Спустившись в подземный гараж, долго щурилась: привыкшие к естественному солнечному свету глаза перестраивались на лампы накаливания. «Форд Мустанг»? Нет! «Мерседес»? Тоже нет! «Додж»? Да! То, что надо: удлинённый внедорожник, при этом не самый премиальный из оставшихся машин Джеймса. Задыхаясь, села за руль бордового джипа. Наконец, опомнилась. Вышла из салона. Вбежала в дом. Поднялась в спальню. Достала из шкафа первое попавшееся платье – по иронии судьбы вытащила именно красное атласное времён «Борболеты» – нацепила туфли на шпильках и взяла папку с документами. Ринулась вниз и вновь расположилась на месте водителя. Завела двигатель.
«Летс факин гоу! – надавив на газ, выехала из гаража. Через считанные секунды мчалась по загородному шоссе. – «Онтарио»! Чёртов аэропорт «Онтарио»! Только оттуда летают прямые рейсы в Канаду, так? Узнаю! А из Канады – прямиком в юго-восточную Азию! Там и затеряюсь на ближайшие месяцы!».
Управление внедорожником давалось нелегко: либо резину давно не меняли, либо новая машина требовала элементарного привыкания. Так или иначе, Мануэла неслась по Монтерей-роуд прямиком к аэропорту. По пути голову распирали мысли об Арчи Хоупе: как обоссанный клиент-лох смог провернуть такое?! Письму попросту не хотелось верить, но наличие фотографий сводило с ума. Влюблённый горемыка на самом деле наблюдал за перемещениями и каким-то чудом оказался на месте убийства! Мотивами, судя по всему, стали именно чувства, но сейчас подобное не волновало: ситуация требовала экстренного спасения собственной шкуры.
Всё время поездки сердце гулко стучало о рёбра, воздуха не хватало, а на глаза наворачивались слёзы. Партия складывалась так удачно! А теперь из-за какого-то богача-извращенца приходилось сматываться из страны. Вероятно, существовал способ договориться: встретиться с Арчи и обсудить детали. Обаяния, игривости и наигранного испуга могло бы с запасом хватить для выкупа оригиналов за бесценок. Но перегруженный мозг такой вариант даже не рассматривал. Превратиться в невидимку! Слиться с тенью! Бесследно раствориться! Решением виделось что-то из этого.
На пейзажи за окном – пустынное шоссе, бескрайние поля, видневшиеся вдали горы – внимания не обращала. Наплыв густых серых облаков, скрывших солнце, также не заметила.
Психика не прекращала рисовать картины детства. Вспоминалась тётушка Берта и её добрый взгляд. Просторы Гуаружи. Безлюдный пляж. Родительский дом. Каждый образ заставлял морщить лицо и протяжно всхлипывать. Гнетущее беспокойство вкупе с постоянно нарастающей паникой засасывали покруче гигантского водоворота. Мир вокруг рухнул. Превратился в дремучую бездну. Отвлекаясь на бесполезные отголоски прошлого и проклиная настоящее, совсем не заметила здание аэропорта «Онтарио». Проскочила мимо и индейский городок Ранчо-Кукамонга.
Опомнилась только тогда, когда впереди блеснули рельсы рокового железнодорожного переезда. Чёрный прорезиненный настил пустовал – ни копов, ни других автолюбителей, ни случайных прохожих. Лишь безмолвный пустырь. Вдруг на путях возникла размытая фигура. Прищурившись, Мануэла узнала в ней… Джеймса! В тех же белых тренировочных, серой майке и клетчатой рубашке, в которых и садился за руль «Кадиллака» в последний раз! Поясная борсетка, солнцезащитные очки – совпадало всё до последней детали. Верить глазам не хотелось. Надавив на газ, устремилась навстречу к покойному супругу. Тот улыбался и махал рукой. Спокойно и лениво – так, как каждый раз приветствовал возлюбленную по возвращению домой после рабочего дня. Неожиданно из-за плеча Джеймса выступила ещё одна фигура. Анабель! Велосипедки, светлая майка-топ и кроссовки – облик тоже сходился. Оба смотрели на мчавшийся «Додж», а рты растягивались в улыбках. Флегматичных. Причудливо-искривлённых. Жутко-восторженных. Улыбки расползались всё шире и шире до тех пор…
…Пока не раздался гудок поезда! Видение вмиг растворилось, а Мануэла лихорадочно вдавила ногой педаль тормоза. Шины скрипнули, а не ожидавший столь резкого торможения внедорожник завилял носом из стороны в сторону, а затем, пустив дым из-под колёс, завалился на бок! Трение дверей и стёкол об асфальт привело к образованию массы искр. Обволочённый дымной завесой и сверкавшими искрами автомобиль достиг резинового настила рельс и, вследствие соприкосновения с менее скользким покрытием, остановился.
Гудок повторился!
– Чёрт!.. – расстегнув избавивший от травм ремень безопасности, потянулась к ручке.
«Додж» перевернулся на бок с пассажирской стороны: водительская дверь оставалась свободной. Толкнув её, Мануэла ощутила резкую боль в пояснице. От сотрясения мозга и потери сознания ремень, безусловно, спас, но обострение недавнего ушиба никто не отменял. Сцепив зубы, ухватилась руками за косяки дверцы и подтянулась. Вскоре покинула салон и села на боковую часть джипа. Посмотрев вниз, хихикнула: метр с небольшим. Слезть легко. Упёршись пальцами в боковину, приготовилась к прыжку.
Ещё один гудок! На этот раз самый громкий!
Рука предательски соскользнула! Кувырнувшись, Мануэла полетела вниз головой! В воздухе сумела развернуться, но спиной всё равно приземлилась на стальной рельс. Поясницу обожгло нестерпимой болью. Выругавшись, попыталась подняться на ноги, но те не слушались. Удар временно парализовал конечности! Голова закружилась, а силы стремительно покидали измученное тело.
В этот момент из-за серо-буро-малиновых камней скалы на полной скорости выехал локомотив. Ослеплявший свет мощного прожектора напоминал инопланетный корабль, а ржавый и почти соприкасавшийся с рельсами путеочиститель грозился размазать любую встречную помеху. Сквозь узкое лобовое стекло кабины виднелось изумлённая физиономия машиниста, который что-то кричал, махал руками и экстренно тянул рычаг стоп-крана. Впрочем, помочь ничто из этого уже не могло.
С затянутого тучами серого неба посыпались первые капли дождя. Будто сама природа оплакивала завершение истории юной леди, которая погналась за мечтой детства – свободой, независимостью и самодостаточностью, – но для достижения целей использовала чересчур грязные методы. В конечном итоге с треском проиграла. Раскрошилась, как сухое хрустящее печенье. Завяла, словно совсем недавно радовавший глаз букет изящных цветов.
Дрожание рельс, срывавшийся в свист густой гудок и бивший в лицо ветер – всё смешалось воедино. Несколько дней назад под стальными колёсами многотонной махины погубила двоих. Теперь рисковала умереть сама. Ну и кто сказал, что законы кармы не работают?
Поезд приближался, неся с собой неизбежную смерть. Мануэлу успокаивал лишь факт того, что всё должно произойти быстро.