Арена Нуклоба

племени, а остальных угнали в рабство.
         Курий сразу понял, что с такими физическими данными к нему в руки попал ценный материал, будущий боец, после галер, оказался худой и изнеможенный, цена за него была не высока, но Марк Липид потирал руки - этого людоеда он со временем задорого продаст.
          Дымов вспомнил старый фильм с участием Кирка Дугласа, игравшего в роли Спартака.
         « Похоже история повторяется, этот чернокожий должен меня убить... но это всего лишь вымысел писателя, зря что-ли эти инопланетяне-кенгурятники мне мозги промыли и напичкали меня разными программами, я отрублю этому негру голову за двадцать секунд» 
          Дмитрий Сергеевич ещё раз внимательно посмотрел на ретиария и вдруг его осенила мысль: « А вдруг сознание Оксаны переселилось в этого негра ?» 
           Выйдя на арену Дымов поставил на песок тяжелый щит и рядом воткнул гладиус, затем поднял обе руки, правую ладонь он держал открытой, а левую сжал в кулак.
          Негр удивился, он не понял этот жест, усмехнулся и протянув правую руку, с трезубцем, направил копьё в сторону Дымова, затем этим копьем провёл по своему горлу.
      Увидев жест ретиария  толпа начала кричать, свистеть и улюлюлюкать.
             Дымов убедился, что от этого негра Оксаной и не пахнет, решил, что из-за жеста чернокожего, теперь, точно ему голову отрежет.

                                 Глава пятая
                             Бой с ретиарием


1 марта 73- года до рождества Христова арена для боев гладиаторов была заполнена зрителями до отказа, в Римской республике в это время отмечался Новый год совмещённый с метроналиями, торжествами в честь богини Юноны, сестры и жены Юпитера, покровительницы Римской Империи, поэтому праздник всегда отмечался с размахом.
                     Арена, похожая на элипс, на которой происходили бои гладиаторов, была огорожена толстыми  деревянными досками с металлическими решетками, две противоположные стены, над которыми, на трехметровой высоте, располагались сидения для знати и стоячие места для плебса, эта часть арены отделялись каменными блоками с выходом на площадку для зрителей.
           По центру  зрительских мест был установлен шатёр, в котором за ходом боев наблюдали  самые богатые и влиятельные люди Римской Империи и города Капуи.
          Главным человеком посетившем зрелище в этот раз, был римский  сенатор Публий Сервилио Ватиа.
        Престарелый сенатор приехал в Капую  к своему племяннику  Корнелиусу Батиату с целью закупить  партию гладиаторов для своей новой школы в Падуе. 
       Свой приезд Публий Ватиа приурочил к празднику  Юноны. 
Сенатор сидел в деревянном кресла, одет он был, как все свободные граждане Рима, в белую тогу из овечьей шерсти с пурпурной полосой, на пухлых руках перстень с печаткой и два кольца с красными рубинами.
        На круглом лице Публия выделялся  нос -картошкой, оттопыренная нижняя губа придавала откровенное недовольство окружающими людьми, а мешки под глазами говорили о частых винных возлияниях.
       Сенатор и правда дружил с Бахусом, но главной его страстью были красивые рабыни, тут он себя ничем не ограничивал.
       - Слава Юпитеру, дорогой Лентул, - произнёс сенатор, - ты мне обещал показать нечто особенное, но ты знаешь, меня трудно удивить.
         Лентул Батиат хитро улыбнулся, - знаю, дорогой дядя, поэтому тебя ждёт зрелище от которого ты прийдешь в полный восторг, - это бой ретиария с мирмиллоном, оба бойца, хотят получить деревянный меч из рук императора и кто-то один из них это сделает... со временем, - добавил племянник.
        - А ты, что думаешь, прекрасная дона Ливия ? - обратился сенатор к жене Батиата.
         Жена, стоявшая за спиной мужа, опешила от этого вопроса и растерялась.
          Женщина уже час сидела молча, не проронив ни слова, чем удивила своего сына, восьмилетний мальчик дергал маму за руку, постоянно спрашивая ее о том, что происходило на арене.
         Ливия молчала потому, что в это время в ней боролись два человека. Сознание Оксаны Колесник вытеснило сознание жены Ботиата и теперь пыталось освоится в реальной действительности.
         «Где я нахожусь ?, - думала Оксана, - эти люди в туниках, мальчик, который все время держит меня ра руку, арена с гладиаторами, похоже, что я попала в Древний Рим, а как же Дымов, мы ведь стартовали одновременно, - женщина озабоченно смотрела по сторонам и в это время увидела, как на арену вышел Спартак.»
         Вопрос консула застал Оксану врасплох, она вспомнила имя сенатора и хотела отделаться общими фразами.
         - Уважаемый мессер Сервилио Ватие, я уверена, что раб с сеткой обречён, гладиатор с мечом убьёт его меньше, чем за минуту, это ясно по его движениям, видно, что перед нами более опытный воин. 
         Сенатор и Лентул удивленно переглянулись и перевели взгляд на арену.
         Гладиатор опустил щит, воткнул меч в землю, засыпанную песком, выпрямился и начал показывать своему противнику какие-то знаки.
          « Вот те раз, это же я придумала эти знаки, значит на арене Дымов...»
           От волнения Оксана сжала руку мальчику, отчего тот закричал: «Мама, мне больно !» - чем привлёк внимание отца.
          Лентул Батиат  повернулся и с недовольным выражением лица сказал: «Ливия, отправь Корнелия с Вирселой на виллу, он начинает капризничать»
         - Ничего я не капризничаю, мама мне чуть руку не сломала, - пожаловался мальчик отцу.
          - Ну не сломала же, - заметила Ливия, не отрывая взгляд от происходящего на арене.
           « Если этот негр убьёт Дымова, его сознание вернётся в своё тело, а вдруг он Диме отрежет голову..., - со страхом подумала женщина, - я останусь одна в этом мире.»
           Как женщину, Оксану беспокоил  ее собственный внешний вид, хотелось найти зеркало и всмотреться в него, с другой стороны,  слишком много событий произошло за последнее время, она понимала, что это временная оболочка - но сейчас эта оболочка и есть ее жизнь.
         Часть настоящей Ливии пробивалась и заявляла о себе, в первую очередь материнскими чувствами, Оксана поняла, что Ливия уже не любила своего мужа, тому достаточно было рабынь,  Грей Лентул Батиат политик и ланиста,  спал и видел себя новым консулом Рима.
          Батисту шёл тридцать шестой год, умудрённый жизненным опытом, подковерными интригами, царившими в Республике, он построил рядом со своей виллой бестиарий, школу для гладиаторов, его ближайшим конкурентом был Марк Курий Лепид , хромой выходец из плебса, хитрый и беспринципный, коварный и жадный до денег.
           Так вышло, что сознание Фрагобара Пятого, прилетевшего из будущего, по неведомой случайности вселилось в Марка Курия Лепида, владелец школы тоже сидел в ложе богачей и наблюдал за боями, где  участвовали его гладиаторы.
          Да, они умирали, но Курию Лепиду было все равно, за каждого раба ему щедро заплачено, даже если этим рабом и являлся доблестный гладиатор.
         После переноса сознания, инопланетянин приходил в себя и осваивался, глядя по сторонам.
         Фрагобару Пятому повезло, перед отправкой в его голову загрузили информацию об истории Земли, периода жизни Римской Республики до нашей эры.
         Сознание клона инопланетянина вторглось в голову Лепида подобно тому,  как авантюрист Генрих Шлиман раскапывал холмы Гассарлыка, добираясь до сокровищ Трои, беспощадно разрушая и игнорируя  другие культурные слои.
           Когда начался бой Спартака и ретиария Неро, Лепид услышал вокруг себя удивленные возгласы: «Что случилось со Спартаком, он стал себя по другому вести, он раньше никогда так не начинал бой...»
           Так закралось первое сомнение в сознание инопланетянина.
           « Надо присмотреться к этому Спартаку, хотя сознание землян может быть в ком угодно...» 
          На арене события развивались следующим образом:
         Спартак, показав негру знаки и убедившись, что Оксаны в нем не было, мгновенно оценил стратегическую ситуацию и принял решение, как быстро победить врага.
         Бой проходил во второй половине дня, яркое солнце вышло из зенита и начало ниже опускаться, Дымов решил, что тактически солнце должно быть у него за спиной, ему нужно вывести противника на такую позицию, спровоцировать на открытое действие и нанести удар.
         До последнего удара Дмитрий Сергеевич решил действовать по обстоятельствам.
          Спартак-Дымов оставил громоздкий щит стоять на месте, выхватил гладиус и боком, легко двигаясь, подобно боксеру, начал смещаться на середину арены.
          Нгуру удивился, что его противник отказался от щита, негр слегка пригнулся, держа в левой руку сеть, с привязанными тяжелыми грузилами по краям, сеть покачивалась в готовности каждую секунду выброситься, подобно нападению змеи на свою жертву, Нгуру держа в правой руке трезубец, осторожно ступал по песку, опуская сначала носок ступни, как бы пробуя под собой опору.
        Когда Дымов вышел на позицию, а яркое солнце начало светить в лицо противника, Дмитрий сделал ложный выпад, на который сразу прореагировал ретиарий.
        Нгуру выбросил сеть таким образом, чтобы запутать