О, времена! О, эти нравы! О, эти сени и стога! Где на б…ей найти управу? Ведь им семья не дорога!
Чуть только стоит зазеваться – ищи-свищи ты их в стогу. Да что ж такое это, братцы? Нет, так я больше не могу!
А кое-кто их поощряет и к адюльтеру их зовёт. В сенях он их подстерегает, а после плечи страстно мнёт.
А дальше примется за груди величиною с Казахстан. А ниже путь совсем не труден – конечно, если ты не пьян...
А дома Коля у окошка сидит и ждёт в ночной поре. И жалобно мяучит кошка, собака воет во дворе.
Не спят ни козы, и ни куры, петух всё время голосит. Все ждут явленья бабы-дуры. Всю ночь коровушка мычит.
Давно остыл на печке ужин – гуляш и каша, чай и щи. Выходит, бабе муж не нужен? Иди, другого поищи!
Лежит она с косой до попы в сенях, а может, и в стогу. Иль бюст её, что с пол-Европы, лежит на речки берегу?
И как привык Колян, украдкой, допив последний свой стакан, заел остатком шоколадки и сделался ужасно пьян.
Достал любимую двустволку, в стволы патроны молча ткнул, и в шкаф залёг. Но всё без толку – в засаде он тотчас уснул. Когда проснулся – солнце встало. Жена в постели мирно спит. И на лице её усталом улыбка б…ская дрожит…
Никола разрядил оружье, забыв про стыд и бабий срам. Грудей молочных полукружье поцеловал…
И по делам!
|
