Глава 5
Пронзительный гудок символизировал отправление пригородного поезда «Гуаружа – Сан-Паулу». Вокзальные часы показывали «08:03» – состав двинулся аккурат с расписанием.
Несмотря на покупку билета в последнюю минуту, Мануэле повезло сесть в полупустой вагон. Видимо, утренний час-пик прошёл, а горожане, спешившие на работу к девяти часам, уехали предыдущей электричкой. Одетая в простые серые тренировочные и схожую по цвету майку-топ, сидела у окна. Рядом стоял потрёпанный коричневый чемодан. Любуясь чистым небом и природой через запылённое стекло, прокручивала в голове свежие воспоминания сегодняшнего утра.
Проснулась в пять часов. Лязг будильника прервал сладкие сны, и пришлось собрать все моральные и волевые качества для того, чтобы покинуть уютную постель. Приняла душ. Сложила вещи. Взяла только самое необходимое, ведь с трудом верила в то, что старый чемодан выдержит весь путь: он являлся ровесником бабушки! Сборы затянулись, и из дома выходила в половине восьмого. Как бы не старалась, но чуткий сон мамы всё-таки нарушила. Они встретились в гостиной.
– Доченька, Христа ради, куда намылилась в такую рань? Зачем чемодан? – заспанную физиономию перекосило удивление.
– Хочу пожить одна. Уезжаю в Сан-Паулу. Нашла более высокооплачиваемую работу.
Отвечала сухо, а лицо не выражало эмоций. Карие глаза оставались спокойными. Ни злости, ни обиды по отношению к матери не было. Наоборот, чувствовала благодарность судьбе. Не первый день ощущала себя чужой в этом доме. Реакция мамы на невообразимое преступление значила многое. Ранее сбежать не могла, поскольку подобное сулило голодную смерть. Однако сейчас деньги появились.
– Какой-такой Сан-Паулу? Не простудилась ли, моя хорошая? И почему не слышала о твоих собеседованиях? На работу в наше время нанимают только так…
– Потому, что тебе наплевать!
– Что ты такое болтаешь… Да мы с бабушкой души в тебе не чаем… – мать протянула руки, но Мануэла отступила на шаг.
– Не надо, мам! – в голосе появились металлические нотки. – Я всё решила. Вернусь, когда посчитаю нужным.
Изумлённая мать не верила глазам. Простояв несколько секунд, подобно фарфоровой статуэтке, посмотрела на лестницу.
– Не кричи. Только не кричи, дочурка… Разбудишь бабушку… Ох, как объяснять-то ей буду…
В тот момент Мануэла и осознала первую перемену. Ранее испытывала к родителям смесь чувств любви, покорности и страха. Но сейчас было фиолетово. Переживания мамы или больное сердце бабушки больше не беспокоили. У них своя жизнь, у неё – своя. Девятнадцать лет, проведённые в нищете обветшалого дома – лучшее доказательство, что пути эти отнюдь не схожи.
– Ой, и что же будет? – Мануэла бросила злобный взгляд. – Высечет розгами? Провалитесь! Я взрослая и сама знаю, как мне жить! До встречи!
Схватив чемодан и толкнув мать плечом, покинула родительский дом.
Поезд плавно набирал скорость и вскоре достиг предельных ста пятидесяти километров в час. Столь же плавно мысли переключились с воспоминаний отъезда на раздумья о ближайшем будущем. Разумеется, никакую работу в Сан-Паулу не искала. Вместе с тем весь вечер не могла отделаться от слов Мигеля. Фраза с намёком на привлекательную внешность плотно засела в голове, и выгнать её было непросто. Мануэла знала человека, способного помочь заработать этой внешностью. Пять тысяч крузейро давали возможность снимать хорошее жильё, вкусно питаться и отключить режим непрерывной экономии. Пусть даже на считанные недели.
Зелёные насаждения деревьев, кустарников и трав мелькали перед глазами. Вдали возвышались вершины гор. Голубое небо пересекал клин птиц. Вот они поравнялись с ярко-жёлтым солнечным диском, и их узорчатое оперение начало переливаться цветами радуги. Красота! Природа создала такие произведения искусства, что ни превзойти, ни просто повторить, увы, не под силу никому.
Лицо растянулось в улыбке. Впервые после приснопамятной ночи Мануэла чувствовала спокойствие. «Я покорю этот мир! Дорогу сеньорите Вивейрос!» – сидя на твёрдом пластиковом сиденье, продолжала наслаждаться изяществами окружающего мира, а поезд, стуча по стыкам рельс, вёз навстречу переменам.
***
Путь от железнодорожной станции «Либердади» до гостиницы «Акиле-Рено» – первого апарт-отеля в Бразилии – занял километр. На улицу Агиара де Барроса добралась ближе к десяти. Вспотела. Солнце пекло, а катить отживший свой век чемодан оказалось так же неудобно, как толкать валун на вершину горы. Старые колёса почти не крутились, и приходилось буквально тащить его за собой. Утомлённая и проклинавшая весь белый свет, даже не смогла толком оценить Сан-Паулу. Отметила лишь, что последний, в отличие от Гуаружи, больше походил на город, поскольку каменных строений здесь насчитывалось больше, а шум машин слышался громче.
Пройдя значительную часть пути, вспомнила про такси. Выругавшись, продолжила идти, так как в паре сотен метров уже виднелось здание отеля: двадцатиэтажная бетонная постройка с белыми стенами, усыпанными множеством окон и балконов.
В буквальном смысле ввалившись в холл, доковыляла до жёлтого диванчика и плюхнулась на него. Переводя дух, осмотрелась. Голубая плитка пола, не видевшая ведра со шваброй минимум несколько дней, совсем не сочеталась с блестящими красными стенами. Деревянная стойка регистрации казалась не шибко новой, но вазы с цветами и флаг Бразилии, подвешенный на стене за ресепшеном, по-видимому, намеривались придать престижа.
– Добрый день! Чем могу помочь? – Мануэла сама не заметила, как перед ней возникла молодая девушка с короткой стрижкой, одетая в ослепительно-белые брюки и блузку.
– А, здравствуйте… – подняв голову, попыталась улыбнуться сотруднице отеля. – Хотела бы снять номер. Ну, арендовать… Это… Как бы жить здесь…
Никогда ранее в отелях не останавливалась. Не считая, конечно, дешёвых хостелов, куда заваливалась со школьным другом. Более того, вообще не выбиралась за пределы родного города. Миллионы людей ежегодно путешествуют по миру. Большинство делают это в отпуске, отправляясь в «тёплые края». Солнце, море, белый песок пляжа – это так тянет туристов, ведь далеко не все живут на побережье курортного городка. Однако Мануэла жила. Купалась и загорала с ранних лет, а родители раз за разом твердили, что единственный приемлемый жизненный путь – выйти замуж, родить детей и воспитывать их, оберегая домашний очаг. Низкий доход не угнетал маму с бабушкой, поскольку религия научила их «пути скромности»: аскетичному образу жизни, за который «воздастся на том свете». Но Мануэла в «тот свет» не верила и стремилась жить здесь и сейчас, пользуясь доступным набором благ с привилегиями. Именно это объясняло и подростковый бунт, и раннее начало сексуальной жизни: просто хотелось делать то, что нравится, а не жить по заранее написанному примитивному сценарию.
Впервые выбравшись за пределы Гуаружи, будто вдохнула полной грудью. Вот только отсутствие опыта даже в таких базовых делах, как заселение в отель, вгоняло в ступор. К счастью, короткостриженая девушка в белом оказалась приветливой:
– Нет проблем, сеньорита! Несколько комнат на верхних этажах как раз свободны. На какой срок арендуете?
Светлая улыбка работницы успокаивала: радовало, что на свете ещё остались добрые люди.
– На пару недель, если можно.
– Без вопросов! Сутки обойдутся в сто десять крузейро. За первые три дня – триста тридцать – платите сейчас, остальное – в день отъезда. Пройдёмте к ресепшену! Объясню ещё раз и вручу ключи!
Показав документы, заплатив и подписав какую-то бумажку, получила ключ от номера. Отнюдь не «золотой ключик» от сказочной страны, а простой свинцовый, но даже он открывал новые грани жизни. Смуглый парень-лифтёр с паутинкой усов над верхней губой и зоркими чёрными глазками помог доехать до семнадцатого этажа и заботливо донёс чемодан до номера. Пожелав счастливо оставаться, обнажил кривые зубы в улыбке. Лишь потом Мануэла сообразила, что так он намекал на чаевые. Намёк не поняла и ничего не оставила, но для себя отметила, что не против отблагодарить паренька, если дела пойдут в гору, а они вдруг повторно пересекутся где-то в коридорах гостиницы.
[justify][font="Times New Roman",