«Детективные истории» 1-й тур 3-я группа 1-й поединок

гараже?
8. Что  свело  с ума  священника?
9. Что  связывает  священника  и  Джека?
10. Существует  ли  недостающее  звено  и,  что  это  может  быть?
11. Как  в  квартиру  Виктора  попал  драгоценный  камень  из  креста?
-  Вот,  Том  мои  вопросы.  Как  видишь, их  немало.  Пока  ответ  есть  только  на  один  вопрос,  мы  уже  знаем,  что  камень  нашли  в  квартире  Виктора.  Но,  как  он  туда  попал?  Виктор  не  брал  этого  камня  и  я  ему  верю.    Этот  вопрос  тоже  надо  записать  в  основной  список.  Чуть  позже  я  поеду  к  экспертам,  будут  готовы  отчёты  по    исследованию  полиэтиленовых  пакетов,  образца  земли  из  гаража  и  обуви  священника,  а  пока  мне  надо  к  инспектору, вернуть  фотографию  креста.
- Что  хочешь,  говори,  Шон,  но  такого дела  у  нас  никогда  не  было.  Хоть,  ты  мне  всегда  говоришь,  что  я  так  отзываюсь  о  любом  нашем  деле,  но  на  этот  раз  именно  так.
- Возможно, ты  прав.  Ну,  я  поехал. – Зазвонил  телефон  Шона.  Звонили  из  полиции  и просили  передать, что  Виктор  вспомнил  что-то  очень  важное  и  просит  детектива  приехать.
- Кто  это,  Шон?
- Виктор  что-то  вспомнил  и  хочет  мне  об  этом  сообщить.  Я  и  так  собирался  в  полицию.
- Интересно,  что  же  он  вспомнил?
- Как  узнаю,  поеду  к  экспертам  и  потом  сразу  сюда.
Шон  ехал  и  думал,  о  чём  таком  важном  сейчас  сообщит  ему  Виктор.  В  полиции  Шона  сразу  же    проводили  в  камеру  Виктора.
- Здравствуйте,  детектив  Шон.  Простите,  что  побеспокоил.
- Я  и  так  ехал  сюда.  Мне  очень  интересно,  что вы  вспомнили.
- Знаете,  когда  я  шёл  по  своему  двору  и  уже  подходил  к  гаражам,  то  я  увидел,  как  мимо  гаражей    быстро  шёл  священник,  он  ещё  оглядывался  по  сторонам,  как  будто  искал  кого-то,  а,  может,  смотрел,  не  видит  ли  кто  его.  Он  шёл  очень  торопливо,  можно  сказать,  что бежал.  А  вдруг  это  он  убегал  из  гаража  Джека,  а,  детектив  Шон?
-Виктор,  я  пока  не  могу вам  ничего  сказать,  подождите  немного,  скоро  всё  разъяснится.
- И вот   ещё,  что  я  хотел вам  сказать.
- Слушаю вас.
- Когда  я  подошёл  к  Джеку,  он  был  ещё  тёплый.
- Спасибо,  Виктор.  Всё,  что вы  мне  сообщили  очень  важно.  Я  должен  идти.  Скоро вы  покинете  эту  камеру.
- Очень  надеюсь  на вас,  детектив,  спасибо вам.
- Пока  не  за  что.
- Нет,  есть  за  что.  Вы  мне поверили.
Шон  попрощался  с  Виктором  и направился  в  кабинет  инспектора,  вернуть  фотографию.  Подходя  к  кабинету,  Шон  услышал  разговор,  доносившейся  из  него.  Инспектор  разговаривал  с  женщиной.  Шон  решил  не  мешать  инспектору  и  не  зашёл.  Волей  неволей  он  слышал  всё, о  чём  инспектор  говорил  с  посетительницей.
- Любезная... - доносилось  из  кабинета - ...я  не  понимаю,  чего вы  от  меня  хотите.  Я  к вам не  приходил,  мой  помощник  к вам  не  приходил,  мы  оба  к вам  не  приходили  и  впервые вас видим.  Зачем  нам  к вам  нужно  было  приходить?  Вы  что-то  нарушили,  совершили  что-то?  Вот,  сами  говорите,  что  ничего.  Знаете,  любезная, шли бы  вы лучше  домой  и  не  отвлекайте  нас  с  помощником  от  наших  дел.
-  Послушайте,  ко  мне  приходил  очень  интересный  мужчина,  так  хорошо,  по-доброму  со мной  говорил.  Он,  кажется,  был  полицейский,  вот,  поэтому  я  и  пришла  к  вам  в  отделение.
- Любезная,  не  надо  кого  попало  пускать  в  дом. – Назидательно  произнёс  инспектор. -  Может,  это  был  преступник.  Вам  же  не  известен  этот  человек?
- Нет,  я  его  не  знаю.  Он  забрал  у  меня  старый  башмак  моего  несчастного  брата,  а  мой  брат скончался,  больше  у  него  нет  другой  обуви,  я  же  не  могу  положить  брата  в  гроб  в домашних  тапочках.
- Любезная,  чего  же вы от  меня  хотите?  Я  никак  не  могу  понять.
- Верните  мне,  пожалуйста,    туфель  моего  брата.
- Любезная,  не  говорите  глупостей,  зачем  нам  башмак вашего  брата?
Как  только  Шон  услышал  о  туфле,  не  стал  больше  деликатничать  и  вошёл  в  кабинет  инспектора.
- Детектив  Шон?  Вы  откуда? – Удивлённо  и  чуть  раздражённо  спросил  инспектор.
- Добрый  день,  инспектор. – Я  давно  уже  жду  у  дверей вашего кабинета,  но вы были  заняты  и  я вас  не  беспокоил.
- Простите,  я  так  удивился,  что  не  сообразил  поздороваться.  Простите,  пожалуйста.
- Охотно  прощаю.
-Инспектор,  это  я  был  у  этой  женщины.
- Да,  я  узнала вас.  Как  хорошо,  что вы  оказались  здесь. – Женщина  очень  обрадовалась,  увидев Шона.
- Вы  были    у  этой  женщины?  Впрочем,  меня  это  не  касается.  Любезная... – инспектор  обратился  к  женщине – ...вот,  и  задайте  свой  вопрос  детективу  Шону.  Раз  он  был  у вас,  то  знает  больше  моего.
- Я  слышал  вопрос,  потому  и  вошёл.  – Шон  повернулся  к  женщине -  Туфель вашего  брата  я  верну вам,  но,  чуть  позже,  он  сейчас  на  экспертизе  в  лаборатории.  Вы  сказали,  что ваш  брат  скончался?
- Да,  спустя  три  часа  после вашего  ухода.  Так  и  скончался,  стоя  на  коленях,  за  молитвой.
- Примите  мои  соболезнования.  Я  сейчас  должен  ехать  в  лабораторию,  предлагаю  поехать  со  мной,  я верну вам  туфель вашего  брата  и отвезу вас  домой.  Согласны?
- Конечно.  Я  очень вам  благодарна.  Вы  так  добры.
- Подождите  меня  в коридоре,  пожалуйста,  я  выйду  через  несколько  минут.
- Хорошо. – Женщина  попрощалась  со  всеми  и вышла  из  кабинета.
- Детектив  Шон,  я  абсолютно  ничего  не  понимаю.  - Инспектор  сразу  обратился  к  Шону,  как  только  женщина  вышла  из  кабинета. – «Было  бы странно,  если  понял».  – Подумал  Шон. – Детектив,  кто  была  эта  женщина?
- Инспектор,  в  деле,  которое вы  считаете  «пустяшным»  до  сих  пор  не  всё  ясно,  хоть  я  многое  уже  узнал  нового.
- И  не  расскажите?
- Всему  своё  время,  инспектор.  Пока  не  расскажу,  но  ждать  уже  недолго.  Я  привёз вам фотографию  креста,  он  принадлежал  брату  этой  женщины,  её  брат  был  священником,  это  он  скончался.
- В  этом  деле  замешан  священник?!
- Нет,  он  не  замешан,  он  тоже  жертва.
- Детектив  Шон,  я  буду  покорно  ожидать вашего  объяснения,  а  пока  что,  я  ничего  не понимаю.
- Инспектор,  вот,  пожалуйста, ваша фотография,  она  очень  мне  помогла,  возвращаю  в целостности  и  сохранности. – Шон  протянул  фотографию  креста  помощнику  и  он  сразу  же  подшил  её  к  делу.
- Детектив  Шон,  я  так понял... – Шон  очень  удивился,  как  молниеносно  изменился  голос  инспектора,  он  вдруг  стал  приторно-сладким – ...дело  мы  пока  не  будем  закрывать,  да?  Я  буду  ждать вашего  разрешения.  Когда  скажите,  тогда  и  закрою.  Да,  это  дело  очень,  очень  загадочно  и  справиться  с  ним  можете  только вы. – Инспектор  умильно-щенячьими  глазами  снизу  верх  смотрел  на  детектива.
- Вы  правильно  поняли,  инспектор. – «Хоть  это  понял». – Простите,  но  я  должен  ехать.
- О,  конечно,  я  понимаю  и  не  задерживаю вас.  Всего вам,  детектив  Шон  хорошего.
Шон  вышел  из кабинета. – Умнейший  сыщик,  а  человек  какой. – С  почтением  произносил инспектор. – Люк,  берите  с  него  пример, вы  многому  можете  от  детектива  Шона  научится.
- Да,  я  это  понял,  инспектор.
- Это  замечательно,  Люк,  что вы  поняли.



Повезло

Весна. Март. Дождь. Раскисла земля, кажется, что на два метра всё стало большой топкой ловушкой. Вязкое болото. Для всех. Для людей, животных, техники.
Солнце, в небольшой световой день, спешит в западном направлении. Там хорошо. Там нет войны. На полях – то, что едят, а не то, что сеет смерть – мины, да, неразорвавшиеся снаряды. Здесь климат иной – здесь Чечня.
В кунге ГАЗ-66, после длинного совещания, короткого ужина, сбросив прокисшие ботинки, облепленные грязью, стянув полусгнившие носки, поставив всё это поближе к печке-буржуйке, прихлёбывая горячий чай с присвистом, чтобы не обжечь губы, язык, горло, два офицера достали свои блокноты и принялись их читать.
Два старших оперуполномоченных военной контрразведки, один майор, второй капитан. Без знаков отличия, неотличимых в серо-грязно-зеленной массе точно таких же военных. Поставь в строй и не поймёшь, где рядовой, где контрразведчик.
-- Пашка, -- обращаясь к водителю – иди в караул машины.
-- Надолго? – не хочется бойцу под дождь, вот и тянет «резину».
-- Сегодня надолго.
-- Никого не пускай без разрешения.
-- Эх. – Пашка вздыхает.
-- Не разжалобишь, и слезу не выдавишь. Вперёд, юноша, защищай Родину и нас заодно.
-- Но нас – в первую очередь!
Пашка притворно вздыхая, оделся, взял автомат, по-модному – ремень на шею, вышел.
Этот рядовой имеет право нас расстрелять. Кто ему дал такое право в далёком 1995 году, расстреливать офицеров контрразведки? Мы ему и дали это право. В случае ранения, невозможности нашей эвакуации, угрозы попадания в плен, срыва самоподрыва ручной гранатой, водитель обязан нас расстрелять. Мы ему так приказали.
Каждый из нас знает много. Не только где и как расположены подразделения, где склады. Это боевики знают, пусть и не в полном объёме, но известно. Но знание агентуры из местных – наша монополия. В идеале, Пашка должен снять с нас все бумажные носители, включая документы, обрезать с шеи жетон с личным номером, положить вниз лицом, подложить ладони под голову. Между лицом и ладонями – гранату, выдернуть кольцо и укрыться перед взрывом. Или веревку к кольцу. Если противнику достанется труп без опознавательных признаков, он не должен догадываться, что это труп контрразведчика. Не ликовать, не устраивать под телом мин-ловушек. Рано или поздно, по докладу Павла, наши коллеги приедут за телами, но они не должны пострадать. А так… Тело без головы, без кистей… Война. Бывает. Таких много.
Не будет получаться фокус с гранатой, то просто быстро убить выстрелом в голову.
Нельзя нам в плен, пыток можем не выдержать. Заговорим. Нельзя нам говорить. Не зря особистов в войсках называют «молчи-молчи».
Пока Пашка одевался, мы молчали, только чмокая, крякая от горячей жижи, иначе армейский чай и не назовёшь, накачивали себя теплом. За день продрогли, двое суток почти не спали. Можно бы и водки выпить, но не сейчас. Много работы. Как там, у классика советской литературы про Буратино: «Наступила ночь. И в стране дураков закипела работа». Это, примерно, про нас.
Дверь закрылась.
-- Ну, что? Начнём?
-- Давай, докладывай. – майор -- старший группы, вот, и командует.
На сутки мы с ним разделились и встречались с действующими источниками, подбирали новые. Получали информацию, по возможности, проверяли, перепроверяли её, если она заслуживала оперативного интереса.
Капитан рассказывал, читая записи карандашом в своем блокноте при неровном свете электрической лампочки. Отдельно выделял, на его взгляд, самое интересное, на что стоило заострить внимание, и чем позаниматься.
Но читал всё. То, что в его мозаике было маленьким ничего не значащим элементом оперативной обстановки, то в видении картины майора, могло быть краеугольным камнем, подтверждающим важную информацию.
Так и получилось.
-- Глава сельсовета…
-- Этот… Рыжий?
--