глаза.
— Максимально расслабься и не концентрируйся на своих мыслях, пусть они плывут мимо твоего сознания. Не цепляйся за них и не обдумывай их. Дыши ровно. Сконцентрируйся на своем дыхании и внимательно смотри вот сюда. — Учитель слегка стукнул указательным пальцем по своей родинке над переносицей. — Дыши... Дыши... Дыши…
Слава уставился на родинку, и она постепенно начала расплываться…
Вокруг Славы оказалась бесконечная пустыня с её полукруглыми барханами, а на ультрамариновом небе пульсировало солнце в такт его сердцу. Резко поднялся ветер, и на горизонте тут же возникло песчаное торнадо, настоящий смерч. Он хаотично двигался, постепенно всё ближе и ближе приближаясь к Славе. В какой-то момент смерч остановился, стремительно вращаясь вокруг своей оси, и вокруг него появилась атласная, цвета крови, ткань. Она начала быстро раскручиваться, расползаясь в обе стороны и закрывая собой всё небо. Ткань была не прозрачной, но солнечный свет пропускала. И так смерч постепенно превратился в высокую, стройную женщину – Фазу. Она стояла в длинном, обтягивающем платье из той самой ткани. Её белоснежная кожа поблескивала, а черные, как смоль, густые, вьющиеся волосы лежали на покатых, обнаженных плечах. У Фазы была царская осанка. Её слегка вытянутое лицо с подчеркнутыми скулами светилось, две пары глаз, одна под другой, больших, ярко-бирюзового цвета, нежно смотрели на Славу. На голове у нее была корона в виде золотого диска. Вокруг была такая тишина, что Слава отчетливо слышал свое учащенное дыхание и стук сердца. Фаза медленно подняла вверх свои обнаженные руки. На ее длинных пальцах ярко блестели кольца с драгоценными камнями.
— Ничего не бойся, Совушка, ведь это всё сон! — Произнесла Фаза своим низким и глубоким голосом.
Кожа Фазы начала покрываться крупной чешуей грязно-желтого цвета, а её глаза стали змеиными с тонкими, вертикальными зрачками. Рот превратился в бесформенную, бесконечно глубокую пасть, из которой торчали острые, как хирургические иглы, зубы. Они были в несколько рядов, а между ними периодически пробегали яркими змейками электрические молнии. Теперь, вместо Фазы, на Славу пристально смотрел гигантский и чудовищно страшный змий. Он всем своим телом потянулся к верху, отчего его кожа лопнула и высвободила два перепончатых, чёрных крыла с блестящими шипами. Теперь это чудовище больше напоминало гигантского дракона. Его уродливая пасть издала настолько громкий звук, что у Славы фактически остановилось сердце, и он перестал дышать. Дракон, взмахнув крыльями, сразу же взлетел и показал свой бесконечно длинный хвост.
Славу сильно затрясло, и он поднял свою правую руку, на которой был тот самый браслет Учителя.
— Спокойно, это всего лишь сон! Я сплю! — Голос у Славы был непривычно громким и уверенным, без малейшего намека на заикание.
В эту же секунду всё мгновенно изменилось…
Слава опять оказался под водой. Он плавно двигал своими руками и ногами, как будто бы парил в воздухе, а впереди всё та же красная ткань, но сейчас она была в виде вертикально-парящего кокона, который плавно вращался вокруг своей оси и, как и с драконом, медленно разворачивалась. Из нее постепенно появилась обнаженная Фаза. Она стояла на перламутровой раковине в позе Венеры с картины Боттичелли "Рождение Венеры".
— Я люблю тебя, Совушок! — Мысленно произнесла красавица и улыбнулась Славе.
Пока Слава с восхищением рассматривал свою любимую Фазу, он и не заметил, как красная ткань окружила его со всех сторон. Она, будто живая, ласкала его тело, доставляя ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Слава улыбался и парил, не чувствуя собственного тела, рассматривая и трогая ее. Та же, всё ползла и ползла по его телу вверх, всё сильнее и сильнее сжимая его. Она незаметно подкралась к его плечам, к шее и начала душить.
— Это всего лишь сон! Я сплю! — Вырвалось у Славы.
Слава сидел всё в том же кресле у Учителя. Его голова была сильно запрокинута назад, а лицо имело бледно-голубой окрас. Он резко открыл глаза, они были цвета дракона, грязно-желтые. Всё его тело содрогалось от конвульсий, а местами даже дымилось. На худой шее вздулась тёмная жила, а в уголках рта скопилась серая и густая пена. Между пальцами рук Славы, сильно сжимающими подлокотники кресла, пробегали микроскопические разряды электричества.
Рядом со Славой стоял Учитель и сильно сжимал ему голову. Он ожидающе смотрел на него и когда увидел его открытые глаза, резко отошел от него.
— Жив?! — Произнес на выдохе Учитель.
Лицо Славы достаточно быстро порозовело. Глаза вернули свой цвет, а рот автоматически сделал несколько больших вдохов. Тело Славы постепенно успокаивалось и приходило в норму, а когда пальцы наконец-то отцепились от подлокотников, Слава с огромным любопытством стал рассматривать тот самый браслет на руке.
— Я сплю?
— Нет!
— Учитель, то, что я видел - это фантастика!
Слава говорил громко, чётко и без всякого заикания, а когда он это понял, то испугался и резко закрыл рот руками. Учитель, обойдя свой стол, спокойно сел на своё место.
— Учитель, я что, больше не заикаюсь!?
— Это временно. Ты находишься лишь в самом начале пути самопознания. И кто знает, что тебя ждет впереди!
— Фаза призналась мне в любви и назвала меня... Меня так называет только…
— Правильно, Фаза, и любит тебя, как мать!
— Да, но моя мать, после смерти отца с братом, даже не интересуется мной... Чем я занимаюсь, что я делаю…
— Наши матери, как правило, любят нас не за наши дела, а просто так! Просто за то, что мы есть! Их любовь слепа! А ничем не интересуется, так это очень просто - она не верит в тебя! Но главное здесь не это - мама очень боится тебя потерять! Ведь ты единственное, что у нее осталось! Вот она и…
— Так Фаза - это моя мать?
— Не совсем. Твоя мама родила ее в своем подсознании и внедрила в твой сон. Она пытается тебя уберечь даже в твоих снах…
— От чего?
— От всего. От жизни. От проблем. Она видимо у тебя очень сильный человек и не без экстрасенсорных способностей. Мне бы с ней познакомиться!
— Так…
— Ни в коем случае, более того, пообещай мне, что твоя мама никогда про меня не узнает.
— Почему?
— Она настолько за тебя боится, что не примет никого, кто бы попытался проникнуть и нарушить твой, а точнее уже её, мир.
— Так что же мне делать?
— Тебя спасут лишь осознанные сны. Именно там, ты сможешь доказать своей маме и её Фазе, свою состоятельность.
Окрепший и повеселевший Слава с благодарностью и доверием посмотрел на своего Учителя и улыбнулся ему. Часы пробили один раз, на них было пол десятого.
Узкий, длинный коридор был сплошь заставлен старыми, сломанными тумбами из ДСП, на которых лежали мешки со старой одеждой. Стены в засаленных обоях, а пол в остатках плитки. С потолка тоскливо “смотрела” серая штукатурка в мелкую трещину.
Входная дверь тихо открылась, и на пороге показался Слава. На его лице была улыбка, а аккуратно собранные в хвост волосы были перевязаны яркой лентой. Слава бесшумно закрыл за собой дверь и подошёл к крючкам для одежды. Он, не спеша сняв с себя куртку, сел на покосившуюся тумбу и, выдернув ноги из давно уже уставших от ходьбы ботинок, внимательно осмотрел прихожую.
— Черти что! — С горечью в голосе произнёс Слава.
Слава встал и направился в глубину квартиры.
Помещение было небольшим, но сплошь заставленное советской мебелью. У окна стояла кровать, на которой лежала, с закрытыми глазами, пожилая женщина. У неё было болезненно-бледное, в морщинах лицо и сильно взлохмаченные волосы.
Слава тихо подошёл к ней и аккуратно сел на край кровати.
— Мам, спишь?
Женщина резко открыла свои большие, с чёрными зрачками, глаза.
— Ты где был?
— Задержался на работе, — ответил, без заикания, Слава.
Мама посмотрела на Славу и саркастически ему улыбнулась.
— Тебя жмурики задержали? Да? Окружили и не отпускали домой? Завел себе кого-то? Я так и знала, что этим всё закончится. Конечно, с этими сучками куда веселее, чем с больной и старой матерью.
Слава испуганно посмотрел на мать. Он сильно и болезненно икнул.
— Мам, у меня никого нет. Я люблю только... — ответил Слава, заикаясь.
Мама бесцеремонно перебила его.
— Пойми, Совушка, никому ты здесь, кроме матери, не нужен. Этот мир создан не для таких, как ты, он создан сильными для сильных, а ты у меня такой впечатлительный, ранимый. Они растопчут тебя... Сожрут и не поморщатся...
Мама отвернулась, а по её щеке скатилась слеза. Слава сполз на пол и встал на колени. Он взял мамину руку и, часто её целуя, прижал к своей щеке.
— Мама... Мамочка, мы что-нибудь придумаем! Обещаю! Я изменюсь... Я стану сильным, как отец, как брат! — Громко прошипел Слава, уже сильно заикаясь.
Мама резко повернулась к нему.
— А вот этого как раз и не надо - выше головы та не взлетишь! — сказала мама каким-то не своим голосом.
Слава испуганно посмотрел на неё, а её образ стал сильно меняться: кожа побелела и, еле заметно, заискрилась, а глаза потемнели и раздвоились. Слава от неожиданности попятился назад и развалился на полу.
— А теперь иди. Я хочу спать! — Добавила, уже своим голосом, мама и опять отвернулась.
За кухонным столом сидел Слава и пил чай. Его взгляд застыл. Он медленно раскачивался из стороны в сторону.
— Рождённый ползать... Выше головы не прыгнешь... Учитель... Фаза... — Тихо, как мантру, шептал про себя Слава. — Ничего не бойся, ведь это всё сон! — Произнёс он чуть громче. — Что же мне делать? Меня спасут лишь осознанные сны. Именно в них я смогу доказать своей маме и её Фазе собственную состоятельность!
Слава резко встал, выключил свет и ушел в свою комнату.
В комнате из мебели был лишь небольшой письменный стол со стулом и кровать, на которой крепко спал Слава и видел свой очередной сон…
Слава стоял в очень густой и светло-серой массе, чем-то отдаленно напоминающей туман. Вокруг была такая тишина, что он отчётливо слышал свое дыхание и стук сердца. Резкий порыв ветра в мгновение ока привёл в движение эту густую и серую массу. Она ожила и стала принимать разные причудливые формы. Теперь прямо на Славу двигались, буквально "плыли", одна за другой, полупрозрачные скульптуры. Над ними склонялись голые и корявые ветки деревьев, на которых живописно лежала та самая кроваво-красная ткань Фазы. Поравнявшись со Славой, эти скульптуры каким-то магическим способом оживали и превращались в живых людей: в женщин в длинных и кружевных платьях, в чепчиках и с небольшими зонтиками, в высоких и статных мужчин во фраках и с котелками. Данное действо напоминало Славе придворный бал, и он с нескрываемым восхищением наблюдал за очередной фантазией собственного подсознания. Все эти придворные активно друг с другом общались, но Слава не мог разобрать ни одного их слова, у них был свой язык. Все они, успешно материализовавшиеся из своего "тумана", первым делом замечали Славу и приветствовали его: мужчины приподнимая котелки, а женщины, удерживая свои платья, еле заметно приседали. Они все были совершенно разные, но кое-что их всех объединяло - это блестящая и белоснежная, как снег, кожа и совершенно черные глаза. И вот свершилось очередное волшебное, но для Славы уже более чем рядовое, превращение мистической
