Глава 5
Частный бизнес-джет с фюзеляжем снежно-белого цвета, слегка вытянутым «носом», агрессивным «прищуром» ветровых стёкол и заострёнными продолговатыми крыльями сбрасывал высоту на подлёте к Сакраменто. Ни пересекавший широченную Американ-Ривер длинный мост с медными башнями, ни пришвартованные у берегов реки теплоходы – будь то маленькие двухместные катера или крупные туристические суда – ни разнообразные по стилю и оформлению небоскрёбы центра города не могли отвлечь Мануэлу от раздумий. Замкнутость как в процессе сборов, так и в течение самого воздушного путешествия списала на страх полётов, но в реальности всё это время голову не покидала одна лишь мысль. Завещание. Составлял ли его Джеймс? Да, ему всего сорок восемь, но многие добившиеся успеха и покорившие вершины личности заботились о подобном задолго до преклонного возраста. Относился ли супруг к их числу? Если всё-таки завещание написал, внёс ли коррективы после женитьбы? Переходило ли что-либо из несметного состояния вдове?
Мимолётная мысль об убийстве уже не казалась фантастически глупой. Однако спешить было нельзя, ведь подобное дело требовало особого расчёта. Тщательного, скрупулёзного и выверенного до миллиметра. Первым пунктом наметила разговор о завещании. Дополнительной задачей поставила выяснить объём богатств. Как бы смешно ни звучало, величину капиталов Джеймса не знала до сих пор: про деньги общались мало, а единственным известным фактом оставался разве что тот, что на нехватку зелёных купюр мистер Хабрегас не жаловался. Но во сколько конкретно оценивались его активы? Недвижимость, автомобили, спортивные команды, стадионы и арены? Наконец, какова сумма наличных на банковских счетах? Предстояло выяснить. Притом максимально осторожно. Аккуратно, словно сообщить пятилетнему ребёнку о поломке любимой игрушки, стараясь при этом не травмировать неокрепшую детскую психику. Ну или о том, что никакого Санта-Клауса не существует.
– Пролетаем над Американ-Ривер! – не отрывая взгляда от иллюминатора, произнёс Джеймс. – Знаешь, дорогая, чем известна эта река?
– Нет, любимый. А чем?
– В далёком 1848-м на мельнице некоего Джона Саттера – приехавшего в США из Европы исследователя и предпринимателя – обнаружили запасы природного золота. Позже выяснилось, что драгоценные металлы покоятся в нескольких десятках миль вверх и вниз по течению реки. Так вот, река эта и звалась Американ.
Мануэла отрешённо смотрела на пустовавшие пухлые кресла, обтянутые дорогой бежевой кожей. Прислуга летела в соседнем отделении. На позолоченном потолке, подобно жукам-светлячкам, горели яркие круглые лампочки. Широкие иллюминаторы закрывались плотными термопластовыми жалюзи, но сейчас ни одну из задвижек не опустили, и проникавший сквозь стёкла солнечный свет свободно блуждал по салону. Услышав про золотую лихорадку и мельницу-лесопилку Саттера, напряглась: в памяти тотчас всплыл вчерашний разговор с Анабель. Накрывшее в первые секунды после ухода коллеги уныние окутало с новой силой, а замораживавший самое сердце страх остаться без цента в кармане стал наилучшим стимулом для совершения страшного преступления. Пока задумка витала лишь в закромах сознания, однако каждая мысль о владении миллионами долларов отдавалась приятной тёплой волной, которая плавно растекалась по всему телу. «Если сто с лишним лет назад в этих краях находили драгоценные металлы, то и я попытаю удачу. Вот только моё золото будет в виде тысяч и тысяч зелёных купюр. Плевать, что не блестит!».
– Вау, ничего себе… – восклицание больше походило на невнятное бормотание.
– Милая, всё в порядке? – Джеймс, впервые за последние полчаса прекративший всматриваться на пейзажи внизу, обеспокоенно взглянул на возлюбленную.
– Да… Просто немного укачало…
– Скоро приземлимся, потерпи чуточку!
Самолёт и впрямь стремительно снижался, а видневшаяся внизу городская суета, наряду с приближавшейся взлётно-посадочной полосой, лишь подтвердила слова о скорой посадке.
***
Снаружи арена «Голден» выглядела как гигантский кусок железа, который местами отшлифовали да обтесали. Глянцевая поверхность серебристой крыши ловила на себя лучи вечернего солнца, возвращая смотрящим ослепительные блики. Больше ничего примечательного в постройке времён президента Франклина Рузвельта в глаза не бросалось. Внутреннее обустройство, впрочем, невероятно впечатлило: с кресел ВИП-ложи, мягкие поролоновые сиденья которых оббили приятным на ощупь красным велюром, открывался вид на баскетбольную площадку, по поверхности которой со скоростью ураганного ветра блуждало несколько прожекторов. Столбы света – красный, белый, изумрудный, голубой, пурпурный – скользили от кольца к кольцу, преодолевая расстояние в полсотни шагов всего за пару секунд. На висевшем под сводами арены и сконструированном в форме куба (чтобы смотреть могли зрители со всех сторон) большом экране воспроизводили хайлайты, состоявшие из нарезок успешных действий команды «Кингз»: точных передач от разыгрывающих защитников, манёвренного дриблинга форвардов и множества завершений, будь то двухочковые броски прямо из-под кольца, дальние трёхочковые или вовсе штрафные. Спортивные навыки баскетболистов периодически прерывала вставка с клубной эмблемой на фоне кубка Ларри О’Брайена. Видимо, так намекали на завоевание трофея в текущем сезоне.
По всей арене гремела музыка – торжественная и величественная, будто государственный гимн. Трибуны постепенно заполнялись, хоть до начала матча оставалось ещё более получаса. Болельщики на фанатском секторе били в барабаны и что-то кричали. Выглядели при этом далёкими от цивилизованных людей. Некоторые снимали футболки и оставались с голым торсом.
На сияния прожекторов, музыкальный гул и взволнованные крики фанатов Мануэла внимания практически не обращала. Мозг лихорадочно обдумывал немаловажный послематчевый разговор. Решила воспользоваться лазейкой женских дней: якобы в преддверии месячных повысилась тревога и дурные мысли без спроса и разрешения лезли в голову. Планировала спросить про детей в контексте того, сколько бы оставил наследнику. Нежелание отвечать намеривалась обработать манипуляцией с плаксивым голосом или даже вовсе слезами: мол, фантазирует из-за гормонального сбоя и интересуется исключительно из праздного любопытства. В действительности же последние месячные переживала за пару недель до начала работы в «Борболете». Противозачаточные таблетки избавляли от недомогания, а пить их не прекращала и после замужества. Изменила лишь выбор фармацевтической компании. Беременности не боялась, так как при проникновении Джеймс всегда пользовался презервативом, однако жить без месячных казалось гораздо удобнее.
– Мистер Хабрегас, моё почтение! – в нарушаемой мерцанием прожекторов темноте перед креслами ВИП-ложи возник неизвестный. – Двойной «Джим Бим», верно?
– Старик Билл как всегда доброжелателен и заботлив! – расплылся в улыбке Джеймс. – Не откажусь от виски, но сегодня я не один. Будь любезен, сделай для моей жены наивкуснейший коктейль. Любимая, выбирай!
Крик стадион-анонсера прервал процедуру заказа напитка. Низкий мужской бас загрохотал под сводами арены «Голден»:
– Сакраменто, добрый вечер! Наконец-то мы снова собрались на родной арене! Предлагаю поднять плакаты с эмблемой любимой команды и дружно прокричать «Кингз!». Ну-ка, все вместе! «Кингз!».
Фанатский сектор первым подхватил эстафету, а всего через считанные секунды к скандированию присоединились обыкновенные болельщики, заполнившие к той минуте порядка трети зрительских мест. От гогота многотысячной толпы звенело в ушах. Выходит, при аншлаге вовсе лопнут барабанные перепонки?
– «Золотую мечту», пожалуйста! – прокричала на ухо склонившемуся сотруднику. Каким-то чудом тот услышал и, кивнув, удалился прочь.
– Здорово здесь, не правда ли? – одетый в цветастую летнюю рубашку и однотонные шорты, Джеймс с нескрываемым удовлетворением оценивал предматчевое шоу. – Не зря создавал отдел по спецэффектам! Ранее декорации были скромнее, что непосредственно влияло на посещаемость.
– Да, очень круто и необычно, дорогой! – о том, что вечерний наряд со спортивным событием не сочетается, Мануэла догадалась сразу после приглашения за ужином и облачилась в светлые тренировочные, обнажавшую пупок короткую футболку с принтом красной розы и льняные кеды.
Люксовые места отличались не только удобными велюровыми креслами, но и обилием пространства вокруг: ближайшие сидения находились на расстоянии нескольких метров. Подобное плато позволило с лёгкостью выкатить столик, на котором расположился классический гранёный стакан с коричнево-золотистым виски и конусообразный бокал с кремовой жидкостью, наделённый тонкой чёрной трубочкой.
[justify][font="Times New