человеком, к тому же мужчиной, вполне способным справиться и не с такими мелочами.
Тем не менее, вечером у костра, пока Юлька весело обсуждала прошедший день с другими участниками экспедиции, к Лукасу подсел Дед и начал разговор:
-Ты какой-то притихший. По первому впечатлению ты показался мне деятельным и уравновешенным. Тебя твоя девушка тревожит?
Лукас промолчал, глядя на огонь.
-В горах человек обнажается в чувствах, потому что с души вся шелуха облетает. Но не у каждого это происходит сразу, некоторым время нужно, особенно молодым. Они ведь слишком подвержены всплесками эмоций и восторгам, для них все новое в радость, они многого не замечают. Поэтому погоди, не делай поспешных выводов.
-Разве в тайге, среди деревьев, не так же?
-Нет. Горы более безжалостны. Деревья могут успокоить и обогреть, могут развеять тяжелые мысли. Их ветви как руки способны обнять, закрыть от ветра и дождя. А горы… ты сам скоро поймёшь. Не зря горы считают местом проверки человека на прочность. И не только человека. Зверьё тут живёт только закалённое в борьбе за выживание. Так что соберись, стань на время таким же.
***3
Вечером Дед собрал всю группу и провел вводную беседу. Сообщил о том, что в этом году первым пунктом назначения будет место, где ирбисов* видели с вертолетов в районе бассейна реки Аргут, на её левобережье, а также в верховьях Аккема, правого притока Катуни, в месте, где река берет начало с ледника.
Ниже, в долинах находятся живописные пейзажи, поэтому там бывают туристы, а группе предстояло работать в верховьях долины Аккема. Планировалось проверить ранее установленные фото ловушки и поставить еще несколько, приобретенных на деньги спонсоров. Сложность состояла в том, что ирбисы предпочитают крутые скалы и ведут скрытный образ жизни.
Учесть все тонкости повадок барсов должен был заместитель Деда Петрович, зоолог по образованию и знаток ирбисов. Он пояснил, что далее группа будет действовать на территории Сайлюгемского национального парка, на реке Чуя, где действует строгий режим, и где фото ловушки "ловят" снежных барсов аж с 2010 года.
И всё же большая часть особей ирбисов до сих пор обитает в бассейне реки Аргут, поэтому именно там и создали кластер с одноименным названием. Фото ловушки в этих местах регулярно фиксируют разные аспекты жизни барсов, даже их брачные союзы и рождение котят. В том самом 2010 году был заснят первый ирбис, которого назвали Крюк.
Вторым запасным пунктом назначения Дед назвал хребты, окружающие плато Укок.
-Заодно увидите гору Белуху, где и зарождается река Аккем, а ниже Аккемское озеро. Вполне насладитесь уникальной красотой этих мест.
После вводной части все остались у костра, ожидая, пока дежурные приготовят ужин. Народ мирно общался, и только Лукасу порядки в группе казались похожими на бойскаутский лагерь. Поэтому он совсем не разделял энтузиазма Юльки и ее товарищей, для которых все здесь было наполнено романтикой походов и горных восхождений. А Лукас методично отметил крестиком в блокноте на своем смартфоне очередной день пребывания на Алтае. Казалось, только его всё здесь напрягало, он не наедался порцией, которую ему выдавали, у него болела поясница от сидения на деревянных чурках, и руки постоянно мерзли, потому что приходилось мыть их в очень холодной озерной и речной воде, он никак не мог их согреть. Это еще его ни разу не назначали дежурным, о чем он думал с ужасом. Юлька успокаивала его и говорила, что все будет хорошо. Она, как могла, утепляла его, даже шарф ему на шею накручивала, опасаясь, что он с непривычки простудится. Но главным удручающим моментом для Лукаса являлось то, что перед сном он мог рассчитывать лишь на кружку горячей воды на все свои гигиенические нужды. Юлька ничуть не парилась и не ощущала никакого дискомфорта, а Лукас чувствовал, что даже его либидо свернулось в клубок и не собирается разворачиваться, ведь в палатке было хоть и теплей, чем снаружи, однако напрягало слишком близкое соседство других палаток и смех с разговорами в них. К тому же, из-за пребывания на свежем воздухе в течение всего дня он проваливался в сон почти сразу, как только ложился и накрывался спальником с головой. Юлька приходила в палатку намного позднее, поскольку засиживалась со своими друзьями у костра.
За эти пять дней немытый и небритый Лукас чувствовал, что постепенно превращается в неандертальца, и это угнетало все его желания на корню, кроме аппетита. На пятый день он набрался наглости и попросил у дежурных добавки картошки с тушёнкой, которая уже стала казаться ему пищей богов, не то что вначале. А "чан рамен" теперь для него стал почти деликатесом.
Когда прилетел вертолет, Лукасу реально заплохело, но он не хотел этого показывать. Однако Дед отвел его в сторону и дал какую-то бутылочку с лекарством:
-Выпей. Смотрю, ты что-то не в себе. Это средство должно помочь, но на всякий пожарный у меня есть инъекции и кислородная маска. Так что в случае чего…
Лукас молча кивнул, открутил крышечку и быстро выпил жидкость. Он не хотел привлекать внимание других участников, поэтому прочел название лишь мельком – раствор ацетазоламида. Но Юлька все равно увидела и в вертолете держала его за руку, хотя и молчала.
Участники были радостно возбуждены и по прилету выражали свои восторги от открывающихся грандиозных видов гор, а Дед достал из своих запасов кислородную маску и заставил Лукаса надеть ее.
-Не переживай, ты адаптируешься, здесь высоты совсем небольшие, – сказал он. Юлька смотрела на Лукаса с ужасом, а потом пристала к Деду с расспросами.
-Я ведь все сказал, – ответил Дед.
-Но почему у него проблемы? Это что, горняшка? Мы всего лишь в предгорьях, – не унималась Юлька.
-Индивидуальные особенности, – недовольно буркнул ей в ответ Дед,– Если станет хуже, вызову по рации санавиацию. За собой лучше смотри, за своим поведением. Думаешь, ему легко наблюдать, как ты порхаешь и улыбаешься пацанам?
-При чем здесь мое поведение? Никому я не улыбаюсь, мы просто товарищи! – крикнула Юлька, а в это время Петрович укутал Лукаса теплым пледом и усадил на скальный выступ, подложив под него сидушку. Лукас сидел с закрытыми глазами и думал о том, как и почему оказался таким неприспособленным и тепличным. В армии он был на хорошем счету, имел неплохую физподготовку, но это было давно, сразу после школы, ведь он никуда не поступил в первый год после получения аттестата.
Примечание: *Ирбис – снежный барс.
***4
Между тем Дед переселил Петровича к парням, а Лукаса разместил у себя, распаковал аптечку и сделал ему за ночь три инъекции гипоксена. Участники волновались, шептались у костра, пока Дед не выглянул и не разогнал всех по палаткам, потому что вечером сильно похолодало. После первой же инъекции Лукасу стало лучше, он пригрелся в пуховом спальнике и уснул.
На следующий день планировалась заброска группы в верховья Аккема, но Дед поручил все дела там Петровичу, а сам решил остаться с Лукасом еще на двое суток. Юлька также осталась помогать ему во всем, готовить еду и дежурить, подменяя Деда, пока Лукас спал.
Дед принял решение, что сначала вертолет забросит группу на Аккем, там участники проверят старые фотоловушки и установят новые, а через два дня Дед с Лукасом и Юлькой дополнительным рейсом прилетят в кластер на реке Аргут, куда вертолет также доставит и остальных участников экспедиции. Плато Укок осталось пока в планах, но все могло измениться.
Лукас нежился в Юлькиных заботах и во внимании к себе Деда, но, главное, совершенно не комплексовал на тему того, что Деду с Петровичем придется отчитываться спонсорам о превышении запланированных расходов. Ведь каждый полет вертолета влетал в копеечку. Дед ухмылялся себе под нос, но молчал на эту тему, потому что реально переживал о самочувствии Лукаса. А тот наснимал все вокруг и больше всего Деда на фоне гор и реки, уж очень фактурный фейс имел этот матерый мужичара.
Деду на вид было лет 50, и выглядел он сильным и уверенным в себе закалённым бойцом, особенно в специальном походном снаряжении. Он имел волевые черты, лицо его обрамляла короткая щетина, а губы словно кто-то четко очертил темной каймой на очень загорелом лице. При внешней суровости он слегка щурился, и казалось, что его зеленые глаза смеются. Именно поэтому весь его облик вызывал доверие.
Серьезные манипуляции Деда со шприцами, тонометром и прочими аптечными предметами впечатлили Юльку, но более всего ее напугало то, что Дед отложил полет из-за Лукаса. Он даже сказал, что если тому не станет лучше, Юльке придется вернуться с ним в Горно-Алтайск, а оттуда после консультации с врачами – домой.
-Горняшка – это вовсе не шутка. Последствия могут быть тяжкими. Например, отек легких или даже мозга, – заявил, как припечатал Дед.
Лукас прислушивался к себе, самочувствие его явно улучшилось. И во многом на это повлияла бестолковая забота Юльки. Но ему было важно, что она сильно переживает за него, не думая о том, что не увидит ни ирбисов, ни красот Алтая. Все предыдущие дни Лукаса поглощала ревность и добивали непривычная усталость и отсутствие элементарных удобств. Умываться приходилось ледяной водой, а справлять естественные нужды участники уходили довольно далеко от лагеря в построенный кем-то из туристов туалет между скальными выступами. Умельцы сделали вполне удобное сиденье наподобие унитаза, а волонтеры регулярно засыпали выгребную яму в нем специальными поглотителями и средствами, расщепляющими отходы. Однако Лукас ощущал себя почти пещерным человеком, пока не побрился и не обмылся горячей водой, которую ему накипятил Дед. Конечно, Лукас и сам бы мог это сделать для себя, если бы не странная парализующая тело и мысли слабость и гул в ушах. Именно из-за этого Дед не позволял ему напрягаться.
Между тем самочувствие Лукаса улучшилось, он приготовил свой фотоаппарат, сумку со всем необходимым и вещи, которые оденет. Перед этим Дед все это осмотрел и одобрил. Остальное они должны были упаковать до появления вертолета. В это время к реке подошла еще одна группа и по всему это были настоящие туристы-спортсмены. Дед переговорил с ними и привел из их лагеря настоящего врача, который осмотрел Лукаса, сделал ему экспресс-анализ крови, измерил давление и задал несколько вопросов. Все рекомендации он сообщил Деду и Юльке, поскольку наметанным глазом сразу увидел, что Лукас по своей природе как творческий человек не способен позаботиться о себе в полной мере. А Лукас обматерил себя за то, что почему-то, после того, как доктор измерял ему давление, схватил его за руку и несколько мгновений не отпускал. Наверняка у Лукаса так проявилось подсознательное желание удержать человека, способного защитить его от нарушений здоровья. Впрочем, врач уверил его, что все будет хорошо, следует лишь еще дня три продолжать инъекции гипоксена. Деду он сказал, что состояние Лукаса обусловлено не горной болезнью, а внутренней борьбой с психологическим дискомфортом. Дед кивнул и согласился с ним.
-Я сразу понял, что это ревность. Во всем виновата вон та вертушка, – произнес Дед и посмотрел в
