Обычно после водоворота событий наступает затишье. Тем более, на дворе уже обозначился сентябрь, что означало, хочешь, не хочешь, а фермам надо готовиться к зиме. Как ни странно, но из всех хозяйств в худшем положении находился Скотный двор (инициатор всего прогрессивного, что происходило на юге Англии в последнее годы): судьба с иронией отнеслась к начинаниям Совета Свиней, но, кроме Фунта, пока мало кто это понимал.
Взять, например, Пинчфилд. Революционное восстание там поддержал сам Наполеон, под его мудрым началом всё прошло великолепно, и Скотный двор получил близкого и верного союзника. Но не скрылись ещё за горизонтом сверкающие пятки бывшего хозяина, мистера Фредерика, как Пинчфилд превратился в настырного попрошайку, который мгновенно сел скотнодворцам на шею и свесил ножки. Постоянно оттуда приходили настойчивые (и чем дальше – тем настойчивее) просьбы за просто так чего-нибудь дать и чем-нибудь помочь, а потом об этом не вспоминать. Все они, эти просьбы, были завёрнуты в гламурное нытьё и красивую упаковку общего духа свободы, борьбы за ценности Скотного двора во всей Англии, нетерпимости к тирании мистера Пилкингтона из Фоксвуда…
Последний, вообще-то, ничего плохого Пинчфилду не делал и, скажем по секрету, не собирался делать (он вряд ли вообще помнил, что такая ферма ещё существует), но получилось так, что Совет Свиней сам угодил в капкан, который Фоксвуду и ставил – за идейных соседей-нахлебников приходилось платить. Поскольку, рассуждал Фунт на собраниях, а что, если пинчфилдцы вдруг подружатся с мистером Пилкингтоном? Им всё равно, у кого попрошайничать, а наш имидж (вот, опять это слово…) пострадает! Более того, вторил ему заместитель Билли, если мы только узнаем, что мистер Пилкингтон вдруг решит каким-то образом помочь Пинчфилду – будем действовать стремительно и жёстко: например, завалим навозом поворот на Фоксвуд так, что никто не сможет ни въехать, ни выехать. «И весь юг Англии поддержит нас в борьбе с тираном!» - без тени сомнений восклицал Билли. Короче говоря, Скотному двору предстояло решать не только как самому пережить зиму, но и чтобы Пинчфилд не опустел с голоду. А если совсем откровенно, то Фунт спал и видел бросить скотину из Пинчфилда на захват картофельного поля мистера Пилкингтона.
Что же до городка с загаженным пауками названием, то и здесь Совет Свиней наступил на собственные грабли – кто бы мог подумать, что Шалава со своей сворой ротвейлеров сорвёт такой джек-пот! Ведь всё начиналось до милого душевно и благородно – просто предложить желающим перебраться на новое место, где просторнее и свободнее, снабдить их продуктами, инструментами для строительства и пожелать счастливого пути. Так нет же! Во-первых, эта старая дура, фрау Швайн, со своим золотишком в выгребной яме! Во-вторых, чёрт дёрнул Билли вытащить из тюрьмы полоумного Дзена, отправить его с караваном в зоопарк, чтобы тот своей тупой башкой впилился в клад с золотом!.. Но и это ещё полбеды – глупый петух даже не понял, что́ нашёл… Золото, разумеется, Шалава присвоила себе (вот свинья!) и ничем не поделилась. Как прикажете её контролировать? Как спокойно смотреть на россыпи её бриллиантов, прогулочные лодки, толпы обезьян-лакеев? Совет Свиней рвал и метал, но поделать ничего не мог.
А тут ещё и генератор погоды… Ах, как некстати! Понятно, что Фоксвуд заживёт с ним припеваючи, если не вмешаться в ситуацию. А вмешаться надо! Фунт и в кошмарном сне не представлял себе спокойной и сытой жизни в Фоксвуде. Для Совета Свиней всё полетит к чертям! Всё! Чем лучше будет у мистера Пилкингтона, тем чаще будут сыпаться с разных сторон вопросы – а правильно ли жить без человека? А зачем, собственно, нужны ценности, придуманные Фунтом? И всё в таком духе. И уж точно, ни одна другая ферма не последует примеру Скотного двора. А дальше? Придётся противостоять всему югу Англии, где мерзопакостные людишки хотят отобрать все завоевания свиней? И опять-таки, как противостоять? С попрошайками из Пинчфилда? Смешно. Рассчитывать на Шалаву и её ротвейлеров? Не очень-то разумно - отношения натянуты, и прекрасно понятно, Шалава с таким сокровищем может ни о чём не беспокоится. Значит, Совету Свиней придётся принимать какие-то меры… Какие? Собственно говоря, всерьёз на эту тему и не думали. При этом, однако, всё чаще стали замечать, что звери на Скотном дворе как-то нет так, как раньше, расступаются в стороны, когда Совета Свиней выходит на прогулку. Нет, расступаются, конечно же, некоторые даже и в реверансе приседают, но уже без… Без пиетета, что ли, без уважительно-боязливого взгляда.
Ну ничего, успокаивал Фунт остальных членов Совета, никто ещё не отменял хитрую штуку с «врагом с другой фермы». И похлопывал стремительно стареющего Визгуна по спине:
- Лучше вас, сэр, никто не убедит овец и лошадей, что мистер Пилкингтон не просто тиран на своей ферме, но ещё и коварный врун и лжец, который со дня на день нападёт на нас!
Визгуну, между нами, уже всё было до лампочки – играть в революции и войны интересно в молодости, но он тоже понимал, что свою сытую жизнь придётся защищать до последнего вздоха. Ну, разумеется, не своего последнего вздоха… Что же до того, чтобы запугать животных Скотного двора мистером Пилкингтоном – проще простого: Визгун на этом собаку съел (образно, конечно). Чем хуже дела на ферме, тем злее тот, кто обязательно нападёт и отнимет всё, что есть у несчастных животных.
Итак, генератор погоды мистера Пилкингтона… Бороться с ним, как мы помним, Фунт предложил огромным вентилятором. Надо сказать, эту идею лидер скотнодворцев считал своей самой выдающейся, поскольку никакого толка от неё не было, и в этом-то, как раз, и заключалась главная хитрость. Постройка гигантской бесполезной мельницы с развёрнутыми крыльями, которые изнутри будут раскручивать несчастные швайны и переселенцы, вертя десятки пар педалей, обойдётся Шалаве – ох! – в немалую сумму, может быть даже, в половину золотого запаса. Это первое. Второе заключалось в том, что на карте, найденной в тот памятный вечер в чулане беглеца-Джонса, Фунт узнал не только про зоопарк. Там, кроме слона, нарисованного в центре городка с загаженным пауками названием, виднелись, как мы помним, какие-то стрелочки. Что это за стрелочки, Фунт выяснил, самолично съездив в ближайший городок и выспросив всё в тамошнем букшопе. Оказалось, стрелочки показывали сезонную розу ветров, и так уж устроен юг Англии, что воздух всё время дует от Фоксвуда в сторону зоопарка и дальше в Пинчфилд через Скотный двор. Другими словами, как бы швайны ни крутили педали внутри вентиляторной башни, природные ветра́ им не передуть.
Но это же плохо, вначале решил Фунт, потому что навредить мистеру Пилкингтону не получится. Однако, походив весь вечер из угла в угол своей комнаты, он снова всё взвесил и решил, что чёрт с ним, с вентилятором. Заставив Шалаву пустить на ветер кучу золота и измотав до невозможности всех швайнов, а, может быть, и добрую половину переселенцев, можно спровоцировать недовольство. Стул под Шалавой зашатается, а тогда не составит труда «прийти» ей на помощь (она, всё-таки, пока ещё член Совета Свиней) и наложить своё копыто, на всё, что останется.
«Всё, что останется – всяко лучше, чем всё, что не достанется», - радостно заключил Фунт, гася в тот вечер ночник над кроватью, в которой спал.
Однако, как мы все знаем, каждая мысль – материальна, и помним, что материальна она по-разному.
Единственное сходство свиней с людьми состоит в том, что судьбе плевать на планы и тех, и других. Поэтому, когда кто-то (неважно, кто) задумывает гнусность, обязательно нужно держать в голове, а вдруг гнусность не случится? Так однажды вечером козёл Гарольд процитировал швайнам из зоопарка очередного какого-то сожранного автора. Точнее, труд того.
Не то, чтобы Гарольду стало нечего делать, и он решил ходить по домам развлекать швайнов цитатами из книг. Совсем не так. Просто одним поздним вечером он, тоскуя по юродивому пингвину, решил прогуляться до котлована, где вместе с петухом Дзеном они нашли какие-то железки. Эти железки, помнится, потом исчезли, вместо сточной ямы появился котлован, а рядом с ним глиняная куча. За ней-то Гарольд с удивлением обнаружил сборище почти всех зверей зоопарка фрау Швайн. Другими словами, Гарольд обнаружил тайное собрание швайнов.
Козёл с любопытством понаблюдал за происходящим издали, не решаясь присоединиться. И в следующие несколько вечеров тоже не решился, только смотрел и ловил обрывки фраз, которые доносил ветер. Фразы, надо сказать, в основном состояли из слов, от которых Гарольд смущался, но, начитанный и мыслящий, он понял, что животные не просто так собрались, а что-то обсуждают. Ещё он отметил одну деталь: собрания проходили глубокими вечерами и, как мы уже отметили, за глиняной кучей - место укромное, с боков укрытое кустами, и вряд ли ротвейлеры стали бы без причины сюда наведываться.
Следовательно, догадался Гарольд, вряд ли они обсуждают, какой будет следующая весна – ранней или поздней (хотя от этого очень зависит урожай капусты). И тут вспомнил, что уже давно никто из переселенцев не сажал ни капусту, ни свеклу, ни картофель, поскольку всё это стали привозить окрестные фермеры. Дальше – больше: куры, гусыни, индейки уже год, как перестали нестись… Корм им худо-бедно сыпали, а яиц свиньи не требовали… Меж тем каждое утро телеги со съестным подъезжали и подъезжали к воротам зоопарка. Ну да бог с ними, решил Гарольд с одной стороны, с другой же – подумал, а не поприсутствовать ли на собрании швайнов? Какие-никакие, а они тоже животные, глядишь, будет о чём поговорить. Тут надо добавить, вечер для представления себя собранию он выбрал крайне удачно.
Едва козёл приблизился на расстояние, откуда мог всё слышать, как понял две вещи: во-первых, за день все швайны здорово измучались на постройке вентилятора, и, во-вторых, почему-то вдруг вспомнили, что уже долгое время, как исчез юродивый пингвин, тот самый, по которому Гарольд сильно скучал.
— Это всё попахивает чёрти-чем… - задумчиво держал слово старый бобёр Вилли, - просто так пингвины не исчезают. А если исчезают, то их обязаны искать: перво-наперво ищут пропавших пингвинов и никого другого. Но нашего никто не искал, и никто понятия не имеет, где он.
– Точно! – согласился верблюд по кличке Жак. – А если исчез пингвин, где гарантии, что завтра, например, не исчезнет жираф? Хотя у нас нет жирафа, но нет и гарантий, что жираф не исчезнет, живи он с нами.
Все вдруг задумались: а ведь правду говорит Жак, как можно жить без гарантий для жирафа? Фигляр, возглавлявший собрание, почесал макушку и выдал свой аргумент:
- Я вчера видел банановую кожуру в мусорном ведре. Значит, свиньи могут бананами накормить себя, а нас - нет.
- Да, - не унимался Жак, - и жирафу они тоже банан не дадут. И не потому, что жирафа нет, а потому, что нет гарантий, что они бы дали банан, будь у нас жираф.
Тут каждый решил, что в верблюжьих хитросплетениях про жирафа и гарантии есть некий глубокий смысл, и подумать об этом на досуге не помешает, но сейчас куда важнее узнать, что сталось с юродивым пингвином. Забегая вперёд, скажем, что
