Позади старый новый год. Начались будни. Интроверту по жизни не чуждо отчаянное молчание. Я себя хорошо чувствую в двух параллельных реальностях.
Мне некогда ныть, рвать на себе волосы, ибо я вся в делах. Вспомнила, что у меня вообще-то муж есть. «Никуда я не пропадала, просто сильно занята. Угадай, чем?». Догадаться не сложно, у меня сезонная рутина. Минус 58, мне же жарко. Я в поте лица занята вывозом снега. Остался последний сугроб. Или я пишу, или снег таскаю, или чем-то преступным занята. То есть ныряю туда, куда не надо. Жалко, времени нет на преступления посерьёзнее – фильмы не скрепные в свободном доступе ждут, не дождутся. Нет никаких отложенных дел, только удовольствия. Когда-нибудь дорвусь до них, оторвусь по полной.
Многие ломаются. Особенно хорошие люди. Которые без кожи и фасада. Нюта Федермессер, учредитель Фонда помощи хосписам «Вера», просто добрый человек пишет: «Снесла телеграмм. Мне очень не нравится то, что со мной происходит. Насколько же человеческая психика адаптивна. То, что раньше казалось невозможным ужасом – сейчас окончательно перешилось в реальность. Люди сходят с ума, просто сходят с ума. Повсеместно. То, что мы теперь называем «новостями» какой-то бесконечный поток безумия, крови и нечисти, которая повылезала из всех щелей и пляшет и кривляется, и заставляет нас верить, что вот именно это и есть норма. Фейсбук привычно подкидывает ежедневно «ваши воспоминания 5 лет назад» где я, счастливо улыбаюсь и леплю какие-то многоэтажные торты. Букеты, свет-свет, хохочущие друзья. Беззаботность. Абсолютная беззаботность. Блядь, я уже даже это чувство беспечности и безопасности мира вокруг не могу вспомнить. Всем на всех насрать. Даже, казалось бы, самые эмпатичные измотаны до предела. Мозг вообще не подстраивается ни под какие социальные сигналы. Доброта перестала быть инстинктом. Зло – стало абсолютной повсеместной ежедневной реальностью. Будущее уже не пугает, настоящее неизбежно, и раздражает только саднящая тоска по прошлому, до тошноты. Пытаюсь навести порядок внутри и снаружи. Как-то по-новому пришить себя к этому новому небу. Выходит, неважно, но чуть-чуть перестало быть страшно. Наверное, приняла, что мир уже окуклился окончательно в эту бесконечную мерзость. Хищники выбрали убивать. Травоядные устали плакать. Насекомым всё похуй». Пришить себя к этому небу…
Никуда себя пришивать не буду. Не хочу застрять ни в какой реальности. Обновить, может, фасад? Что-то лень без конца его менять. Раз такие добрые люди позволяют себе смачно на людях материться, мне же сам бог велел. Но не здесь.
Жду, когда опять появится товарищ чумработница Майорова Майка. Теребить чужие нервы одно удовольствие. Зачем себя ломать, если есть другие? Эта Венера сломалась, дайте другую – другой такой плохой на свете нет.
Какое тихое сопротивление, когда зрителей нет. Но и прогибаться без конца чревато загибом матки хотя бы. Лучше сделать разворот, отрицая всё, оказаться в прекрасной России прошлого. Вернее, в Якутии образца 2005. «7 февраля 2005 года. Пишется. У меня, мол, стихи сильные, проза так себе. Так сказал один товарищ. Люди прозу берут. Потому и пишем. Для них же пишем». «19 февраля. Марина не вовремя явилась. Вместо того, чтобы писать, надо за хлебом сбегать, кашку сварить, посуду помыть. И ненавистный телевизор. Мне диктует сама жизнь, что тройной шум даже не мешает. Следуя совету Хемингуэя, стоило бы остановиться, чтобы было с чего продолжить завтра, но я не знаю, какое количество времени у меня в запасе. Между тем, дочь заснула, дописала отрывок. Я ворую сюжеты из жизни, портреты рисую со знакомых. Жизнь моя сама готовая проза. Была. Остались одни воспоминания. День, как день. Всё, как всегда, а как же иначе?». Всё, как всегда. Что бы ни случилось, кашка варится, посуда моется, проза пишется. С той лишь разницей, что теперь не моя собственная, а жизнь вокруг просится в прозу. Такую жесть умалчивать грех. По сравнению с начавшимся 2026-м 2005-й год кажется беззубым, пресным, что в дневнике того года часто не описываю день, ибо «день наискучнейший». Всё время пишу, в ломбард сдаю, выкупаю, занимаю сотку, отдаю долги. Никаких больше БС (бывших сотрудников), некого размазывать по стенке. Зато у молодёжи часто «хата». Гуттаперчевая мать не в счёт. Все завидовали дочери, мол, у тебя такая мама мировая. Значит, из меня мать никакая. Есть смешные, непонятные моменты. «А. звонила, а я, дура, под столом пряталась. Вышел указ президента – по 5 тысяч каждому члену СП! Говорят, мне сегодня грамоту дадут, Ил Тумэнэ (Госсобрания) что ли. Это был незабываемый вечер. Сэкономила на причёске. Получила почётную грамоту Ил Тумэн с серебряным знаком. Был фуршет». Почему не с золотым? Можно было и его в ломбард сдавать. Где-то коробочка валяется. О том, что знак серебряный, узнала вот сейчас. Но серебро никуда не сдашь, даже на хлеб не обменяешь. Кстати, ещё какая-то медаль была, Ломоносова что ли. Может, на следующую презентацию очередной книги, которая давно ушла в печать, в хиджабе и с медалью пойти. От кого я пряталась на работе под столом? От старшего мастера по цеху Борисова? Мы над ним вечно угорали, глазки даже строили. После него в стекляшке долго пахло… русским духом. Так-то он был душкой. Немного на аутиста походил. Не реагировал на юмор, так старательно делал умное, строгое лицо, что мы со смеху умирали. В тесном единственном пиджаке целеустремлённо проходил мимо. Нам не вредил, да и ладно. Жена часто приходила, на нас косо смотрела. Ревновала Борисова, сторожила пиджака. Потому мы и глазки строили, его спецом ловили. Зачем от него под столом прятаться? Это мы его ловили, а не он нас.
«28 февраля. Гоша звонил. Говорит, думает обо мне, мол, я такая-сякая». Утешил». Я, грешным делом, подумала на другого Гошу, потом вспомнила, о ком речь. Это тот, с которым целовались на самом носу парома, арендованного для юбилея местного телевидения в самые лихие 90-е, когда остальной народ макаронами спасался. За нами следили, вдруг упадут в воду в несвоевременном экстазе. То же мне Титаник. И смех, и грех.
Это всё происходило во времена, когда я ещё не была авторкой. Я ещё была беззубой, гуттаперчевой, гуманной, покладистой, послушной. Ну, почти. Очень долгое время боялась полуденную передачу по радио, когда Тамара Ивановна Петрова разбирала свежую писанину местных авторов. Ждала, когда она и меня выведет на чистую воду. Зная, что автор всегда под прицелом, я не могла позволить себе многое. Как ни странно, ни разу в прямом эфире на телевидении не материлась. Неужели так долго прятала нутро за правильным фасадом? Да я с детсада вся неправильная, нестандартная, непропорциональная. Всё с частицей «не», хе-хе.
Свою «грязную» книгу, после которой на меня спустили всех собак, писала в стол, для внутреннего пользования. Когда сказали, что она – именно то самое, обязательно напечатают, почему-то о Тамаре Ивановне Петровой тут же забыла. Дело было на священной горе Кисилях, о которой успели сложить легенды. Наверное, решила, что боги на моей стороне, чему быть, того не миновать. Я ещё больше боялась учёного по части языка и литературы Дапсы. Думала, что от него когда-нибудь точно прилетит. И все узнают, что я не я, авторка сама не своя. Если бы не председатель союза писателей Моисей Ефимов, я бы плюнула на это дело, и занялась бы чем-то ещё. Он меня авансом захвалил, интерес к этому делу возбудил. За что его назвали венерологом, он только смеялся. Куй, пока горячо, остынет, ничего из дерьма не слепишь. Авторка раздулась до невозможности, блуждая между жанрами.
Тут нашла ту самую статью на целую полосу популярной в республике газеты, где тот самый М.П. Алексеев-Дапсы и ещё один аксакал М.С. Иванов-Багдарыын Сулбэ сделали обзор, разбор книги. И чего я их боялась? Они дали мощный ответ автору статьи «Грязная книга». Сегодня бы такую шумиху вокруг какой-то книги назвали бы пиар-акцией, хорошим маркетинговым ходом. Что с того? Не я книгу продавала, гонорар, обычно, сразу давали, независимо о реализации тиража.
Искала статью, наткнулась на множество других. Целая отдельная файл-папка с материалами обо мне, как авторке. Обнаружила, что успела налево-направо раздать интервью о новой своей книге «Волшебный луч». Есть даже фото обложки. В интервью Софии Булчукей говорю о ней, как будто она уже есть. Что за дела? Книга ушла в печать и куда делась?
«Новая повесть Венеры – «Волшебный луч». В эти дни Венера закончила большую повесть. Главный герой – наш современник с нелёгкой судьбой. Действие происходит в Якутске этим летом. Повесть, может быть, о нас с вами. Жанр пусть определят критики. Книга про сложный, закрытый от всех внутренний мир человека, про жизнь без купюр, но в философском обрамлении. По палитре сюжета, скорее, повесть походит на новеллу. Герой, скорее, отрицательный со всеми сопутствующими пороками. Но в повести есть надежда – у всех есть шанс переиграть судьбу. Лично я думаю, что в Венере есть многое от Достоевского. Она, как никто другой, ловко выворачивает весь внутренний мир человека наизнанку. «Эхо столицы, 24 сентября 2004 года, София Булчукей».
Кстати, «грязная» книга вышла и на русском. «Признаюсь: литературу на родном языке читаю мало. Не в обиду авторам хочется отметить, что издающаяся в последнее время литература, по сравнению с прозой якутских писателей-классиков, далеко отстала от российской. И каково же было моё удивление, когда узнала, что «Переполох» буквально ходит по рукам, то есть, на книгу выстроилась настоящая очередь. По приезду в Якутск пошла по магазинам в поисках заветной книжки. Но, к великому моему разочарованию, «Переполох» ка будто корова языком слизала. Что делать? Остаётся только позвонить непосредственно издателю и спросить, где можно купить эту книгу, возможно, где-нибудь да найдётся один экземплярчик. Август Васильевич Егоров, директора издательства «Бичик»: «Книга действительно вызвала нездоровый ажиотаж, в основном среди читателей старшего и среднего поколения, среди которых есть и литературные критики». Людмила Ефимова, филолог, педагог (стаж более 30 лет): «Книгу прочитала на одном дыхании, думаю, что «Переполох» - это повесть-памфлет, автор через гротеск показывает нравы, царящие в маленьких богом забытых деревнях. И не только богом, но и властями». Сардана Иванова, работник культуры: «В деревне, откуда я родом, то же самое, что и в книге Венеры: алкоголизм, разруха, безработица, разврат… Богатеют только коммерсанты, которые торгуют спиртным – в любое время суток и в кредит. Книга, на мой взгляд, сигнал SOSо существующем положении. Хотя, конечно, местами слишком жёстко». Артём, 20 лет, студент: «Первый якутский ужастик? О, это круто, надо почитать». Сама автор:
Эта Венера сломалась, дайте другую – другой такой плохой на свете нет.
Какое тихое сопротивление, когда зрителей нет. Но и прогибаться без конца чревато загибом матки хотя бы. Лучше сделать разворот, отрицая всё, оказаться в прекрасной России прошлого. Вернее, в Якутии образца 2005.