Шалаве вдруг стало по-женски грустно, она отвела взгляд в окно, где в утреннем тумане проглядывалась пирамида с останками великих свиней прошлого – Майора и Наполеона. Четыре заповеди над входом как-то со временем поблёкли, некоторые буквы полиняли, другие занесло пылью, и сейчас всё выглядело уже не так торжественно:
Свинья вс да п ава
Жить з ой счёт - пра льно
Кто не гласен о ёй, всё авно гласен
каждый баран даже козёл
Жить з ой счёт - пра льно
Кто не гласен о ёй, всё авно гласен
каждый баран даже козёл
Шалава грустно вздохнула. Она подумала о том, что вентилятор – это выброшенные на ветер деньги.
