сторону Юльки, пакующей свой рюкзак. Она в ответ недовольно зыркнула на него, но промолчала.
Тем временем Петрович сообщил по рации, что основной состав экспедиции уже на месте и ставит лагерь. Через час Дед, Лукас и Юлька также улетели на Аргут, почти в самое гнездо ирбисов.
***5
На Аргуте группа обосновалась основательно, Петрович проследил, чтобы лагерь поставили компактно и в месте, защищенном от ветров и случайного сползания ледников, таявших от летнего тепла. Конечно, температуру 15-16 градусов назвать теплом можно было только условно, но все же всех радовала ясная солнечная погода. Кроме прочего для этой экспедиции Дед с Петровичем разжились у МЧС-ников крепкой синтетической сеткой, которой они скрупулёзно оградили лагерь со всех сторон для защиты от орлов-бородачей, чёрных коршунов и алтайских уларов, но в основном от волков и росомах. Барсы теоретически также могли подойти близко, хотя ирбисы не любят конфликты, избегают встречи с людьми и не проявляют агрессии. В дикой природе нет зарегистрированных случаев нападения снежного барса на человека. Даже охотясь на скот, барс старается остаться незамеченным.
Но на всякий случай Дед взял с собой целый рулон фольгированного полиэтилена, которым всем было приказано плотно закрывать импровизированный погреб в центре лагеря, для того, чтобы зверье не учуяло запахов мороженого мяса и рыбы.
Было решено, что Лукас в основном будет находиться в лагере с дежурными. Дед боялся разрешать ему слишком большие физические нагрузки, и еду ему теперь давали с приличной добавкой, потому что почти под пытками Лукас признался Деду, что с момента приезда на Алтай ни разу не наелся досыта и высыпаться стал только последние три-четыре ночи. Так что жизнь Лукаса налаживалась, хотя он по-прежнему почти не улыбался, будучи по жизни очень улыбчивым. Юлька и влюбилась в него за это.
После подробных и строгих инструкций по безопасности, утром группа отправилась к местам закладок фото ловушек. В лагере остался дежурным сильный рослый парень, которому по мере сил должен был помогать Лукас, хотя в основном он занимался обработкой на ноутбуке уже сделанных фото и видео. Лукасу Дедом было строжайше запрещено выходить за пределы сетчатого ограждения и вменялось держать под рукой громкоговоритель и мини факелы для отпугивания зверья и птиц, поскольку пользоваться даже простой ракетницей можно было только в крайнем случае, ведь эти места являлись заповедными. В кластере редко бывали туристы, а если и бывали, то лишь с особого разрешения различных охранных служб, экологов и защитников ирбисов. В основном здесь появлялись только зоологи, изучающие снежных барсов.
Парня, который дежурил в этот день, звали Алексей. Он деловито занимался костром и подготовкой продуктов для обеда. Лукас сидел за ноутбуком возле входа в палатку, где было намного светлее, чем внутри. Иногда он смотрел на скалы, кое-где подступающие к самой воде. Они искрились на солнце и вообще выглядели очень живописно на фоне дальних отрогов и снежных вершин. И вдруг он заметил на одном из скальных выступов какое-то движение. Приглядевшись, Лукас глазам не поверил – это был барс. Небольшой, наверно совсем молодой или это была самка. Лукас, стараясь двигаться очень осторожно, достал одной рукой, расчехлил свой навороченный фотик с 400-кратным приближением и начал снимать в режиме серии, пока зверь не исчез из его поля зрения. Но следом за ним вдруг появилось еще два барса, а рядом, о чудо! Лукас увидел двух котят.
Алексей уже тоже увидел их и замер на месте, чтобы не спугнуть удачу, хотя ирбисы находились довольно далеко. Однако уже через минуту он стал быстро накрывать разложенные продукты фольгой. Но барсы, быстро исчезли, так что он вновь начал готовить обед для группы. До этого он сообщил Деду по рации, что они с Лукасом видели ирбисов, но вряд ли фото будут хорошими. Он даже не предполагал, каким разрешением и приближением обладает фотоаппарат Лукаса. А тот поймал себя на том, что совершенно не думал об опасности, настолько сильный восторг испытал при виде этих белёсо-пятнистых красивейших кошек. Да и то сказать, издали они не казались свирепыми, совсем напротив.
Когда к 16 часам команда вернулась, и все набросились на еду, приготовленную Алексеем, разговор шел только об ирбисах, которых первым увидел Лукас.
-Ну, ты и везунчик, – смеялся Петрович, просматривая отдельные кадры, заснятые Лукасом. А Дед молча вставил ему в ухо электронный термометр, недовольно свёл брови и буркнул:
-После обеда зайди к нам с Петровичем, я тебе инъекцию сделаю.
-Да я вроде уже в норме, – улыбался Лукас, потому что Юлька обнимала его сзади за шею, пока он сидел и показывал всем желающим снятые кадры на своем фотоаппарате.
-Не очень-то ты в норму пришёл, – сказал Дед, – Так что выполняй указания. У тебя температура 38, а ты ее даже не ощущаешь.
-Сто лет ничем не болел, – весело произнес Лукас, доедая свою порцию с добавкой. Однако когда он пришел в палатку начальников, сразу после укола не смог встать, а потом и вовсе отключился. Правда, он все равно как будто издали слышал возгласы Деда, чувствовал, что кто-то хлопает его по щекам, потом ощутил мокроту на лице и понял, что это Юлька трясет его за плечи, плачет и кричит.
Дед связался по рации с МЧС и поговорил с врачом, после чего Лукаса укрыли, положили ему холодный компресс на лоб и оставили с ним Юльку. Лучше ему стало, когда обед частично усвоился. Лукас открыл глаза, сказал, чтобы его фотик убрали в чехол и уснул.
***6
Жизнь на берегу порожистой горной реки у самого подножия гор, в непосредственной близости от многочисленных скальных выступов, несмотря ни на что, успокаивала Лукаса. Это берега Мультинских озёр, нижнего и верхнего, были покрыты густым лесом. В верховьях Аргута природа выглядела суровой и аскетичной, поскольку оголённые скалы подступали почти к самой воде. Дед и Петрович с трудом нашли для лагеря удобное место с обзором. Редкие кедры и лиственницы тут и там мелькали на склонах, а у самых скал, в местах, защищенных от ветра, ютились карликовые березы. Ветер в молчаливых горах издавал странные звуки и не успокаивался даже в ясную солнечную погоду.
Лукас с утра, проводив Юльку с остальными участниками, которые уходили к местам закладки фото ловушек, садился на пороге палатки, устанавливал на раскладном столике ноутбук, заряженный от бензинового генератора, и начинал обработку фото. Лёшу в лагере сменил другой парень, назначенный дежурным. Дед не трогал только Лукаса, Юльку и еще двух девочек, потому что в лагере всегда должен был оставаться молодой и ловкий мужчина. Лукаса не считали неловким, скорее, неопытным, и избавляли от дежурств из-за проблем с самочувствием, хотя он помогал дежурным чистить овощи, убирать использованные вакуумные упаковки и разный хозяйственный мусор в пластиковые мешки, которые группа должна была забрать с собой в вертолет при возвращении. При случае он также был способен помочь дежурному защитить лагерь от клыкастых гостей.
Юлька теперь, когда возвращалась из радиалок, постоянно находилась рядом с Лукасом. Она больше не рисковала и старалась не вызывать его ревность, хотя по-прежнему вела себя очень приветливо с другими участниками экспедиции. Таков был ее характер, она всегда отличалась общительностью и веселым нравом. Здесь, в горах, она клятвенно пообещала Лукасу, что они распишутся сразу по возвращению в Питер, поэтому он собирался подать заявление через госуслуги, как только группа окажется в зоне покрытия интернета и сотовой связи. Такое было возможно только в Горно-Алтайске, но Лукас всё равно радовался тому, что она наконец-то "дозрела". Он даже наснимал окружавших ее парней в разных ракурсах на фоне реки и дальних снежных вершин на память об Алтае и об экспедиции. Хотя ревность все еще шевелилась у него в душе. Однако горная болезнь или что-то на нее похожее изменили его взгляд на товарищей Юльки, которые во всем помогали не только ей, но и ему.
Он с ранней юности не был фанатом различных походов, хотя не отказывался от вылазок в лес за грибами или зимой для лыжных пробежек, участвовал в соревнованиях и даже побеждал. Но в основном любил просто гулять. Хотя не просто, а снимать все увиденное вокруг, чтобы потом выбрать самые лучшие кадры и оставить в своей копилке, где их уже перевалило за тысячу. При этом он не фотографировал абы что, его профессиональный взгляд сразу вычленял то, что могло представлять ценность в художественном плане. Он хотел издать несколько фото-буков по тематикам. Теперь к общему перечню у него добавилась тема гор и конкретно – ирбисов. Эти молчаливые и таинственные пятнистые кошки все-таки засели в его воображении. Он даже ощущал волнение от ожидания новой встречи с ними, потому что был просто уверен, что вновь увидит их. Ему казалось, что ухудшение самочувствия недаром вынудило его перейти в щадящий режим и оставаться в лагере. Только покой и отсутствие днем активности людей возле палаток и костра могло привлечь барсов вновь появиться в поле зрения Лукаса и даже приблизиться на расстояние хорошей видимости.
Карты памяти фотоловушек были заполнены, хотя собственно кадров с ирбисами на них запечатлелось не так много. Однако кроме экспедиции Деда, для изучения снежных барсов сюда прилетали и летом и зимой группы зоологов со своими программами для исследований. Они брали пробы почвы с помётом ирбисов и остатками шерсти, собирали обглоданные кости съеденных животных, фиксировали каждую мелочь и составляли карты с указанием мест, которые ирбисы посещали чаще других. Кроме этого зоологи делали визуальный подсчёт численности с вертолетов или с помощью дронов, для чего сидели в горах не две-три недели, как экспедиция Деда, а по полтора-два месяца.
Между тем Лукас ловил себя на том, что его отношение к участникам, особенно к парням, медленно, но верно менялось, ведь он явственно ощущал их доброжелательность к себе. Сам он вел себя сдержанно и ровно, но не мог отрицать, что все в группе в той или иной мере заботились о нем. Юлька была права, он понимал это. Однако он не до конца победил свой собственнический инстинкт. Да и возможно ли было это у того, кто сильно влюблён. Он читал и видел в фильмах примеры полного взаимного доверия между любящими друг друга людьми, однако также прекрасно знал о том, какой ветер пока гуляет в голове его возлюбленной, и поэтому не мог полагаться на нее в этом плане. Ведь она еще плохо знала себя и вполне могла увлечься кем-то другим, несмотря на все её уверения в том, что Лукас для неё единственный. Он слишком хорошо помнил, каким был сам 7-8 лет назад, и какие увлечения захлестывали его тогда. Только встретив Юльку, он понял, что такое настоящее глубокое чувство.
***7
Особенно долго и кропотливо Лукас сидел за обработкой фото ирбисов. Он уже не удивлялся тому, что всё с ними связанное волнует его. Не защита их от браконьеров или от загрязнения окружающей среды, его затрагивало совсем другое. Он
