День второй
Сергею снился сон спокойный и лёгкий — сон, в котором не было никакого действия. Во сне он сидел на высоком берегу, который пологой долиной плавно спускался к широкой реке. Летний солнечный день, вокруг громко чирикали птицы, было хорошо, а главное, ему совершенно не надо было отсюда уходить, ни сейчас, ни через час и вообще никогда. Можно было сидеть вечно, наслаждаться этим покоем и никто не может вторгнуться в него, нарушить какой-то тончайший баланс изменяемости мелких деталей и неизменности всей картины.
— Подвинься, пожалуйста…
Сергей был женат полтора десятка лет, даже немного больше. На команду «Подвинься» тело реагировало, как хорошо выдрессированная служебная собака, по этой команде он перекатывался на другой бок, не просыпаясь. Повернулся он и на этот раз, лицом к стенке. Кто-то лег рядом и на плечо Сергею осторожно легла чья-то рука.
А вот это было неправильно. Бывшая никогда не обнимала Сергея, тем более во сне, они вообще спали под разными одеялами, а последние года три старались не прикасаться друг к другу даже случайно. И это неправильное прикосновение, это «пожалуйста» добавленное к стандартному «подвинься» и незнакомый голос стали просачиваться в сон Сергея.
Во сне позади него теперь кто-то сидел, положив руку ему на плечо и уткнувшись лбом куда-то в основание шеи, сидел так же, как он, прямо на земле, и это была женщина, Сергей чувствовал это, и эта женщина стала менять картину сна. Надо было обернуться, посмотреть на неё, наверно, что-то сказать, но как только Сергей чуточку отвлекался от реки, птиц, облаков — картина сразу начинала плыть, бледнеть, терять своё очарование. Усилием воли Сергей пытался вернуть картинке стабильность, но само это усилие вносило новые искажения, и снова он прилагал усилия, чтобы преодолеть прежние свои же усилия.
Сон истаивал, как во рту тает кусочек хорошего шоколада, медленно и неотвратимо, оставляя одновременно сладкое и горькое послевкусие. Но совсем сон не исчез, осталось пение птиц и рука на его плече. Ещё Сергей услышал дыхание незнакомки, оно было спокойным и каким-то медленным, вдох и выдох были длинными и между ними была ощутимая пауза. Сергей вспомнил вчерашнее свое дыхание, какое-то судорожное, сдавленное, и попробовал подышать так же медленно и спокойно, как дышит за его спиной эта незнакомая женщина. Хватило его минуты на две, наверно, тело стремилось дышать часто и мелко. Борьба с организмом разбудила Сергея окончательно, он открыл глаза, скосил их в сторону плеча, посмотрел на руку незнакомки. Пальцы тонкие и длинные, маникюр, на среднем и безымянном по одному ажурному колечку. Хорошие такие пальцы, ухоженные и молодые. Женщина была молода и за собой следила. От этого открытия Сергею стало легче, и если в твою постель вторгается без спроса какая-то женщина, так пусть она будет молодой и как минимум ухоженной, и совсем хорошо, если будет ещё и красивой.
И тут Сергея как из душа окатило: рано или поздно из-под волчьей накидки придётся вылезти, а он, прости господи, в портках! Вылезти незаметно и переодеться не получится: накидка была сшита, как спальный мешок, раскрывалась только с одной стороны, и на этой стороне теперь лежала незнакомка. Что делать?
Лежать на одном боку и не шевелиться становилось все неудобнее, лежанка была явно не двуспальная, хотелось повернуться на спину, но Сергей боялся разбудить ту, с кем невольно делил это ложе с подогревом. Но она, видимо, почувствовала его:
— Уже встаёшь? — пробормотала она. — Можно, я ещё полчасика, всю ночь ехала… — С этими словами она повернулась на живот, уткнувшись лицом в край подушки, при этом выдернув из-под себя край накидки.
Путь на волю был свободен и вроде можно выскочить незамеченным. Сергей повернулся, встал на четвереньки и, пятясь задом, слез с лежанки. Пробежал взглядом по комнате в поисках своей сумки, заметил её аккуратно припаркованной у двери в прихожую, подхватил и выскочил из комнаты в кухню. На кухне быстро распотрошил сумку, вытащил чистое бельё, носки, футболку и запасные джинсы, не мешало бы погладить, ну да ладно, хорошо хоть, что вообще догадался взять. Ну и ситуация, приехал отдохнуть, называется.
Бритва, на самом дне… нашлась. Расческа. С полными руками Сергей шмыгнул в туалет. Перевел немного дух. Заметил фен у зеркала и решил сначала хорошенько вымыться. На приведение себя в человеческий вид у него ушло минуть двадцать, может, чуть больше. Когда снова появился на кухне, Сергей уже чувствовал себя значительно увереннее и даже вторжение незнакомки не казалось ему проблемой, в душе начал просыпаться интерес ко всему происходящему.
Последние года три Сергей старательно не заводил знакомств с противоположным полом. Женщины ему нравились всегда: с детского сада он заглядывался на девочек, школа, класса с пятого, вся прошла в романтических влюблённостях в одноклассниц, но без эмоциональной аморальности — любил он их строго по очереди. Женился через год после армии, мечтал об идеальной семье, где любовь и согласие основа всего, где споры и проблемы преодолеваются взаимными усилиями, где дети и дом. Он мечтал о семье, как о месте, в котором отдыхают, зализывают раны и набираются сил, чтобы снова сворачивать горы, добывать мамонтов в товарных количествах, биться за успех и процветание. Но за наивность в этом мире платят долго и дорого. Жена семейную жизнь представляла себе сильно иначе и закатывала ему скандалы с точностью командирских часов три раза в месяц, начиная со второй недели законно-супружеской жизни. Поводы были самые разнообразные — любое событие, любое слово, даже взгляд Сергея на улице, если в направлении взгляда оказывалась другая женщина, всё шло в дело. Он пытался как-то с ней договориться, за что-то извинялся, что-то обещал не делать, список требований рос, скандалы не прекращались. Говорят, амбиции умирают долго, его амбиции на идеальную семейную жизнь умирали лет пять, потом была первая попытка развода, неудачная: договорились жить вместе ради сына, скандалы стали реже, Сергей в них просто старался не участвовать. Начали появляться любовницы, но и тут не особо складывалось, через пару-другую месяцев отношений любовницы начинали требовать от Сергея больше, чем он мог дать. Тут не в деньгах дело, с этим как раз всё было в порядке. Дело в том, что Сергей формально был ответственным семьянином, и если у него была семья, то и жил он как семейный человек, вечера, выходные и поездки на отдых — всё с семьёй. Женщин это не устраивало, и когда претензии очередной претендентки на его сердце, время и достаток заходили за незримую черту — Сергей с ней расставался. Иногда это проходило легко, но пару раз дамы ему устраивали грандиозные нервопредставления со слезами, упрёками и обвинениями. Сергей и сам эти разрывы переживал тяжело, на год-другой завязывал с романами, но потом появлялась очередная, и всё шло по кругу. В конце концов это ему надоело, после разрыва с последней пассией интерес к женщинам сильно поугас. Ничего хорошего он от них в стратегической перспективе уже не ждал.
И вот он в каком-то лесу, в какой-то избушке в своей постели обнаруживает какую-то женщину и вместо того, чтобы выставить её за дверь, кстати, дверь закрывать надо, он намывается, бреется, наряжается, старается не шуметь. А может, она пьяная или вообще «с приветом»? На всякий случай подошел к своей куртке, потрогал карманы, бумажник, мобильник — на месте, ключи от съемной хрущёбы тоже. Рядом висело женское пальто — длинное, светло-серое, на вид вполне себе элегантное, под пальто стояли изящные полусапожки в тон пальто светло-серые, на невысоком каблучке. Причем стояли они аккуратно, каблуками к стене, что было несколько странно. Тут же на полочке под зеркалом стояла небольшая серая же дамская сумочка и лежали серые же тонкие перчатки и ключи от машины. «Машина тоже серая?» — подумал Сергей. Глядя на одежду и обувь незнакомки, Сергей начал испытывать что-то вроде симпатии к ней. Ему всегда нравились женщины, которые следили за своей внешностью и одевались элегантно. Сергею показалось, что вещи этой дамочки придали прихожей гостевого домика немножко домашнего уюта. Чёрт, она и его кроссовки поставила ровненько, да кто она такая?
Он заглянул в комнату, незнакомка по-прежнему спала на лежанке, теперь он мог рассмотреть её получше. Одета она была в длинную вязаную кофту непонятно какого бледного оттенка, в которой дыр больше, чем пряжи. Такого же цвета, но более плотной вязки юбка ниже колен. Волосы, волнистые, светло-русые до середины спины, разметались по спине и подушке, скрывая лицо. Сергей вдруг почувствовал, что ей зябко, на цыпочках подошёл к лежанке, укрыл её краем меховой накидки. Женщина, молодая женщина. Хоть лица её Сергей по-прежнему не видел, но почувствовал, что эта особа уже вышла из юного возраста. И хорошо, совсем молодых девушек Сергей вообще не понимал и общения с ними не искал, они как инопланетяне, не поймёшь, чем живут и что у них в голове. Незнакомка пошевелилась и из-под волос донеслось тихое, не совсем разборчивое «спасибо». Сказано это было не формально — поблагодарила она его искренне. Сергей невольно улыбнулся и пошёл на кухню, стоять над спящим человеком смысла не было, да и неудобно. Сделав пару шагов, вспомнил о брошенной ночью одежде — надо бы убрать, но, оглянувшись, одежды на полу не обнаружил и ещё более озадаченный всё-таки прошёл на кухню.
[justify]На кухне тоже был порядок[font="Times New Roman",
