Я старалась, работала. Из третьего кладовщика меня перевели в заведующие с условием, что наведу порядок в общежитии, которое считалось самым отсталым. Общежитие, где больше двух месяцев, не держалась ни одна заведующая, где каждый день были драки и дебоши. Туда ссылали всех пьяниц и наркоманов, всех со справками об освобождении, да в придачу ко всему половину здания занимали вахтовики, которые приезжали на работу на завод из Казахстана и Алтайского края.
Я сказала себе: «Соня, от этого зависит, будет у тебя жилье или нет. В жизни из сказки можно сделать быль!
И засучив рукава, я принялась за дело. Дочь моя к тому времени уже училась в средней школе, вот она и подала мне идею составить договор о правилах поведения командированных в общежитии. В договоре было прописано все: начиная с заселения и до выселения. Учитывалось как надо вести себя в выходные дни, в рабочие, так же было прописано о соблюдении порядка в комнатах, коридорах, туалетах. В течение всей вахты запрещалось употреблять спиртные напитки, и водить посторонних людей, включая женщин. Предусматривались штрафные санкции вплоть до отправки домой. Благодаря бригадирам и начальникам вахт дисциплину мы наладили, так как им это тоже было выгодно.
Теперь оставались постоянные жильцы, здесь было посложнее. Контингент был разный. Несколько пенсионеров, которые отработали на заводе и ушли на заслуженный отдых, но проживали в общежитии, так как другого жилья у них не было и не было близких, а если и были ,то они не хотели с ними общаться. Они пили дни и ночи напролет.
Вторая категория: отсидевшие за грабежи и за непреднамеренные убийства, вышедшие по УДО, и работавшие на заводе. Они пили только с получки и по праздникам, кроме этого учиняли мордобои и резню, водили местных дам легкого поведения к себе на ночь.
Третья категория жильцов: это были молодые ребята, любители подраться, выпить и развлечься. Их переселяли из других общежитий для исправления.
Последняя категория это таджики, киргизы, узбеки, приехавшие на заработки и, работавшие так же на заводе.
Было сложно. Вы не поверите, но управу я нашла на всех.
Я их всех переселила по категориям и параллельно начала борьбу с пьянством, развратом. Общим голосованием выбрали старших по этажам. Ребята сами выбирали тех, мнение которых для них были авторитетны.
У сидячих было все просто. У них свои законы, своя иерархия.
У приезжих из Средней Азии дисциплину было тоже просто навести. Они мусульмане. У них слово мулы - закон. Среди них оказался человек, закончивший медресе и знающий законы Шариата. К нему ходили за советом и разбирали ссоры, к его мнению прислушивались. Мне очень понравилась их взаимовыручка. Вот чему надо научиться нам, русским, у них. Они никогда не бросят своего в беде. Если бы мы русские так стояли друг за друга, то наш народ был бы еще сильнее, чем сейчас.
Для воспитания тех, кого выслали из других общежитий, пришлось привлекать профсоюз, начальников цехов и участковых. Благо мне попались двое отличных ребят участковых, которые могли не кулаками ,а грамотно объяснить моим жильцам в чем их ошибка. Профсоюз и начальники цехов принимали жесткие меры. Они говорили так: « Если вас выселят из общежития, то вы лишитесь работы».
В то время завод был единственным предприятием, на котором платили зарплату и довольно-таки не плохую.
А самое главное, я решила ввести самоуправление, используя метод Макаренко. Я создала совет общежития, который выбирали сами жильцы на общем собрании. Да, я многим рисковала, но не прогадала, метод Макаренко сработал. Недаром его считали великим педагогом.
У совета было одно чудодейственное полномочие, благодаря которому, мне быстро удалось навести порядок. Провинившихся вызывали на совет общежития и там решали, что делать: выгонять или оставить. Иногда самых злостных нарушителей я требовала выселить и сообщить на работу, что бы его уволили и если совет общежития брал их на поруки, я соглашалась с их решением, но предупреждала, что ответственность за нарушителей берут на себя те, кто за них поручился и, что спрашивать я буду с них. Ребята сами следили за их поведением, и это было уже другое воспитание.
За глаза меня звали Гитлер в юбке, но мне было всё равно. У меня была цель, а для её достижения все средства были хороши. Кто-то боялся, кто-то уважал.
К нам перестала ездить милиция.
Был даже такой случай. Как- то мои участковые шли рейдом по гаражам и увидели мужика пьяного в уматинушку, который стоял, обнявшись со столбом и, плакал. Когда он увидел их, стал умолять, чтобы его забрали в милицию на трое суток. Он даже был готов отработать дворником эти сутки. Когда участковые сказали ему, чтобы он шел домой, мужик взмолился и сказал:
- Вы не знаете, где я живу, если я приду туда в таком виде, то я потеряю все.
- Ты так сильно боишься своей жены?- поинтересовались участковые.
- Нет, я живу в общежитии, а у нас очень строгая заведующая. Я умоляю вас, заберите меня в вытрезвитель. Я еще не научился себя контролировать. Мужики, будьте людьми.
Они естественно выполнили его просьбу, и позвонили мне.
- София Александровна, что вы такого делаете, что ваши жильцы, лучше ночь проведут в обезьяннике, чем появятся пьяными в общежитии. Почему они боятся вас больше, чем милицию?
После этого случая я поняла, что мой метод сработал.
Много было курьезных моментов. Иногда мне приходилось самой забирать ножи, топоры, разнимать дерущихся. Многие даже получали от меня увесистую оплеуху, но никто не был в обиде, так как знали, если им нужна была моя помощь, то я могла выручить их даже, среди ночи. Например, забрали незаконно в милицию прямо с трамвайной остановки, когда они ехали после ночной смены, только по тому, что у них были красные глаза. Я, естественно вытаскивала их и, заставляла извиняться блюстителей закона за неправомерные действия. Бывало, доходила до городского начальства. Надо сказать, буквально за короткое время, я снискала огромное уважение у своих жильцов.
У нас в общежитии был идеальный порядок и чистота не только в коридорах, туалетах, кухнях и душевых, но и в комнатах. Если намечалась какая-то проверка или комиссия, то привозили к нам. Моя начальница была мной очень довольна, так как она знала, что может привести без предупреждения любую комиссию, в любое время и все будет на высшем уровне.
Конечно, на каждом рапорте она ставила меня в пример другим заведующим, которые меня открыто, ненавидели, потому что она заставляла их работать, так как я и, применять те меры, которые применяла я.
Зарплата у нас была не очень большая, и они считали, что за такую зарплату не стоит так стараться. У них были полные семьи, и квартиры и им было не понять меня.
Да, я зарабатывала себе жилье, но при всем при этом мне было интересно работать с людьми. Смотреть, как они меняются. А когда я добилась, что бы нам разрешили проводить дискотеки, даже мои пенсионеры стали ходить в чистых рубашках и брюках и перестали выпивать, даже изредка. Но что мне стоило добиться этого разрешения. Я взяла на себя ответственность, рискуя быть уволенной, если что-то пойдет не так.
Общежитие находилось на отшибе, да и район считался неблагополучным. На общем собрании я рассказала ребятам, что нам разрешили проводить дискотеки под мою ответственность и надо выработать свод правил поведения для гостей и жильцов. Решили объявить всем, кто приходит на дискотеку, что у нас нельзя приходить пьяными, выпившими и со спиртным. Если вы наступили кому-то на ногу, или нечаянно толкнули кого-то, вы должны извиниться друг перед другом и разойтись. Если вдруг будет драка в зале или на территории общежития, то дискотеки больше никогда не будут проводиться. Совет общежития взял на себя ответственность сделать вход платным по 10 рублей. На эти деньги покупались призы для конкурсов, которые естественно проводила я. К нам на дискотеку стали ходить даже местные. Они выполняли беспрекословно все правила. В этом районе не было ни кинотеатров, ни каких либо других развлечений. Наши дискотеки стали для них глотком чистого воздуха, которым они дорожили.
Молодежи и старикам было интересно участвовать в конкурсах, да еще на танцах они заводили знакомства. Многие потом, даже создали семьи. Сначала мы проводили дискотеки раз в месяц, но по многочисленным просьбам и по решению совета общежития стали проводить два раза. Милиция была в шоке. Даже звонили и интересовались: все ли у нас в порядке, что мы, за последние месяцы , не вызываем наряд, вроде неблагонадежное общежитие. Слава обо мне облетела весь район. Такие легенды рассказывали мне обо мне, что я диву давалась.
Если на работе у меня все ладилось, то дома был ад. Матери не нравилось, что я мало получаю и пропадаю на своей работе. Она ела нас дочкой поедом: то много едим, то света много нажгли. Я уже готовила на работе, и мы с дочерью приходили только переночевать. Когда стало совсем невмоготу, я решила снять квартиру. Денег мне хватило на маленькую секцию, без мебели. Я попросила разрешения у своей начальницы взять напрокат из общежития кровать, холодильник, два комплекта постельного белья и шторы. Собрав свои нехитрые пожитки, а их оказалось всего два чемодана, я объявила матери, что съезжаю на съемную квартиру. В её присутствии я собирала свои вещи и хотела забрать телевизор, который стоял в зале, так как мой маленький она увезла на дачу. Но мать мне не разрешила, хотя был договор ,что я им отдаю маленький, а они мне большой из зала. Мать сказала, что я ничего не заработала.
- Тогда я заберу свой маленький. Я его покупала на свои деньги.- Сказала я и направилась к выходу.– Да, мама я там тебе давала деньги на сохранение, верни мне их, пожалуйста.
- У меня их нет. - Невозмутимо ответила мать.
- А куда же они делись, ведь там было триста тысяч.
- Я купила себе норковую шубу, а остальное проела твоя дочь.
- Мама, как ты посмела потратить мои деньги? Ведь я тебе доверяла. Да и на продукты я деньги давала.
- Вы, жрёте слишком много, и тех денег не хватало. Вот я и брала из отложенных. Так, что я тебе ничего не должна, а то, что я купила себе шубу, так это компенсация за то, что я с твоей дочерью сидела и терпела все ваши выходки.
Такого удара в спину от родной матери я не ожидала.
Я прекрасно понимала, что денег мне не видать, как своих ушей. Спорить было бесполезно. Было очень обидно, что так со мной поступила моя родная мать. Я даже как-то стала сомневаться, что я вообще её дочь. Со слезами на глазах я покинула отчий дом, решив все-таки с боем забрать телевизор, который я покупала, когда занималась торговлей. Почему я должна ей это оставлять, достаточно того, что она меня нагрела с деньгами.
Мне потребовалось около трех дней, чтобы более менее обустроить съемную секцию. Наклеив обои, повесив шторы, заправив кровать и постелив
