, когда мы ночевали в кроне мелогранового древа, заострила на сим внимание, верно подметив, что из-за дружбы с корневой нейронной сетью передо мною другие тигры благоговеть начнут. И именно после того, как Фруктан отнёс в поселение оттиск самопишущейся картины, на коем зафиксировано появление в жемчужном лесу первого (в рамках экспедиции) двустороннего зеркала, научный совет дал мне карт-бланш, разрешил повременить с отчётами и не дёргает меня обратно с помощью таксодиума. (Снова вернулись те благодатные рабочие условия, когда прадед был жив!) Я же прекрасно знал для чего мне выдали телепорт! Чтобы экспедиция по изучению людей и я, вечный бунтарь и шататель порядков, были под пристальным и бдительным контролем… “Восхищение и страх идут рука об руку, как любовь и ненависть, а также родственные узы и обжигающий жар междоусобной вражды”, - во сне мозг Теко́ выдавал формулировки и правильные выводы моментально, но словно бы плавал в тягучем желе или в янтарном яблочном сиропе. Исследователю нравилось чувство невесомости, дарованное грёзами: он одновременно был здесь, нигде и не был вовсе.
Белый тигр проснулся и, лёжа с закрытыми глазами, подумал: “На Ло́твоне ещё никто и никогда не приятельствовал с исполином! Другие фруктовые деревья снабжали провизией, любили анекдоты, но отсмеявшись над парочкой хохм, скоренько улёпытавали, и лишь Фруктан выслушивал меня, готовил и поил имбирным отваром, рецепт коего знал и без моих объяснений, и частенько сопровождал в исследовательских экспедициях… Отчего так? Неужели он разглядел во мне то, что пропустил в нём я?”
Теко́ перевернулся на правый бок, на левом - он не любил лежать, не любил излишнее давление на сердце. Будучи ребёнком, маленький вундеркинд прочитал статью, что спать на той стороне тела, где находится сердце, значит создавать ему никчемушную нагрузку. Молодой футуролог уже не помнил источник сей информации, но был с ней полностью согласен. Особенно эти данные подтверждались, когда он сильно уставал, и “грудной мотор” требовал бережного отношения. (В детстве Гле́нда прижималась ухом и несколько секунд слушала стук сердца соседского мальчишки: “Мне нравится”, - говорила она.) Претило парню спать и на животе; он, особенно во время странствий по древним лесам, предпочитал покоиться на спине: так и высыпаешь быстрее, и места занимаешь меньше, поэтому можно обходиться скромным ложем. Прадед же в экспедициях всегда такого храпака закатывал, что правнуку приходилось просить его: “Ляг на бочок, пожалуйста”. Теко́ всегда спал чутко и ценил тишину превыше темноты: “Надо будет я и при ярком солнце засну, главное - минимальное количество звуков”. Тепло тела Гле́нды, размеренно и еле слышно дышащей рядом, расслабляло и позволяло ощутить себя младенцем, мирно покоящимся в тепле и заботе, поэтому, чтобы не заснуть снова, приключенцу пришлось сесть.
Белый тигр, находясь на грани сна и яви, решил выудить из своей памяти хотя бы крохи информации о своей первой встрече с Фруктаном. Он напряг мозг до скрипа, требуя: “Вспоминай!” - и действительно смог откопать, но не статистические сведения, а эмоцию. “Как будто бы мы знакомы давно…” - припомнил Теко́. А наше общение? Что это вообще за чудеса? Ведь Фруктан не использует в коммуникации со мной телепатию, но подолгу слушает, и даже молчать нам вместе комфортно. “А ведь ему что-то наговорил амбровый лес, высвобождающий скрытые слои личности! Фруктан пытался пробудить память и после того, как составил свой рассказ “Синие глаза”... Он хотел вспомнить! И здесь вопрос! Получилось или нет? - натуралист потёр заспанные глаза, и его озарила догадка. - Послежизнь! Неужели это она себя так кажет? И возможно ли сие для моего вида? Я всегда считал, что нам доступны лишь формы послесмерти - призраки, воспринимаемые глазом, или видимые-невидимые ду́хи, образы, приходящие во снах… Но может ли корневая нейронная сеть стать формой послежизни для биологических тел тигров?”
Теко́ полностью проснулся и решил, что никогда не предаст забвению столь взбудоражащие его вопросы, ибо умение задавать их он считал одним из наивысших искусств, но опыт напоминал: не запишешь сейчас, потом заспишь и забудешь. Парень встал, достал из заплечного мешка блокнот с серебряными уголками, тихонечко молвил: “Прости, многостраничный поэт, что разбудил,” - и гнутким браслетом зафиксировал на его листах из соломенной бумаги пришедшее между сном и явью, на стыке сознания и подсознания. Отложив писчую принадлежность, Теко́ подумал: “Человеко-тень, оказавшись в параллельной вселенной, присмотрелся к себе и стал внимательно разглядывать через двусторонние зеркала свой мир. Уж ли и я заинтересуюсь Ло́твоном больше, чем миром людей, и стану искать ответы здесь, а не во временны́х прорехах, являющих человечество? Тогда какого грибнявого лешего корневая нейронная сеть соединила миры, если каждому из них достаточно себя?”
Теко́ снова заснул, и ему привиделось, что блокнот с серебряными уголками собрался эмигрировать в мир людей, после приснилась огромная тень клоуна, тянущаяся со спины исследователя, и перед самым пробуждением в грёзу ворвался научный совет, своим пристальным вниманием мешающий парню опорожнить мочевой пузырь… Белый тигр пробудился и подумал: “Когда я сплю лишнее, то начинает сниться разношёрстная дребедень!”
- Мне приснилось, - выходя из беседки сказал исследователь, - что многостраничный поэт собрался переехать жить в человеческую вселенную!
- С чего бы это вдруг? - скептически пробормотал невыспавшийся блокнот и скосил взор на человеко-тень. - А где чёрные тигры?
- Наверное, ушли на рыбалку, - предположила Гле́нда.
- Да нет же! - вскричал многостраничный поэт. - Теко́ разбудил меня, и я больше не смог заснуть, поэтому остаток ночи просидел на улице. Они всё время были около своей беседки! Я видел! А теперь их нет!
Эпилог
Ранним утром медсестра, как обычно, направилась в первую палату, чтобы проверить своих подопечных: двоих мужчин средних лет, одновременно впавших в кому и приведших тем самым в недоумение консилиум врачей. Женщина осторожно открыла дверь и еле удержалась от крика. Один из мужчин пришёл в себя и бодро сидел на кровати, другой же… Медсестра окликнула дежурного врача, шедшего за ней, и тот, моментально ринувшись в палату, констатировал смерть. Затем они переглянулись между собой и разразились нецензурной бранью, так как первый пациент бегом улётывал из больницы, скоренько обернувшись у ворот и посмотрев в окно своей бывшей палаты, но только лишь для того, чтобы сделать прощальный взмах рукой, в которой он держал свой кошелёк с какой-то мелочёвкой, по счастливой случайности лежащий на его тумбочке, рядом с больничной койкой. Мужчина хотел только одного - попасть в канцелярский магазин и купить шариковую ручку и тетрадь. Было ещё совсем рано, поэтому достаточно отдалившись от медучреждения, он позволил себе остановиться и отдышаться, поняв, что промтовары ещё закрыты.
Длительный сон, привидевшийся мужчине во время комы, яркой картинкой стоял перед глазами, а тело не чувствовало себя больным или измождённым: оно постройнело и хотело жить, но жить совсем иначе. “Мне было так хорошо на Ло́твоне! Но теперь я очнулся! Смогу ли я сохранить трансформацию, которую приобрёл во сне?” - мысленно рассуждал человек, стоя посреди улицы в хлопковых штанах и майке, которыми его участливо снабдили в больнице. “У тебя случится откат к прошлому, даже если ты останешься в мире грёз. Новая нейронная дуга не строится моментально, поэтому придётся усилием воли заставлять себя делать нормальные поступки. Так что, как ты будешь жить дальше, решать тебе, а не параллельным мирам”, - ответил голос внутри головы недавнего пациента. “А как же мой сон? Я не успел досмотреть, что стало с белыми тиграми!” - расстроился мужчина. “Хочешь обратно в кому?” - съязвил голос. Человек призадумался над вопросом, а затем заговорил вслух так громко, что спешащая на работу девушка шарахнулась от него. “Значит так!” - сказал мужчина, и в его речи послышались рычащие нотки. Гле́нда спросит: “Теко́, а что думал твой прадед на счёт двусторонних зеркал и параллельной вселенной?” “Симпотяжка, это уже совсем другая история…” - туманно ответит парень, посмотрев так, словно бы может видеть сквозь пространство. Гле́нда улыбнётся и произнесёт: “Тогда принимайся-ка писать работу “Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны…” Так, вроде бы, будет называться твой научный труд?” “Так называется часть моей жизни”, - скажет Теко́. “Я люблю тебя!” - признается Гле́нда. “А я люблю тебя…” - признается Теко́.
Мужчина замолчал и мысленно спросил: “Но откуда я всё это знаю?” “А ты подумай!” - весело прихмыкнул голос.
Алфавитный указатель
(составитель - блокнот с серебряными уголками)
Абсолютная тень - отражение человека на Ло́твоне, в котором сознание не проснулось.
Алые ибисы - птицы, обитатели кровавого леса, чуть более полуметра ростом, дугообразно изогнутый кверху клюв и нижние конечности по длине равны друг другу, перья крыльев идут плотным рядом.
Амбровый лес - “вытягивает” наружу скрытые (избегаемые носителем) слои личности; диссертация за авторством Теко́ и его прадедушки, касающаяся изучения исполинов, носит название “Амбровый лес не любит хмурых морд”.
[b]Арониевый кустарник - часто
