Путь к Радости (мемуары)

и водитель мне его вернул.
 Хочешь – танцуй!
    Как-то будучи в подпитии, мы с другом зашли в кафе, чтобы выпить кофейку. В кафе играла музыка. Около стойки сидела полная женщина и пила коктейль через трубочку. Мы взяли по чашке кофе, выпили. Мне захотелось танцевать, и я подошёл к женщине, и пригласил её на танец. Она ответила отказом.
-  Но я хочу танцевать, - стал настаивать я.
Женщина смерила меня оценивающим взглядом и сказала:
- Хочешь – танцуй! – и отвернулась.
   Я был поражён её остроумием, и мы с другом покинули кафе.
На картошке
     Как только мы поступили в институт, нас тут же отправили на картошку. Мы жили в деревенских домах. Мне не досталось места в доме, и спать приходилось на террасе. Утром волосы на голове были покрыты инеем. Днём мы работали – собирали за комбайном картошку. Вот тогда я и узнал секрет сортов картошки. Оказалось, что крупную картошку отправляли в разные правительственные учреждения, среднюю в рестораны и столовые, а мелкую в магазины для простых граждан.
    Недалеко от картофельного поля паслась лошадь, и мы решили на ней покататься. Как сейчас помню жёсткий хребет этой лошади – она ведь была без седла.
   По приезде с картошки мы отмечали первую зарплату в кафе. Я пил только сухое вино – дал себе зарок, когда видел своего дядю Васю пьяным. И тут мне объявили, что вино кончилось – пей водку. Я сначала отказался, но потом согласился. Вот я этой рюмки водки и началось… Сколько потом этой водки было выпито – не помню, но довольно много. Сейчас, когда я не пью, а мне предлагают, то я говорю, что выполнил план по водке на три жизни вперёд.
Диплом за роман «Тайна Порфирия Иванова»
    Я послал свой роман на конкурс в ИСП (Интернациональный Союз Писателей), и через какое-то время мне сообщили, что я стал финалистом в номинации «Большая проза». Чтобы получить этот диплом, я вместе с Наташей поехал в центр, на проспект Калинина. И там мне вручили этот диплом. Когда мне вручали этот диплом я произнёс речь о том, что хотелось бы, чтобы в ближайшее время прекратились бы все войны на Земле. После вручения дипломов состоялся фуршет, где все присутствовавшие выпили и закусили. 
Литература, на которой я воспитывался
      В девятом классе на уроке я увидел, как ребята, которые сидели впереди меня. Читают какую-то книгу. Я подался вперёд и тоже начал читать. Это оказались стихи Федерико Гарсиа Лорки. В эти стихи я влюбился сразу. Позже я прочёл всё, что было на русском языке, в том числе книгу из серии ЖЗЛ Льва Осповата о нём. В библиотеке иностранной литературы я слушал записи его стихов на испанском языке. Учась в институте, я занимался в студии «Художественное слово» и собирался сделать программу по стихам и жизни Лорки. Получилась огромная папка материалов, но до реализации этого проекта так дело и не дошло. Тем не менее Лорка постоянно в моём сердце и, когда мы делали спектакль «Маленький Принц», то я включил одно стихотворение в этот спектакль: «И тополя уходят…»
   В детстве я любил читать фантастику, особенно Жюль Верна и Беляева. И, когда на экраны вышел фильм «Человек-амфибия», я проник в зал ДК ЗИЛа, хотя по возрасту меня туда не пустили бы. Капитан Немо был моим кумиром в детстве. Он был примером чести и благородства.
Александр Грин – это вроде бы не фантастика, но и не обычная проза. Ему удалось создать свой Мiр, в котором хоть и присутствовало sло, но оно не было столь важным и пугающим как, например, в рассказах Э.А. По, которым я зачитывался уже в юности.
    Иногда я совершал над собой насилие и ставил себе сложные задачи, например, прочесть «Войну и мiр» или полное собрание сочинений Чехова. Первую я кое-как осилил, в Чехове сломался на седьмом томе. Больше не смог осилить. Вернулся я Чехову уже в сознательном возрасте. Его сложные пьесы приходилось перечитывать по многу раз, чтобы запомнить всех персонажей. И всё-таки Чехов не стал «моим» писателем, при всём моём к нему уважении.
    Но вернёмся к Грину – когда я ставил спектакль «Алые паруса», то перечитал всего Грина, и моя инсценировка включала в себя не только «Алые паруса», но и другие рассказы и романы Грина, например, «Бегущая по волнам». Бам-Грана из рассказов «Ива» и «Фанданго» я тоже включил в сценарий. «Легенда о Бам-Гране показывает, что истинные чудеса и сила любви требуют полного самоотречения, готовности отдать всё ради мечты и веры в неё». Грин близок мне по духу, можно сказать, что это родной мне человек.
   Ещё одного персонажа я мог бы назвать родным – это Дон-Кихота Мигеля Сервантеса. Рыцарь печального образа мне очень импонировал, хотя знаком я был по фильму, а сам роман не читал. Николай Черкасов в роли Дон-Кихота был просто великолепен. Не зря ещё с детства я запомнил это имя, правдна тогда оно для меня звучало, как «донкий ход», и я никак не мог понять, что это за «ход» такой, но для себя решил, что «донкий» - это большой, длинный. И вот, в приличном возрасте, я взялся за чтение этого романа. И моя симпатия к Дон-Кихоту выросла в разы. Это только потом я узнал, что Сервантес задумывал это произведение, чтобы посмеяться над романтиками и выставить их в неприглядном виде. Но одно дело – что задумал писатель, а другое – что у него получилось. А получился портрет идеального Человека с большой буквы. И мне этот герой очень нравится. Это моё!
   Следующим писателем, который стал мне близок, стал Фёдор Михайлович Достоевский. Его романы «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы» и «Идиот» - это мои любимы романы. А князь Мышкин из романа «Идиот» - это опять рыцарь «без страха и упрёка», как пишется в романах. Фильм, в котором его играл Юрий Яковлев, мой любимый фильм.
    Михаил Булгаков тоже мой любимый писатель, его роман «Мастер и Маргарита» - безподобное произведение, которое можно читать и перечитывать безконечно. А фильм по его рассказу «Собачье сердце» - просто шедевр.
   Любимым писателем и родным человеком стал для меня и Василий Шукшин. Я прочёл всё что он написал и посмотрел всё, что он снял и сыграл в кино. Как я был потрясён, когда его не стало… Выше я уже писал про это.
   Из драматургов мне близок Евгений Шварц. Слава Богу, что Марку Захарову удалось адекватно снять фильмы по его пьесам: «Обыкновенное чудо» и «Дракон». Это точное попадание в суть его пьес.
Ещё один драматург, который всю жизнь со мной – это Вильям Шекспир с его Гамлетом. «Я из любви к вам должен быть жестоким…» В девятом классе, когда мне купили магнитофон, я начитал эту трагедию и «сыграл» там все роли. Из фильмов, а их много, ближе всех, конечно, наш – Козинцева и Смоктуновского.
   Марию Семёнову и Сергея Алексеева я тоже читаю с удовольствием, но родными они мне не стали.
    Произведения, которые меня поразили:
1. «Пале один на свете» Йонса Сисгорда
2. «Сто лет одиночества» Г.Г. Маркеса
3. «Мельмот Скиталец» Ч. Р. Метьюрина
4. «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова
5. «Шум и ярость» Ульяма Фолкнера
6. «Маленький принц» А.де-Сент Экзюпери
    Хотя Экзюпери я бы тоже мог отнести к своим любимым писателям, ели бы смог дочитать его «Цитадель». К сожалению, её я так и не осилил.                             
 
 
 
 
 
Светлана Груздева
К семидесятитрёхлетию.
Кош
К
Мой друг, москвич, что режиссёр, наставник,
На быт села удобства променял.
Как равновесие всегда он охранял,
Так мир его опять закрыт на ставни...

..А дом его - Домина! - нет в помине
Обломовской в нём лени и душка.
И бытом набивается рука,
Что занята и Творчеством поныне...

Здесь дышит всё уютом и трудом
Писательским - нелёгкая судьбина.
Но он отцом достойным был, притом,
И выросли удачными два сына.

Сейчас снегами завалило путь
До речки Нерль, знакомой нам по Храму.
Обходится без почты как-нибудь
И добрым словом поминает маму.

К апрелю, как землица оживёт,
Начнёт он обустраивать теплицу...
Гнездо своё со всем стараньем вьёт
И не скучает по столичным лицам.


                       02.01.2024.
.